Александр Лопухин – Жизнь за океаном (страница 59)
В то время, как демократы произносили смертный приговор над своими противниками, эти последние в свою очередь предавались ликованиям на другом сквере города, Мадисонском. Там при слиянии Бродвея с самою фешенебельною улицей столицы Пятым Авеню расположился обширнейший и богатейший в городе отель «Пятая Авеню». Отель этот представляет собою настоящую крепость республиканизма. Обширные коридоры его постоянно наполнены политиканствующими республиканцами. Тут работали республиканские телеграфные станки, подслушивая отголоски кипевшей кампании; тут происходят совещания вожаков партии, отсюда ведется агитация по всей стране и здесь же республиканцы делали торжественный прием своему избраннику генералу Гарфильду. Прием был блистательный, речи говорились отборными ораторами, и сам генерал Гарфильд сказал несколько блистательных спичей. Одна из его речей касалась политического положения «цветной расы» или просто негров. Негры, как освобожденные от рабства республиканцами, остаются верными республиканской партии; они всегда вотируют за кандидата своих освободителей. Так как численность их довольно велика, и они составляют чрезвычайно сильную опору для республиканской партии. Быть может, даже своим долгим господством в стране республиканская партия обязана этому своему черному легиону. Демократы понимают это, и потому от всей души презирают и угнетают негров, и самих республиканцев по черному цвету их союзников величают «черными обезьянами». Республиканцы со своей стороны делают все, чтобы удержать свое влияние над черной расой и для этого иногда даже жертвуют справедливостью. Несколько времени тому назад в Нью-Йорке был приговорен к повешению один негр за убийство женщины, совершенное с целью грабежа. Республиканское правительство штата готово было помиловать преступника, но общественное мнение высказалось против помилования с такою энергией, что правительство не осмелилось действовать против него, и негр был повешен. Вслед за тем судом был приговорен также к повешению молодой итальянец за убийство своей жены, захваченной с любовником. Тут общественное мнение стало на сторону преступника, и петиция о его помиловании была подписана десятками тысяч жителей города. Американский закон чрезвычайно суров к убийцам и требует всегда смерти за смерть, – отговорок «ненормальным состоянием мозговых функций» не полагается. Но в данном случае справедливость требовала оказать снисхождение к молодому человеку, который имел несчастье жениться на развратной женщине, своим поведением доведшей его до преступления. За осужденного хлопотал и итальянский консул, и печать громко высказывалась за его помилование. Но все было напрасно и – итальянец также был повешен. Соображение, которым при этом упорстве руководилось республиканское правительство, единственно состояло в том, что, не помиловав негра, оно не могло уже помиловать итальянца: иначе что заговорили бы его союзники-негры? Так бедный итальянец пал жертвою политической интриги.
Вечером того же дня чернокожие сыны Африки устроили великолепную факельную процессию в честь генерала Гарфильда. Несмотря на свое звание американских граждан, негры до сих пор в своих внешних приемах и в своем развитии недалеко ушли от своих африканских собратий. Какая-то наивная дикость всецело проглядывает из-под их американских костюмов. Надо было видеть, с какою наивною важностью маршировали они теперь по улицам, неся зажженные факелы и распевая воинственные негритянские песни. Курьезная «кампанейская форма», в которую они теперь все были одеты, наполняла их, по-видимому, неизмеримою гордостью, и они с непритворною серьезностью мирно отбивали военный шаг, широко осклабляя свои африканская физиономии, когда уличные мальчишки кричали им – «браво».
– Вот вы постоянно утверждаете, что негры неспособны к свободной политической жизни и что они просто стадо баранов, подгоняемое республиканским кнутом, – обратился я к своему приятелю янки, рьяному демократу. – Смотрите, какую стройную организацию представляют они собой, с каким гордым самосознанием прославляют своего кандидата. Да и приобретение этих форменных костюмов и вообще устройство процессии чего-нибудь стоит... А где расход для определенной цели, там, значит, есть идея, общее одушевление.
Демократ как-то сердито и нервно ухмыльнулся.
