Александр Лопухин – История христианской церкви в XIX веке. Том 1. Инославный христианский Запад (страница 68)

Дальнейшую важную стадию в развитии старокатолического движения представляет в высшей степени знаменательная декларация всех старокатолических общин, состоявшаяся на собрании старокатолических епископов в Утрехте. Там именно выработаны были следующие положения, признанные всеми старокатолическими общинами, и ярко характеризующие вероисповедное и каноническое положение старокатолической общины. 1) Мы твердо держимся основного правила, которое Викентий Лиринский выразил в положении: «держимся того, во что верили повсюду», во что верили всегда, во что верили все, потому что это только и есть в истинном и собственном смысле вселенское». Посему мы твердо держимся веры древней церкви, как она выражена во вселенских символах и всеобще признанных догматических определениях вселенских соборов неразделенной церкви первого тысячелетия. 2) Отвергаем ватиканские декреты от 18 июля 1870 г. о непогрешимости и об универсальном епископстве или о церковном всевластии римского папы, как противоречащие вере древней церкви и разрушающие древне-церковное устройство; но это не препятствует нам признавать историческое первенство, как оно было усвоено римскому епископу, как первому среди равных (primus inter pares), многими вселенскими соборами и отцами древней церкви, с согласия всей церкви первого тысячелетия. 3) Отвергаем также объявление Пия IX от 1854 г. о непорочном зачатии Марии, как не имеющее основание в Св. Писании и предании первых столетий. 4) Что касается других, изданных в последнее столетие римским епископом догматических декретов, булл Uni genitus, Auctorem fidei, силлабуса 1864 г, и т. д., то мы отвергаем их, поскольку они противоречат учению древней церкви, и не признаем обязательными. Кроме того, возобновляем все те протесты, которые в прежнее время уже сделала Риму древняя голландская католическая церковь. 5) Мы не принимаем тридентского собора в его определениях, касающихся дисциплины, а догматические его определения принимаем лишь настолько, насколько они согласны с учением древней церкви. 6) Принимая во внимание, что святая евхаристия издревле составляла истинное средоточие богослужения в католической церкви, считаем своею обязанностью заявить также, что мы, со всею верностью, в целости и твердо содержим древнюю католическую веру относительно святого таинства алтаря, веруя, что под видом хлеба и вина мы принимаем тело и кровь Господа нашего Иисуса Христа. Евхаристическое богослужение в церкви не есть продолжающееся повторение или возобновление примирительной жертвы, однажды навсегда принесенной Христом на кресте: но жертвенный его характер состоит в том, что оно есть не престающее воспоминание ее и совершающееся на земле действительное присутствие того единого приношения Христа за спасение искупленного человечества, которое по Евр. 9:11, 12, продолжает совершаться Христом на небе, так как Он ныне предстоит за нас пред лицом Божиим (Евр. 9:24). При таком характере евхаристии в отношении к Христовой жертве, она есть в тоже время освященная жертвенная вечеря, в которой верующие, причащающиеся тела Господня и крови Господней, имеют общение между собою. 7) Надеемся, что усилием богословов удастся, твердо держась веры неразделенной церкви, достигнуть соглашения относительно разностей, возникших со времени церковных разделений. Священников, подлежащих нашему руководительству, мы увещеваем иметь в проповедях и на уроках на первом плане существенные христианские истины веры, исповедуемые всеми, разделенными в церковном отношении вероисповеданиями; при обсуждении существующих еще противоречий старательно избегать всякого оскорбления истины и любви, и словом и примером располагать членов наших общин относительно иноверных держать себя по духу Иисуса Христа, Который есть Искупитель всех нас. 8) Твердо и со всею верностью содержа учение Иисуса Христа, отклоняя от себя все примешавшиеся к нему по человеческой вине заблуждения, все церковные злоупотребления и иерархические домогательства, мы надеемся с наибольшим успехом противодействовать неверию и религиозному равнодушию – наихудшему злу нашего времени. Дано в Утрехте 24 сентября 1889 года.

