Александр Лопухин – Жизнь за океаном (страница 16)
Грандиозная жертва великодушной газеты составила важный интерес дня и проповедники многих церквей избирали ее предметом своих воскресных проповедей. Один из знаменитейших проповедников, именно д-р Талмич, говорил между прочим, что эти «сто тысяч значат гораздо более, они означают миллионы. Пожертвование это как бы окрылило других даятелей, действие его распространялось повсюду с электрическою быстротою и силою. Если бы это приношение сделано было на поощрение искусства, то оно было бы одобрительным. Если бы оно было сделано на учебные заведения, оно было бы славно. Но назначение его лучше и выше всего этого: приношение это сделано для избавления народа от голодной смерти. Да восплещет народ руками и поет аллилуйя! Народ, живущий в области телеграфной сети, обнимающей весь христианский мир, не должен быть допущен до страдания. Но сильнее и быстрее, чем электрический ток, есть связь сочувствия, которою Бог соединит все народы. Не будем никогда подавлять в себе этого сочувствия. Жалость и сострадание к бедствиям мира облагораживают человеческое сердце, стачивают острые углы юдольной жизни и делают нас взаимно благодарными. 1.400.000.000 человеческого рода все соединены струнами человеческого сродства, и все эти струны сродства, скрепляя нас между собою, несут величественный звук любви к сердцу Бога, так что мы все составляем одно: небо и земля, Бог и человечество – все едино». Этот же проповедник по поводу американской хлебной торговли, которою, как известно, американцы начинают подавлять все другие земледельческие народы и, между прочим, оттесняют даже Россию, пользуясь ее последними неурожаями, говорил следующее: «Соединенные Штаты могут быть кормильцем мира. Другие нации кричат Америке: дайте нам 230.000.000 четвериков хлеба, а мы отвечаем им: мы дадим, если вы заплатите нам больше, чем это стоит! Если это действительно так8, то я предсказываю разорение большинства американских хлеботорговцев. Такое барышничанье на счет голодных народов не потерпится на небе, если оно есть на земле. Бог разнесет их полные житницы. Если Бог поражает нивы и на них не рождается хлеба, то нам остается только преклониться пред Неисповедимым. Но если, после того как Бог наполнил житницу народную, жадные люди стараются переполнить ее на счет голодных, – я бью тревогу, звоню в набат. Кто играет кусками хлеба, тот играет кровью человеческой, и я, поддерживаемый народным криком, буду противодействовать этому. Все, что касается хлеба, затрагивает сущность народной жизни. Эта блокада пшеничного рынка грабит массы народные и здесь, и в других странах, чтобы только обогатить играющих хлебом. Если мы несправедливы к другим народам, то нам придется опасаться возмездия и с их стороны». Язык и приемы этого проповедника чрезвычайно своеобразны и его проповеди всегда собирают многочисленных слушателей.
Увлечение какой-нибудь идеей в Америке часто переходит в непреклонное упорство, порождающее курьезы чисто американского свойства. Примером такого увлечения может служить не кто иной, как жена бывшего президента Хейза. Она состоит членом обширного общества «Воздержания от спиртных напитков», и постоянно отличалась необыкновенною энергичностью в распространении идей общества. По избрании ее мужа президентом, она, переселившись в президентскую резиденцию в Вашингтоне – в так называемый Белый Дом, решилась со всею непременною настойчивостью истинной американской леди применять правила «Общества воздержания» к высшему вашингтонскому обществу, решилась не предлагать своим гостям вина. Дать государственный официальный обед без вина считалось чистою невозможностью; все вашингтонское общество было против нее, и вопрос этот чуть не сделался государственным. Целый год она была мишенью различных острот, которые так трудно выносить женщине. Но она терпеливо выносила все это и своею непоколебимою устойчивостью наконец победила общественный деспотизм. Она никогда не предлагала вина и до того приучила к этому высшее фешенебельное вашингтонское общество, что большие официальные обеды без вина сделались наконец обычным явлением, и в настоящее время Вашингтон можно считать самою трезвою столицею в мире. Факт этот сам по себе, можно сказать, не идет дальше курьеза, но та нравственная смелость и настойчивость, с которою единичная женщина решилась бороться с весьма существенною привычкою общества и победила, – поистине замечательны!
IV. Пасха в Америке
Великая пятница и Пасха. – Пасхальное богослужение в церкви знаменитого проповедника. – Музыка и проповедь. – Десять центов за вход в собор. –Пасха в обыденной жизни.
