Александр Максимов – Парижская тетрадь русского эмигранта (страница 6)

Это всё довольно показательные примеры, когда уважаемые и авторитетные лица, имеющие весьма трезвое и объективное мнение по множеству тех или иных вопросов в сфере своей деятельности, совершенно по-детски проявляют наивную доверчивость и заблуждаются в конкретном ведении исторических событий.

И либо не желают, либо не могут понять, принять и осознать полную картину произошедших событий, принимая за истину свидетельства революционеров-сатанистов. Они принимают часть целого - за само целое, иллюзию - за реальность, миф – за истину или вырванный из контекста событий факт - за полноту всех произошедших обстоятельств.

Я, например недавно, лично слышал от уже упоминаемого мной выше сокурсника полковника СВР Андрея Безрукова уверенное заявление в том, что человек произошел от обезьяны. А ведь он профессор МГИМО и выдающийся политический аналитик. Но до сих пор не может усвоить того, что известно большинству наших может и не очень грамотных бабушек «в белых платочках», молящихся в Храмах - человек есть создание Божие.

Что касается сведений о Григории Распутине, то я смутно помнил еще из советской школьной программы, что он был пьяница и дебошир, дурно влиял на Царя с Царицей и вел аморальный образ жизни. Так нам рассказывала учительница по истории в седьмом или восьмом классе.

Устойчивое отрицательное мнение о Распутине у меня сложилось особенно после прочтения романа Валентина Пикуля «У последней черты» и просмотра фильма режиссера Элема Климова «Агония», который был снят в 1974 году.

Этот фильм вышел на экраны кинотеатров в СССР только в перестроечные 80-е годы прошлого века, и я успел его посмотреть буквально перед началом моей загранкомандировки.

Роман «У последней черты» был впервые издан в усеченном советской цензурой виде в 1979 году, а полном варианте появился уже под названием «Нечистая сила» только в 1989 году.

В аннотации к одному из многочисленных изданий этой книги говорится: «Нечистая сила. Политический роман о разложении самодержавия, о тёмных силах придворной камарильи и бюрократии, толпившейся возле престола; летопись той поры, которую зовут реакцией между двумя революциями; а также достоверная повесть о жизни и гибели „святого чёрта“ Гришки Распутина, возглавлявшего сатанинскую пляску последних „помазанников Божиих“».

Уже работая за границей и общаясь с потомками русских эмигрантов, я услышал о Распутине и Царской семье почти аналогичное мнение.

Разные люди рассказывали мне, что «полковник Романов» (имея ввиду Государя) больше любил «забавляться фотографией», нежели государственными делами. Его сравнивали с французским королём Людовиком XVI, который обожал чинить сломанные замки и мастерить шкатулки с секретом, а наш Государь, мол ночи напролёт занимался проявлением фотокарточек.

Еще высказывалось утверждение, что обоих этих правителей «сгубили бабы».

Мне говорили, что хоть большинство людей и не верили, что Царица – шпионка, но что именно «на её совести весь этот срам распутинщины».

А поскольку Распутин «был единственным человеком», кто мог «заговаривать кровь» у больного гемофилией Царевича Алексия, то «совсем не мудрено, что она на этого конокрада молилась».

Еще Распутина обвиняли в том, что он был «конокрадом». Мол, не надо было этого «конокрада» допускать к государственным делам.

Вывод далее делался такой, что может Царица «и была хорошей матерью, но хорошей Императрицей стать не сумела». И если бы не она, «то не было бы «распутинщины», ни революции, ни подвала в Ипатьевском доме Екатеринбурга, где расстреляли всю Царскую Семью».

Выслушивая все эти весьма безапелляционные умозаключения, мне показалось довольно странным, что и белогвардейские, и советские историки так едины во мнениях касательно личности не только Григория Распутина, но и Императора с Императрицей.

И эта мысль посеяла во мне первые сомнения относительно достоверности сведений, предъявляемых различными историками, публицистами и писателями.

Что-то не сходилось в этих «сведениях».

Но продолжу мои изыскания...

Распространение слухов о «хлыстовстве» Григория Распутина началось в 1907 году и было в полной мере раскручено с участием близких в то время к Царской Семье двух черногорских сестер — Великих княгинь Милицы Николаевны и Анастасии Николаевны.

Эти две сестры практиковали в своем круге занятия оккультизмом - проще говоря, колдовством или чародейством, а Государь и его семья строго держались православного вероучения и являли собой подлинный пример жизни православных христиан.

Поэтому, когда к означенным выше занятиям кружка «черногорок», добавилось незаконное с точки зрения церковных канонов бракосочетание Великого князя Николая Николаевича с Великой княгиней Анастасией Николаевной (которой для этого пришлось развестись с первым мужем), Царская Семья не сочла нужным продолжать с ними дружеские взаимоотношения, поскольку со стороны этих лиц явно проглядывались корысть и лукавство.