Из всех этих церковных основных положений, которыми старокатолические архипастыри, по их заявлению, доселе руководились и впредь обещают руководиться в своей епископской власти, важнейшим, с православной точки зрения, надобно признать то общее начало, которое поставлено ими на первый план в 1-м пункте, и по отношению к которому не только все другие положения, но и вся вероучительная деятельность старокатолического духовенства, должны составлять только вывод или естественное последствие. Это общее старокатолическое начало вероучения потому для нас особенно важно и интересно, что оно есть то самое, которым искони руководствуется православная церковь, в частности православное богословие. «Истинная церковь есть та, – говорит преосвященный Макарий в своем Введении в «Православное богословие», – которая право, неизменно сохраняет непогрешительное учение древней церкви вселенской, и во всем пребывает ей верною. Это начало ясно указывается самым наименованием церкви нашей, которым она привыкла отличать себя от прочих, – церкви православной, т. е. правоверующей». А так как непогрешимое учение церкви вселенской уже выражено на вселенских соборах, и это выражение завещано ими для всех будущих родов, как правило веры неприкосновенное и неизменное, и так как относительно тех догматов, о которых на вселенских соборах не было повода рассуждать, церковь выразила свои непогрешимый голос в согласном учении всех своих знаменитых отцов и учителей, и эту веру завещала также для всех будущих родов, как неприкосновенную и неизменную (1-е правило 6-го вселенского собора), то преосвящ. Макарий из того одного общего правила, которым определяется православие или истинность церкви, выводит следующие два частные: 1) имя церкви православной должно принадлежать только той из ныне существующих церквей, которая всецело сохранила, без малейших прибавлений и убавлений, вероопределения вселенских соборов; 2) та только из ныне существующих церквей есть воистину православная, которая все проповедуемые ею догматы может утверждать, и справедливо утверждает на согласном веровании отеческом или всего древнего христианства. Старокатолические епископы в первом пункте своего заявления коротко выражают, очевидно, то же самое, что преосв. Макарий подробно излагает и доказывает на многих страницах; он даже ссылается на Викентия Лиринского, западного учителя V века, и его сочинение, из которого заимствовано старокатол. епископами вышеприведенное изречение, рекомендует как прекрасное. А профессор Чельцов, когда ему оказалось необходимым в его сочинении: «Собрание символов» изложить взгляд на то, что и в какой степени должно признавать православным, из всей древне-отеческой литературы ничего лучшего для ответа на этот вопрос не нашел, как только то же рассуждение Викентия Лиринского, на которого ссылаются и старокатолики; он перевел это рассуждение в своем сочинении почти вполне, и заключил свой перевод следующими словами: «Более 1.400 лет прошло с той поры, как написано это рассуждение, но и теперь нет особенной надобности прибавлять к нему что-либо». И преосвященный Сильвестр в первом томе своего «Догматического Богословия», излагая сущность теории Викентия Лиринского, замечает, что эта теория «весьма замечательна по строго-церковному, ясному и отчетливому взгляду на то: какими началами должен руководиться догматист при исследовании, раскрытии и доказательстве истинной христианской веры». Короче, старокатолические епископы усвоили себе то же основное начало вероучения, которым искони руководствуется православное богословие. Это характеризует старокатоликов не с отрицательной уже стороны, а с весьма серьезной и положительной, хотя еще только теоретической. Раз та отрицательная черта старокатоликов открывает им свободный путь к сближению с православною церковью, то эта положительная, в теоретическом отношении, прямо ставит их на почву православия, подчиняя всю их вероучительную деятельность контролю непогрешимого богооткровенного учения, как оно выразилось во вселенских символах, в вероопределениях вселенских соборов и в согласном учении отцов древней неразделенной церкви первого тысячелетия43.

