Александр Лопухин – Жизнь за океаном (страница 30)
Определили: что секретарь сената передаст копию сих определений президенту Соединенных Штатов, с просьбою, чтобы он сообщил оные правительству России».
По поводу этой резолюции сената «Herald» писал: «Всеобщее выражение симпатии и соболезнования о покойном царе по всему цивилизованному миру есть то, что можно было ожидать, и оно вполне достойно и трогательно. Мы рады, что сенат Соединенных Штатов последовал быстрому действию Блэна (первого министра) в отправке послания соболезнования русскому правительству. Относительно преступления возможно только одно мнение».
Наконец, и учащаяся американская молодежь не отстала от других в выражении своих симпатий русскому народу и презрения к злодейской шайке убийц. Студенты лучшей в Нью-Йорке коллегии Колумбия, факультета политических наук, «единодушно приняли резолюцию соболезнования царствующему дому России и всему благорасположенному и законохранительному русскому народу, стремящемуся к постепенному, мирному и постоянному общественному развитию. И они не могут достаточно сильно и сурово осудить все мятежные вспышки насилия и преступные выходки как безумные, недействительные и влекущие за собою самые гибельные последствия для постоянного общественного прогресса».
Репортеры газет рассыпались по городу, отыскивая и расспрашивая всех, кто только как-нибудь соприкасался с Россией, и мнением всех таких людей (исключая нескольких осколков нигилистической партии, которые открыто гордились злодейством, навлекая на себя еще большее общественное презрение) было единодушное и могучее сочувствие русскому народу и негодование на злодеев. Флаги всех иностранных консульств и даже частных учреждений опустились на полмачты – в положение печали, и сквозь обычный гул монотонной промышленной суеты американской митрополии заметно проходила скорбная нота соболезнования бедному русскому народу, допустившему среди себя совершиться злодейству, весть о котором грозно вопиет к небу.
Получив от его высокопревосходительства, русского императорского посланника в Вашингтоне, горестную телеграмму, настоятель русской православной церкви в Нью-Йорке живо собрался в путь, и в ночь на вторник отправился в национальную столицу американского народа, вместе с псаломщиком и г. генеральным консулом Нью-Йорка. Быстрый поезд загремел в ночной темноте и ранним утром прибыл в Вашингтон. Там уже производились деятельные приготовления к совершенно панихиды, и супруга господина императорского посланника Бартоломея лично занималась приведением своего зала в соответственное для скорбного богослужения положение. Между тем столица американского народа с теплыми сочувствием следила за этими приготовлениями, и оно, между прочим, выразилось в том, что священники одной епископальной церкви предложили свой храм в качестве места для совершения панихиды, сопровождая это предложение горячими заявлениями своего сочувствия и соболезнования. «Осмеливаясь сделать такое предложение своего храма для православного употребления, – говорит в своем письме достопочтенный ректор церкви Герольд, – я единственно имею в виду заявить свое глубокое почтение к вашей древней кафолической церкви и выразить свое сердечное соболезнование Императорскому семейству и русскому народу». Так как надлежащие приготовления сделаны уже были в резиденции русского Императорского посланника, то русскому священнику оставалось только благодарить епископального американского ректора за его любезное предложение и теплое сочувствие русскому народу, что он и исполнил, лично сделав ему визит.
