Александр Лопухин – Жизнь за океаном (страница 58)

Да, как ни славится Америка свободою, а женщине в ней еще далеко до полного равенства с бородатыми джентльменами. Самое крупное общественное право – право голосовать при выборах – почти совершенно недоступно женщинам и делает робкие шаги лишь в некоторых самых прогрессивных штатах. Кроме практических противников, право голосования женщин еще встречает и теоретических противников, которые литературным путем, на основании философских и политических соображений, отрицают их правоспособность в этом отношении. В одном из выпусков «Североамериканского Обозрения» некто Паркмани поместил подобного рода статью, в которой философским путем приходит к отрицанию прав женщин на голосование. По его мнению, право голосования в своей основе коренится в способности с оружием в руках отстаивать предмет голосования. Народное правление, в сущности, основывается на той истине, что большинство всегда может с оружием в руках заставить смириться пред собой не соглашающееся с ним меньшинство. Отсюда очевидно, что тот только может участвовать в голосовании, кто может сражаться. Относя, конечно, женщин к неспособным сражаться, Паркман рисует ужасную картину того, что последовало бы за избранием, в котором большинство женщин восторжествовало бы над меньшинством мужчин. Мужчины взялись бы за оружие и двумя-тремя незаряженными пушками обратили бы в бегство торжествующих женщин, преследуя их до самых спален, и таким возмутительно незаконными образом завладели бы правлением. – Статья, как и следовало ожидать, встретила опровержение. Прежде всего, говорит по этому поводу один защитник прекрасного пола, надо сделать исключение из общего положения, что женщины не могут сражаться. Паркман, очевидно, неженатый человек и потому мало знаком с другим полом. Разве он никогда не слыхал о царе Дагомейских амазонок? Или никогда не приводил к себе в дом незваного гостя и не был встречаем суровым, безжалостным взглядом жены, худо скрывающей в складках платья грозный покер?25 Или не попадался он в руки теще и не попытался противоречить ей в ее религиозных тонкостях? Женщина, по мнению философа, нежное, боязливое существо; быть может, это так, но она при всем том и главная виновница в преждевременном образовании лысин, характеризующим женатых джентльменов. Понятие сражения и победы Паркман, очевидно, не разделяет с пушками и штыками. Но ведь есть и другие способы борьбы. Разве язык злой женщины не страшнее обоюдоострого меча, и упорная жена разве не сильнее заряженной пушки? А красота, а ласка женщины, а любовь – что может устоять против этого оружия, которым располагает женщина? А вот и иллюстрация. Выборы в одном либеральном штате, допустившем голосование женщин, производились на всех парах. Борьба партий кипела не на жизнь, а на смерть. Вожаком демократической партии выступал молодой красавец, огненных речей и дьявольской энергии которого боялись республиканцы. После одной значительной победы счастливый демократ с восторгом помчался к своему «сладкому сердцу», чтобы с нею разделить свое торжество. Приходит и с восторгом повествует о своей победе, но, к удивлению, сладкое сердце по мере рассказа все больше надувает своя хорошенькие губки. «Что с тобой, мое сладкое сердце? – спрашивает наконец удивленный и смущенный победитель, – ты желаешь от меня чего-нибудь? Проси всего: все исполню для тебя!» – Сладкое сердце блеснуло лукавыми глазками. «Ну, ну, проси: все исполню!» подтверждает демократ. «Милый мой, я одного только желаю: вотируй за нашего республиканского кандидата!» Как громом поражен был непобедимый демократ, но лукавая Далила сняла с Самсона его волоса и – демократическая партия потеряла своего сильного вождя. – Из всего этого видно, что глубокомысленному противнику прав женщин на голосование нужно еще немало поучиться как относительно способов сражаться, так и относительно силы женщин. Прежде же всего, ему надо без отлагательства жениться. Это будет лучшим практическим опровержением его теории, будто бы женщина, как слабое существо, не может заставить мужчин исполнять свою волю.

На поле битвы

Президентская кампания и орудия борьба. – Демократический сквер. – Негодующее бурбоны. – Республиканская крепость. – Факельное шествие Африки. – Положение цветной расы в политике. – Грубое насилие. – Колебание шансов. – Заслуги республиканской партии перед страною. – Картина благосостояния.

После назначения кандидатов, на сцену выступило во всем своем объеме то политическое движение, которое характерно называется «президентскою кампанией». Это действительно кампания и ведется по всем правилам, выработанной стратегии. Партии стоят друг против друга как два враждебных лагеря со своими предводителями во главе и ведут ожесточенную борьбу, причем пускаются в ход всякие дозволенные и недозволенные средства, лишь бы только захватить пленных в противном лагере и с торжеством гаркнуть, что, дескать, «в нашем полку прибыло». В качестве орудий борьбы выступает прежде всего целая кампанейская литература. Появляется целая масса и кандидатов, причем свой кандидат изображается воплощением всех семи добродетелей, а чужой таким чудовищем порока, пред которым содрогнулся бы сам гений темного царства. Сенсационные памфлеты и брошюры дождем сыплются со всех сторон, и политиканствующие композиторы слагают особые боевые гимны, которые поются и исполняются оркестрами на митингах. Портреты кандидатов миллионами разносятся по стране и раздаются в качестве объявлений, а над всеми главнейшими улицами вывешиваются громадные сетки, на которых красуются фигуры, имена и разные изречения героев кампании. В «главных квартирах» постоянно открыты двери для митингов и любителей-ораторов, а по улицам совершаются грандиозные процессы с факелами и знаменами. Спекулянты открывают специальные магазины для президентской кампании и пышными рекламами извещают о богатейшем выборе «орудий кампании» – знамен, флагов, факелов, портретов и особых кампанейских костюмов – «блистательных и внушительных, и, однако же, самых дешевых в мире». Партии разделены даже пространственно, и относительно разных площадей Нью-Йорка можно с определенностью сказать, какая из них республиканская, и какая демократическая.