Эти основные положения старокатолического епископата возбудили живой интерес во всем христианском мире и находили себе дальнейшее разъяснение на тех периодически правильных собраниях, которые постановлено было на этом утрехтском совещании созывать под названием международных старокатолических конгрессов. Уже первый конгресс этого рода, состоявшийся в Кельне в 1890 году, показал, что старокатолицизм продолжает неизменно держаться основных своих начал, стараясь проводить их и в жизнь, и неизменно развивает лежащую в его основе здоровую идею восстановления истинной католичности на Западе. Не удивительно, поэтому, что все друзья движения (а среди них числятся известнейшие представители богословской науки во всех странах, не порабощенных папством), которые продолжали зорко следить за церковно-религиозным развитием старокатолицизма, сердечно откликнулись на братский призыв к христианскому взаимообщению на международных конгрессах. И особенно второй конгресс, состоявшийся в одном из живописнейших швейцарских городов, Люцерне, был в полном смысле конгрессом международным, так что на нем присутствовали виднейшие представители не только всех старо-католических общин из разных государств, но и представители других независимых от папства церквей Востока и Запада. Так, кроме собственных вождей и представителей старокатолицизма, среди которых достаточно назвать имена известных епископов Рейнкенса и Герцога, и голландского архиепископа Гула, представителями других церквей были следующие высокопоставленные лица. Из Греции прибыл в качестве представителя афинского митрополита архиепископ патрасский Никифор Калогерас; из России или от нее духовник Их Императорских Величеств протопресвитер И. Л. Янышев, настоятель русской посольской церкви в Берлине протоиерей А. П. Мальцев, парижский протоиерей Васильев, священник М. Казанский (из Выборга) и известный поборник старокатолицизма, светский писатель и богослов, генерал А. А. Киреев; из Иерусалима прибыл в качестве представителя армянской церкви профессор богословия Исаак; из Англии епископ салисберийский и вустерский, представитель архиепископа кентерберийского, ректор Ольдгем, известный основатель англо-континентального общества каноник Мейрик со многими другими духовными лицами, и издатель одного из самых распространенных английских ежемесячных журналов «Современное Обозрение», г-н Бунтинг; из Ирландии архиепископ Плюмкет дублинский; из Германии известные своими учеными церковно-историческими трудами профессора Бейшлаг (автор «Жизни Иисуса Христа» и др.) и Ниппольд (автор обширной «Истории христианской церкви в XIX столетии»); из Франции известный поборник галликанизма знаменитый проповедник, о. Гиацинт Луазон и несколько других пасторов; от англо-американской церкви д-р Невин и другие духовные лица этой церкви; и наконец от церкви острова Гаити, представитель местного епископа Голли, советник гаитского посольства в Лондоне негр д-р Жанвье. Таким образом, на втором конгрессе в Люцерне, почти без преувеличения можно сказать, как и некогда в Иерусалиме, «находились люди набожные, из всякого народа под небесем»(Деян. 2:5). В виду такого блестящего и многочисленного собрания представителей богословия различных церквей и стран, неудивительно, что происходивший на нем обмен богословских мыслей получил чрезвычайно глубокий интерес – как по широте постановки самых вопросов, так и по тому духу, которым проникнуты были все богословские рассуждения на нем. Присутствие особенно православного греческого епископа послужило поводом для проявления того духа, с которым старокатолики относятся к православной церкви. Греческий архиепископ Никифор Калогерас, как носитель высшего иерархического достоинства среди православных представителей конгресса, был предметом особого внимания и почтения со стороны хозяев конгресса, швейцарских старокатоликов. Особенно замечательной в этом отношении была приветственная речь, в которой епископ Герцог, приветствуя представителей православной церкви на конгрессе, с особою радостью и благоговением, по его выражению, приветствовал высокодостойнейшего господина архиепископа Никифора патрасскаго. «Господин архиепископ, – говорил оратор, – прибыл из страны, где ап. Павел неоднократно проповедовал евангелие в различных местах. Он говорит на языке, которым пользовался первый служитель Господень при распространении благовестия о спасении, и на котором написаны священные книги Нового Завета. При своем богослужении он пользуется теми обрядами и молитвами, которые были в употреблении уже во времена св. Златоуста и других великих отцов церкви греческого языка. Но что еще важнее всего, это то, что он епископ церкви, которая всегда строго держалась того основного положения ап. Павла, что никто не смеет проповедовать другого евангелия, кроме того, которое возвещено было вначале. Посему, эта церковь не признает никаких других догматов, кроме тех, которые были признаны древней неразделенной вселенской церковью. Церковь греческая, поэтому, несомненно, апостольская и в истинном смысле католическая. Мы преисполнены высокой и благодарственной радости, что к нам прибыл епископ этой церкви, чтобы засвидетельствовать нам, что мы стоим на той же священной основе». Эта речь произвела на всех присутствующих сильное впечатление, которое еще более усилилось, когда греческий архиепископ, который, по его собственным словам, сказанным одному из высокопоставленных представителей православно-русской церкви, по Евангелию и своей совести всегда готов благословлять, а не проклинать, действительно вышел после этой речи к алтарю, ведомый под руку епископом Герцогом, сделал по православному три поклона пред алтарем и, обратившись к присутствовавшим, битком наполнявшим всю церковь, благословил их, произнося по-гречески сказанные в речи епископа Герцога слова апостольского благословения. Этим знаменательным событием кончилась старокатолическая обедня, и православные представители, выходя из церкви, где они, между прочим, слышали символ веры без незаконной прибавки Filioque, невольно, от всего сердца желали, чтобы это православное архипастырское благословение послужило старокатолической церкви к укреплению в ней того здравого истинного католического духа, к которому она стремится с похвальною жаждою44.