Совершение панихиды назначено было на 3 часа пополудни во вторник (15) 3 марта, и разосланы были официальные приглашения представителями держав. К назначенному времени кареты посланников одна за другой начали подкатываться к подъезду русского посольства и из них выходили блестяще мундированные лица, которых любезно встречали русский императорский посланник со своей супругой, одетой в глубокий траур. Блеск разнообразных придворных мундиров, затеняемый траурным крепом всей окружающей обстановки, при тусклом мерцании трех свечей, горевшими на столе, пред которыми стояли священник и псаломщик в ожидании знака для начатия панихиды, курение ладана, густыми клубами ложившегося на группу представителей держав, и тихий говор приветствий и соболезнований – все это было торжественным и внушительным выражением господствовавшего настроения скорби. Репортеры внимательно следили за совершением панихиды и на другой день во всех газетах в Вашингтоне, в Нью-Йорке и других городах появились подробные отчеты о совершении «русского requiem`a». В вашингтонской газете «The National Republican» было напечатано такое описание панихиды:
«Резиденция русского министра, на Коннектикутском авеню, вчера пополудни была сценою внушительного и блестящего собрания по случаю поминального богослужения в честь покойного царя России. Было интересно смотреть, как дипломатический корпус и семейство министров и attaches проходили под тяжелой аркой крепа, служившего эмблемой печали. Внутри дома господствовала подавляющая тишина и царствовало настроение скорби. Окна были затенены, стены увешаны тяжелыми складками траурной материи, обрамленной шелковыми крепом и бахромой, и были видны все знаки траура, какими только восточная церковь и русский двор выражают всю скорбь по царственном покойнике. На восточном крае зала был импровизован алтарь, на котором три зажженные свечи были единственными знаками веры церкви. Впереди стояли члены русского посольства и генеральный консул Велецкий из Нью-Йорка, придворные мундиры которых были закутаны в креп и пуговицы придворного платья покрыты черным. Британский посланник с семейством, французский и германский посланники, одними словом, весь дипломатический корпус теснился позади русского посольства. Государственные секретари (министры) Соединенных Штатов, Влэн и Линкольн с супругами и нарочито приглашенными друзьями, были свидетелями религиозной службы, которую совершали отец Николай Биерринг и его помощник достопочтенный отец (!) Лопухин, из Нью-Йорка. «Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего, благочестивейшего Императора Александра Николаевича», – говорил отец Биерринг, и это было господствующим духом всего богослужения. Ему отвечал помощник и пел: «Я пролью мою молитву ко Господу, и Ему возвещу мою печаль». В заключение церемоний было дано благословение всем посредством возвышения креста и пелось провозглашение вечной памяти царственному покойнику. В одной из задних комнат дома виднелся большой портрет покойного Императора, увешанный эмблемами траура, и придавал еще больше печальной торжественности всей окружающей обстановке».
Подобные же отчеты переданы были по телеграфу в газеты Нью-Йорка, Балтимора, Филадельфии, Бостона, Чикаго и других городов страны.
Среди членов дипломатического корпуса были не только представители европейских п христианских держав, но и азиатских. Так, тут были члены китайского посольства в своих национальных костюмах, и члены японского посольства в блестящих европейских мундирах. Турецкое посольство присутствовало в своем полном составе. Замечательною особенностью его служит то, что оно все состоит из православных греков, и потому принадлежит к приходу русской православной церкви в Нью-Йорке. Предполагалось, что на панихиде будет присутствовать новоизбранный президент Соединенных Штатов Гарфильд, но многотрудная деятельность его в новом положении заставила его ограничить свое представительство первыми министрами кабинета – Блэном и Линкольном, которые резко выдавались из ряда членов дипломатического корпуса своим простым черным платьем. Для последнего из них присутствие на русской православной панихиде сопровождалось не только чувством общего соболезнования русскому народу, но и глубокою личною скорбью его собственного сердца. Он сын знаменитого президента Соединенных Штатов Линкольна, который подобно нашему покойному государю был благодетелем человечества, освободителем миллионов рабов, и подобно же нашему государю пал от злодейской руки врагов истинной свободы. Скорбные звуки панихиды по покойном государе теперь со всею тяжестью ложились на его сыновнее сердце, оживили в нем память о его доблестном отце, погибшем за благо человечества, он не мог побороть своих чувств. Он плакал в продолжение всей панихиды... Да, поистине велика темная сила адской злобы на земле, и только кровью мучеников покупается царство истины и блага в человечестве!
В ближайшее воскресенье совершена была панихида в русской церкви в Нью-Йорке. Церковь оделась в глубочайший траур, в котором, благодаря заботливости г. консула, изящный вкус счастливо сочетался со знаками тяжелой скорби. Панихида назначена была на 11 часов утра, после совершения обычной литургии; но массы американцев начали прибывать уже с раннего утра и к 10 часам не только церковь занята была вплотную, но и весь тротуар снаружи чернел народом, с которым едва мог справляться патруль полисменов из восьми человек, командированных для наблюдения за порядком. Кроме личного присутствия в русской церкви, американцы выражали свои симпатии и письменными заявлениями. Как в самый день совершения панихиды, так и на следующей день, русский священник получил массу писем с выражениями глубокого соболезнования. Письма получены были не только от жителей Нью-Йорка, но из соседних городов и даже из отдаленных штатов.