Александр Лопухин – История христианской церкви в XIX веке. Том 1. Инославный христианский Запад (страница 70)
Научная мысль, – преимущественно, научно-богословская – после жалкого застоя в плену схоластических формул, со времени реформации заявила себя усиленной деятельностью и сопровождалась результатами, поразительными по богатству и полноте материала, оригинальности и глубине его разработки. Но вместе с этим здоровым, жизненным началом немецкий протестантизм заключал в себе и другое, зловредное, таил зерно того рационализма, который, постепенно развиваясь, естественным историческим путем довел протестантизм до внутреннего разложения, до утраты всякого бесспорного положительного содержания, едва не до полного отрицания религии вообще. Явление это вполне естественно. Протестантизм провозгласил свободу духа; но свобода предполагает известные нормы и законы, не регулируемая которыми она необходимо, в конце концов, переходит в распущенность и произвол. Это именно и произошло с протестантизмом – он отверг все внешние авторитеты, т. е. все нормы и законы, которые могли бы сдерживать свободу·в должных границах, а единственным критерием истины провозгласил человеческий разум, т. е личное мнение, откуда уже совершенно незаметен переход и к личному произволу каждого. Отсюда вполне понятно, что вся протестантская богословская литература пропитана рационализмом. «Этот роковой порок протестантизма был сознан еще первыми деятелями реформации, и тогда же были выработаны разные формулы исповедания, долженствовавшие служить нормой и критерием богословствующей мысли. Но раз провозглашен был простор индивидуальной мысли, такие формулы были лишь жалкими, бумажными плотинами, и конечно не им было остановить бурного потока разнузданной мысли»47.
Обеими этими своими сторонами, т. е как положительной, так и отрицательной, протестантизм оказал сильное влияние и на развитие нашей богословской науки XIX века. Ни для кого не тайна, что преобладающее большинство ученых трудов наших богословов обязано своим появлением на свет влиянию протестантской немецкой литературы, или дававшей богатое новое содержание церковно-религиозной науке, или ставившей новые задачи и возбуждавшей своими критическими воззрениями богословскую мысль к живой работе. Особенно много сделано протестантскими богословами в области церковной истории, филологии, исторической критики и экзегетики: так что наш известный церковный историк имел полное право сказать, что «кто не знает современной церковно-исторической науки германской, тот не знает вовсе этой науки»48. По заявлению другого авторитетного исследователя, «немецкое богословие идет в своем влиянии на нашу науку далее пределов нашей богословской науки, в сфере которой ни одно, сколько-нибудь претендующее на ученость, сочинение не обходится без пособия немецкой литературы; оно проникает и в общественную мысль. Известно, что враги религии пропагандируют немецкие книги отрицательного направления; на русский язык переведен был Фейербах, Штраус, Бюхнер (конечно негласной редакцией), Шопенгауер и Гартманн переведены почти целиком (гласной редакцией) и прочитаны всем образованным классом; а имя ново-тюбингенской, отрицательной школы Баура цитуется в каждой книжке или трактате, посвященных вопросам экзететическим»49. Новизна и богатство идей, смелость полетов фантазии, чарующая ясность и сила доводов при внешних признаках научной эрудиции – вот те свойства протестантской, преимущественно критической, богословской литературы, которые производят такое гипнотизирующее влияние на умы, в особенности на людей, ложно понимающих свободу исследования и поверхностно усвоивших религиозное учение. Таким образом, протестантская богословская литература оказала на русское общество скорее отрицательное, чем положительное влияние, в особенности, если иметь в виду так называемую «большую публику».
Воздействие протестантизма на русскую жизнь за XIX-й век не ограничивалось одной только отвлеченной, теоретической областью: нет, оно было гораздо тире, и глубже отразилось на церковно-общественной и морально-практической стороне русской жизни. Действительно, в том и другом отношении германский протестантизм представляет, по-видимому, немало поучительного. Организация церковного управления Евангелической церкви, как она поставлена, напр., в Пруссии, представляет такое гармоническое сочетание центральной власти (Верховный Церковный Совет) с местным, областным представительством (приходские советы и провинциальные синоды) и синодального устройства церкви с монархическим началом государственной власти, что тут, по-видимому, не остается и желать ничего лучшего. Отсюда, для многих она является заманчивым идеалом церковного устройства. Еще обаятельнее общественно-благотворительная и христиански-просветительная деятельность протестантизма, составляющая его лучшее украшение. Здесь в борьбе с невежеством и мраком, с недугами и бедствиями страждущего человечества, во всем величии и силе проявился свободный, возвышенно-гуманитарный дух протестантизма. Деятельное устройство внешних и внутренних миссий для борьбы с язычеством и иноверием, целая сеть общественно-благотворительных и просветительных учреждений, госпиталей, богаделен, рабочих домов, школ и т. п., которой, обыкновенно, бывают покрыты протестантские государства – вот прекрасные и достоподражательные плоды такой высокой, истинно-христианской деятельности...