«Черные принцессы», как их тогда называли, посчитали, что разрыв этих отношений состоялся не без прямого духовного участия Григория Распутина и именно поэтому они его резко и глубоко возненавидели. После чего стали активно распространять в великосветских кругах клевету о нем, как «хлысте» и о его «порочной» связи с Царской Семьей.

«Дело о хлыстовстве» в целом длилось с 1907 по 1912 год и все проверяющие лица не нашли в поведении Григория Распутина ничего сектантского и антиправославного.

Первая проверка длилась восемь месяцев и никаких компрометирующих Распутина фактов не выявила. Но потом это «дело» опять возобновили.

В 1912 году епископ Тобольский Алексий (Молчанов) лично встречался с Распутиным и в результате состоявшихся бесед заключил, что считает Григория Ефимовича «человеком очень умным, духовно настроенным, ищущим правды Христовой, могущим подавать при случае добрый совет тому, кто в нем нуждается».

Дело было окончательно прекращено и утверждено к закрытию епископом Алексием 29 ноября 1912 года.

Таким образом, за пять лет весьма придирчивыми инспекторами не было выявлено никаких доказательств о принадлежности Григория Распутина к секте «хлыстов». Все свидетельства заинтересованных лиц оказались ложными. Дело было закрыто, но, как говорится «осадок остался», а параллельно с «Делом о хлыстовстве» враги Царской Семьи и Григория Распутина уже запустили новый виток клеветнической компании.

Вторым направлением деятельности врагов Государя, совместно с «черными принцессами» и их мужьями обозначилась интрига, которая произросла из тесного сотрудничества этого оккультного кружка с епископом Феофаном (Быстровым), который какое-то время был духовником Царской Семьи.

Именно его авторитет, а также степень высокого служения и непосредственной близости к Венценосцам, стали прикрытием для очередного вброса клеветнических сведений о Григории Распутине.

Здесь существуют несколько версий одного и того же события, и чтобы не заниматься пересказом приведу их из первоисточников.

Игумен Серафим (Кузнецов), который лично знал Царскую семью в своей книге «Православный Царь-мученик» написал: «Впоследствии у Григория Распутина с епископом Феофаном вышли неприятности, последний ставил в вину Григорию Распутину то, что якобы ему одна какая-то женщина открыла на исповеди - неблагопристойное поведение старца Григория. Епископ Феофан и здесь показал свою неопытность духовную, на слово поверил этой женщине, которая впоследствии оказалось все придумала; но это еще ничего, он доложил Царице, что ему на исповеди такая-то открывала нехорошее по отношению поведения Григория. Каково же было глубоко верующей Императрице слышать от своего духовника то, что ему было открыто на исповеди?.. Подобному доносу своего духовника Императрица не только не поверила, а сочла его поступок самым недостойным и преступным против церковных канонов».

Подруга Государыни Анна Вырубова в воспоминаниях под названием «Страницы моей жизни» более детально рассказала об этой истории. В те время она часто бывала у тогда еще не епископа, архимандрита Феофана и часто встречала там молодую девушку по имени Елена, которая «всегда с жаром слушала беседы» и «причащалась на ранних обеднях». Потом Елена увлеклась каким-то студентом и «перестала бывать». Григорий Ефимович укорял ее и как-то раз пристыдил при других. Елена выбежала и сразу отправилась к архимандриту Феофану. Упав перед ним на колени, она стала доказывать, что Распутин ее обесчестил. Архимандрит Феофан «ухватился за клевету и дело пошло»! Анна потом как-то встретила эту девушку на улице и пыталась ее ласково урезонить. Но это уже была не тихая «бледная, смиренная Лена», а «наглая и грубая дама», которая истерически закричала: «Отомщу Григорию!».

Епископ Феофан по своей духовной неопытности и наивности, поверил рассказам этой женщины и кроме Императрицы, раскрыл тайну исповеди епископу Гермогену (Долгоневу) и иеромонаху Илиодору (Труфанову).

Духовно мудрая Государыня распознала в этом сообщении клевету и подлый навет, а Илиодор и епископ Гермоген поверили лживым сведениям.

Епископ Феофан поверил клевете и оказался не прав, а Государыня не поверила и была права.

Историк Александр Боханов пишет об Императрице: «Александра Фёдоровна была слишком хорошо богословски образована и прекрасно понимала, что ничего противохристианского никогда не звучало из уст Распутина. Она не считала его святым, но знала, что он Божий человек, посланный Всевышним для благополучия Их Семьи, для блага всей России. Ведь он спасал жизнь Наследнику Престола, а это — Божье дело».