Страстная неделя называется у американцев – святою неделей. Великая пятница служит и здесь поворотным пунктом в скорбной жизни христианского духа. У американцев, впрочем, она не имеет такого трогательно-торжественного характера, как у нас в России, и в законодательстве страны нет для нее каких-либо особых постановлений. Но тем замечательнее факт, что сама жизнь, помимо всякого закона, окружила ее знаками особого почтения. Многие увеселительные заведения закрываются, и здешняя итальянская оперная труппа в присутствии многочисленных слушателей исполняла вместо обычного представления гениальное произведете Россини «Stabat Mater», этот страдальческий вопль материнского сердца, который вместе с тем есть вопль всякой христианской души, способной проникнуться сознанием необъятной важности воспоминаемого момента. В одной из лучших церквей в это же время громадный хор из 400 артистов исполнял знаменитую «Музыку страданий» Баха, составляющую музыкальное воспроизведение 26 и 27 глав евангелия Матфея. Лучше, возвышеннее и умилительнее этой музыкально-евангельской поэмы трудно себе что-нибудь представить. Земля и небо, человек и природа здесь как бы слились в один радостно плачущий восторг – ввиду величия бесценной жертвы, которую нужно было принести для спасения человечества.
В Нью-Йорке, как и у нас в России, страстная неделя уже носит много признаков приготовления к Пасхе. За окнами в магазинах появились пасхальные визитные карточки с изображением пасхальных яиц, крестов и непременно со словами, текстами и целыми стихотворениями, прославляющими Воскресение Христа. Эти карточки у американцев при пасхальных поздравлениях друг друга заменяют наши пасхальные яйца. Для детей они приготовляются с особенным занимательным фокусом. Вы видите, например, как бы простую карточку с барельефным цветком. Но потяните ее за один кончик: цветок мгновенно подымится и пред вами откроется целая сцена воскресения Христова с подписанными словами, взятыми или из евангелия, или из богослужебных книг. Целые тысячи набожных леди в страстную субботу занимались украшением церквей живыми цветами, и цветочники собирали большие барыши. Ввиду громадного спроса на цветы они продавались чрезвычайно дорого. Так розы покупались по 25 и 30 долларов за сотню, а лилии по 50–75 долларов за штуку. Если принять во внимание, что церкви утопали в цветах, то можно себе представить, как дорого стоило Нью-Йорку подобное украшение. В газетах – в церковных объявлениях появились пышные рекламы о пасхальном богослужении, с описанием церковных украшений, с программами музыкальных пьес и перечнем приглашенных артистов.
Воскресенье 28-го марта по новому стилю было в 1880 году пасхальным воскресеньем для западного мира. С 10 часов утра по городу начала разливаться колокольная музыка, и на призыв ее текли бесчисленные массы народа. Чтобы дать представление о характере пасхального богослужения в Америке, предлагаю описание богослужения в церкви одного из знаменитейших проповедников, именно в так называемой «Скинии д-ра Талмича», в Бруклине9.
Скиния д-ра Талмича пользуется необыкновенною популярностью, и программа пасхального богослужения в ней была одною из наиболее выработанных и интересных. При входе в церковь посетителям раздавались листки с программою богослужения и целыми гимнами, назначенными к исполнению. Текст программы был обвит великолепным золотым ободком, на вершине которого красовались слова: «Радуйтесь, Спаситель наш жив»! Самая церковь представляла настоящей цветник, красота цветов которого соперничала с весенним благоуханием их. Над алтарем виднелись слова: «Христос воскрес» из белых и малиновых роз, укрепленных на плюще, над ними корона из цветов же, а вверху всего горела электрическая звезда, разливавшая волшебный свет по всему цветнику. По бокам алтаря расположились два хора из мужских и женских голосов, наверху против алтаря громадный оркестр духовой и инструментальной музыки. Раздались звуки органа и воцарилась торжественная тишина. Из боковой двери алтаря показалась солидная фигура д-ра Талмича. Движения его были гибки и эластичны, а пожилые щеки пылали ярким румянцем – предвещавшим необыкновенно одушевленную проповедь, как объясняли постоянные посетители и поклонники знаменитого проповедника. Облокотившись на престол, проповедник как бы тяжестью чувств склонил свою голову и закрыл лице руками. Послышались звуки нескольких инструментов, за которыми грянул весь оркестр, внизу подхватили его хоры и все слилось в восторженную песнь воскресению Христа. Затем следовало исполнение всей программы, состоявшей из лучших пьес знаменитых композиторов Генделя, Бетховена, Моцарта, Гуно п пр. Оркестр и хоры сменялись солистами инструментальными и вокальными. Между прочим профессор музыки Али исполнил пасхальный гимн на корнете. По мановению руки профессора, все богомольцы поднялись со своих мест и стоя слушали артистическое соло, которое американскому слуху казалось, как бы трубным гласом ангелов, возвещавших о воскресении Христа. Все богослужение состояло из музыки и песен и только Молитва Господня и Символ веры читались пастором, за которым каждое слово хором повторяли все богомольцы. По окончании богослужебной программы производился праздничный сбор и под звуки долларов оперная артистка пела гимн: «Я знаю, что мой Спаситель жив».