Наконец, немало привлекательного представляет и личная религиозно-нравственная настроенность протестантов, имеющая часто и соответствующее выражение в их жизни. Серьезная, осмысленная вера протестантов, чуждая суеверий и предрассудков, их нередко высокое религиозное одушевление, их величественное в своей простоте богослужение, их строгое соблюдение покоя воскресного дня, их честность, правдивость и предупредительность во взаимных отношениях, наконец, их умеренность и воздержность в частной жизни – все это такие черты, которые не могут не привлекать к себе, и в особенности сильно действуют на доброе и из детства набожное сердце русского.
Таким образом, как теоретическая, так и практическая сторона протестантизма оказали бесспорное и довольно сильное влияние на русскую жизнь, с тем главным различием, что теоретическая, научная сторона протестантизма имеет больше влияния на высшие, образованные классы, привлекая их широтой и смелостью своих свободных гипотез, а иногда и разрушительной силой своих аргументов; внешняя же, практическая сторона протестантизма сильней действует на низшие слои общества, приходящие в непосредственное живое общение с протестантизмом и заражающиеся его примером, как это мы наблюдаем у себя на юге, покрытом сетью протестантских колоний. Отражение как положительного, так и отрицательного характера этих влияний мы встречаем у себя повсюду – и в науке, и в жизни: для примера достаточно указать хотя бы на широкое распространение мистико-рационалических идей Л. Толстого и на быстрое развитие штундизма, представляющего отражение протестантского пиэтизма.
Об опасности подобного заражения протестантизмом нам нет надобности особенно распространиться. Достаточно сказать, что даже увлечение тем, что есть хорошего и положительного в протестантизме, не может быть признано особенно желательным, поскольку последнее, в большинстве случаев, имеет нездоровую религиозную подкладку и требует такой критической осторожности, которая и вообще-то тяжела, а иногда и вовсе невозможна. Наконец, тут всегда предстоит опасность, что увлечение чем бы то ни было в протестантизме, в силу органической целости его составных частей, может последовательно привести к заражению и вредными, отрицательными сторонами протестантизма, которыми он несравненно богаче, чем первыми.
Ввиду серьезной опасности, внушаемой влиянием протестантизма на русскую науку и жизнь, необходима энергичная борьба с ним, которая бы сняла внешний привлекательный покров с протестантизма и во всей наготе открыла бы его внутреннее безобразие. Лучшим средством достигнуть этой цели будет воспроизведение основных моментов внешней истории протестантизма за последнее столетие и главных фазисов его внутреннего развития за это время, которое не голословными заявлениями, но самыми фактами истории показало бы, к чему пришел протестантизм ХIХ-го века путем последовательного развития своих основных начал.
Неандер, знаменитый историк церкви
Глава 1
Внешняя история протестантизма ХIХ-го века. Умственное брожение, вызванное французской революцией. Вульгарный рационализм. Немецко-идеалистическая философия. Материалистическое направление науки. Пиетизм и сектантство. Печальная картина полного внутреннего раздробления протестантизма и борьба различных направлений и партий. Унионистское движение. Краткая история унии Реакционное течение. Попытки внутреннего объединения протестантов на нравственной почве. – «Ферейн Густава Адольфа». «Евангелический союз». Протестантский союз. Внутренняя миссия и «Внешняя миссия». Отсутствие внутреннего идейного единства в протестантизме. Дальнейшее развитие процесса разложения в протестантизме и его вероятный исход.
Два самых крупных события всей повой Европейской истории, немецкая реформация XVI-го столетия и французская революция конца XVIII-го века стоять в бесспорной исторической связи и тесном взаимодействии. Религиозная революция Германии подготовила почву для специально-политической революции Франции. Принцип личной свободы и независимости от всяких авторитетов, провозглашенный реформацией, сделался жизненным нервом протестантской германской философии, где он был развит до самых крайних выводов. Идеи протестантской философии, в силу особых исторических условий, нашли себе гостеприимный приют в Англии, которая и делается той почвой, где вырастают и зреют семена новейшего рационализма, и откуда они переносятся впоследствии на почву других государств.