В самом центре города расположился довольно обширный «Сквер Союза». Среди сквера бьет сильный фонтан, по углам стоят медные статуи «отцов» республики, а по сторонам проходят богатейшие улицы города во главе с Бродвеем или нью-йоркским Невским. Здесь главное седалище демократии штата. Отели, рестораны и общественные залы тут находятся в исключительном владении демократов, и чрез все выходы с улиц на площадь перетянуты сетки с портретами их кандидата генерала Генкока. Тут происходят их митинги и здесь же главный механизм, заправляющий всею президентскою кампанией демократической парии. В большом отеле демократами занято было восемнадцать комнат, в которых постоянно работали телеграфные станки, беспрерывно щупавшие пульс страны во всех ее частях и направлениях. Проходя однажды вечером по скверу, я поражен был странным зрелищем. Один дом представлял собою сплошную массу света и среди ее по стене бегала и кривлялась исполинская тень человеческой фигуры. Подойдя ближе, я рассмотрел портреты демократических кандидатов (на президентство и вице-президентство), и понял, в чем дело. Это был демократический митинг. Для привлечения к нему внимания демократы обтянули всю переднюю часть дома полотном, за которым по стене зажгли множество свечей и плошек, сливавшихся для зрителя извне в одну сплошную массу огня, так что весь дом был как бы одним громадным фонарем. Бегавшая по нему тень была не что иное, как тень ораторов, поочередно занимавших кафедру, искусственно увеличенная до исполинских размеров. Чем ближе подходил роковой ноябрь, тем чаще зажигался этот чудовищный фонарь и тем энергичнее кривлялись на нем тени. Кривляние теней, впрочем, не везде означает действительный митинг. Иногда, придя по указанию тени в залу, вы найдете только какого-нибудь шута, который по найму или по собственной охоте выделывает ораторские приемы совершенно перед пустыми креслами, давая лишь знать, что «кампания не стоит, агитация не дремлет». Залы для митингов рассыпаны по всему городу и на них интересно присутствовать, чтобы видеть, с какою энергией политиканствующие ораторы ратуют за своих кандидатов и какими изысканными эпитетами наделяют ненавистных противников. На этих частных митингах, впрочем, уже обыденные ораторы развивают и пережевывают для серого люда то, что сказано главными вожаками партии на каком-нибудь генеральном митинге, и потому больше интереса для наблюдателя политической жизни имеют эти последнее.

Неподалеку от сквера находится обширное здание «академии музыки», как американцы называют свой оперный театр. В первых числах августа прошлого года «академия» была местом восторженных ликований: то «бурбоны», как республиканцы почему-то величают своих противников, держали торжественный митинг для окончательной ратификации «цинциннатского билета» или генерала Генкока в звании демократического кандидата на президентство. Героем вечера был знаменитый демократический ветеран Тильден. Демократы до сих пор не перестают утверждать, что победа в позапрошлой президентской кампании принадлежит им и что их кандидат Тильден есть законно избранный президент Соединенных Штатов, а президент Гейес был самозванец, водворенный в Белом Доме посредством низкого обмана со стороны республиканской партии. Сам Тильден вполне разделял это мнение, считал себя законным президентом страны, как он это и высказал прямо в своей речи на этом митинге. В случае избрания президентом демократического кандидата Генкока, Тильден, по слухам, предполагал устроить оригинальную демонстрацию: поехал бы вместе с новоизбранным президентом в Вашингтон и в качестве действительного президента стал бы сдавать ему Белый Дом, как его законный владелец и хозяин. Если это не выдумка подсмеивавшихся над стариком республиканцев, то это был бы характерный факт, свидетельствующей о том, до какой степени распалено соперничество партий и до какой степени дорого Тильдену президентство, для обеспечения которого за собой он, по сознанию самих демократов, израсходовал из своего несметного богатства около 25 миллионов долларов. Достаточно пошумев и поликовав, демократы не преминули торжественно составить и поднести республиканцам горькую пилюлю в виде следующей резолюции, небезынтересной в смысле характеристики политических отношений между главными парнями. «Демократическая партия на своем торжественном митинге определила: что республиканская партия своим долгим злоупотреблением властью; своею политическою распущенностью и чиновническою испорченностью; своим специальным законодательством в интересах громадных монополий; своею растратой общественных денег в виде субсидий гигантским корпорациям; преступною раздачей 296.000.000 акров народной земли, составляющих почти четвертую часть всего общественного владения и покрывающих вдвое большее пространство, чем находящееся под обработкой во всех штатах и территориях в настоящее время; своею разорительною и самоубийственною политикой по отношению к торговле страны; своим злобнонамеренным разжиганием страстей и ненависти, порожденных минувшею гражданскою войной; своими постоянными и возрастающими усилиями сосредоточить власть, предоставленную отдельным штатам, в руках федерального правительства, ободряя таким образом фракцию «третьего срока» и ее предводителей в их заговоре для захвата абсолютной власти; одним словом, республиканская партия своими злоупотреблениями во всех отраслях правления – потеряла доверие народа, и потому должна передать свою власть демократической партии, как истинной выразительнице народной воли». Такова-то, по мнению демократов, та партия, которая вот уже 20 лет держит в своих руках правление страны. Аттестация, надо сказать, не лестная для правящей партии. Как еще при таком правлении не рухнет небо и не колеблются основы земли.