– Если вы не шутите, то жестоко заблуждаетесь, – сказал он. – Эта-то процессия более всего и показывает, что они бессмысленное стадо баранов, и подтверждает ту истину, что насильственно освобожденные рабы остаются рабами и на свободе. Не думайте, что устройство и организация этой процессии принадлежат их собственной инициативе. Ничуть не бывало. Это бездушные марионетки, заведенные рукою республиканской интриги. Костюмы, факелы, музыканты – все это дано им республиканцами. Им самим принадлежит только эта глупая бравада: да и она, естественно, объясняется тем, что участникам процессии республиканцы платят по два доллара в день. Черная раса, это – проклятие нашей страны, и оно будет лежать на нас, пока негры будут служить мертвым орудием в руках республиканской парии.
– Все равно как ирландцы служат в руках демократической партии, – хотел было я заметить демократу, но воздержался от нескромности.
В настоящее время, впрочем, негры не составляют уже такого верного легиона для республиканской партии, как прежде, и некоторые из них с гордостью величают себя демократами.
– Ах ты, черная обезьяна – негр! – обругал однажды посетитель ресторана цветного полового, который обсчитал его на несколько центов.
– Я не негр! – взбешенно вскричал цветной джентльмен.
– Кто же ты, чернокожая собака?
По отношению к «черным бестиям» демократы, впрочем, не церемонятся много, и живо превращают их в демократов. Раз произошел характерный случай, страшно взволновавший весь республиканский мир. В южном штате Алабаме происходила подача голосов. Многочисленное там цветное население, разумеется, стояло за республиканского кандидата. Но демократы сумели быстро повернуть его на свою сторону. Под предлогом того, что негры «застращивают» белых голосователей и тем принуждают их против воли подавать голос за республиканского кандидата, демократы (в одном округе) выставили для защиты последних белую милицию. Опираясь на нее, они затем сразу превратили черных в белых. Во время самого баллотирования вдруг кто-то завернул газовый рожок, и воцарилась тьма. Предводитель цветного населения, наблюдавший за баллотированием, с ужасом бросился к столу, стараясь захватить баллотировочный ящик, но напрасно водил он руками по поверхности стола: от ящика и след простыл. Пока в страшной суматохе опять успели зажечь огонь, ящик опять появился, но уже наполненный демократическими билетами. Большинство, разумеется, оказалось за демократами, и они восторженно грянули свой боевой гимн: «За Генкока ударьте колокола»! – и заглушили вопль «цветного предводителя», низводившего на головы демократов все проклятия, какие только существуют на человеческом языке в Африке и Америке.
Так шла президентская кампания. Политиканы уже наперед пытались взвешивать относительные шансы кандидатов. Большинство из них, разумеется, смотря по принадлежности к той пли другой партии, с азартом провозглашали победу своего кандидата и несомненное поражение противника. Политиканы республиканского клуба «железнодорожных служащих» выставили у своих дверей курьезную картину. Два поезда со страшною быстротою мчатся к великолепному зданию, над которым виднеется надпись: «Белый Дом». Один поезд уже тормозит по рельсам пред самою дверью дома, и из вагона самодовольно выглядывает генерал Гарфильд со своим вице-президентом Артуром. Другой, напротив, соскочил с рельсов и прыгает по ухабистой почве, а из вагона высунулись искривленные ужасом и отчаянием фигуры демократических кандидатов Генкока и Инглиша. Демократические политиканы, разумеется, в своих клубах имели другого сорта картины. Но есть и «независимые политики», которые судят беспристрастно.
Под первым впечатлением назначения демократами на президентскую кандидатуру генерала Генкока общественное мнение с таким сочувствием отнеслось к этому «рыцарю без страха и упрека», что, по-видимому, шансы сильно и бесповоротно склонились на его сторону. Ликованиям в демократическом лагере и конца не было, объявлены были многочисленные пари на десятки тысяч долларов – что Генкок будет избран президентом, и в обществе стала расти мысль, что пора переменить правительство, взять его из рук республиканцев и передать демократам. Но мало-помалу шансы его пошатнулись. Дело в том, что демократическая партия, вполне уверенная в своем успехе, стала более предаваться ликованиям, чем делу, и в организации кампании сделаны были важные упущения. Между тем, республиканцы с усиленною энергией начали и повели кампанию и успели с первых месяцев кампании повернуть шансы в свою сторону. Да и мысль о необходимости перемены в правительстве стала расплываться и глохнуть. В настоящее время страна достигла небывалой степени благосостояния, а народ не любит переменять того правительства, при котором он благоденствует.