Александр Лопухин – История христианской церкви в XIX веке. Том 1. Инославный христианский Запад (страница 67)

Понятно, что движение еще столь молодое, хотя и стремящееся стать на незыблемую почву древней неразделенной церкви, не могло сразу выразить свою вероисповедную сущность в догматически твердых положениях, и потому нельзя было не замечать по временам некоторых колебаний, так сказать, исканий точки устойчивости. Но симпатичным представляется уже то, что старокатолицизм в Швейцарии постоянно обнаруживал стремление стать именно на почву древнего неразделенного христианства, и к этому направлены были многие архипастырские послания епископа Герцога к своей пастве. Из этих посланий особенною полнотою и обстоятельностью отличается послание от 1 февраля 1882 г.; в нем излагается, так сказать, сущность старокатолицизма, как вероисповедной системы. Коснувшись вопроса об устойчивости дела старокатолицизма, «сила которого в будущем». Герцог затем говорит, что основной принцип старокатолицизма есть знаменитый принцип Викентия Лиринскаго, что «католическая вера есть та которая неизменно содержалась везде, всегда и всеми», та вера, которая «однажды предана святым»(Иуд. 3), следовательно – вера неизменная. Высший авторитет вселенской церкви сосредотачивается во вселенских соборах, и глава ее есть Христос, Сын Бога Живаго, а не самозваный наместник Христа, обоготворенный на лже-вселенском соборе Ватикана. Отсюда и истинные католики, т. е., члены католической церкви, суть те, кто не признают этого обоготворенного папства. А с отвержением папства сами собою отвергаются и все измышления и незаконные новшества – мертвый латинский язык при богослужении. принудительное безбрачие для духовенства, лишение мирян евхаристической чаши. Епископ Герцог сюда же относит и частную исповедь, конечно имея в виду те ужасные злоупотребления, которым она подвергалась и подвергается в руках римского духовенства. В противовес папскому абсолютизму выдвигается избирательный принцип в деле пополнения иерархии и духовенства. И все послание заканчивается ободрительным изречением апостола·"Если Бог за нас, то кто против нас?»

Кроме Германии и Швейцарии, старокатолицизм нашел себе приверженцев и в других странах, как Австрия, Италия и Франция. В Австрии были, по-видимому, все данные для развития старокатолического движения: клир на первых порах был против нового догмата, о чем свидетельствовали многочисленные заявления австрийских епископов на соборе, как то заявления Раушера, Шварценберга, Штроссмайера и др. Само правительство было против ватиканского догмата, и когда министр исповеданий Стремайер доложил императору (26 июля 1870 г.), что новый догмат чрезвычайно опасен для государства, ибо при той власти, какая присвояется им римскому первосвященнику, светская власть не может существовать далее, то император запретил опубликование определений ватиканского собора в Австрии, о чем дано было знать в Рим. При таком отношении к ультрамонтанству, австрийское правительство на первых порах довольно снисходительно смотрело на появившееся анти-папское движение, и поэтому старокатоличество, появившись сначала в самой Вене и не стесняемое ничем, быстро охватило всю Австрийскую империю, так что к началу 1872 г. число старокатолических общин в Австрии достигла весьма внушительной цифры. Но затем положение дела в Австрии изменилось, когда в ней вновь возобладал папизм, и когда само австрийское правительство, в видах централизации, стало противодействовать освободительному от папства движению. В виду этого, старокатолические общины были лишены своих прав, их священники были признаны не имеющими никаких церковных прав и привилегий, так что все обряды и таинства, совершаемые ими, в частности все браки, заключенные с благословения старокатолических священников, были признаны недействительными, и дети от таких браков незаконнорожденными, как бы прижитыми в конкубинате. Такое отношение правительства послужило сильным тормозом для дальнейшего развития старокатолицизма в Австрии, где он и доселе не получил никакого дальнейшего движения.

Протесты против ватиканского догмата раздались и во Франции, где выразителем их явился, прежде всего, доктор богословия, священник при церкви св. Магдалины в Париже, Мишо, отправивший 5 февраля 1872 г. к парижскому архиепископу Гиберу открытое письмо, в котором, на требование последнего подчиниться ватиканским определениям, решительно заявлял, что он «старокатолик, и навсегда останется старокатоликом, отвергающим еретические воззрения ультрамонтанства, и твердо держащимся православных принципов древнего католичества…, что он священник, и навсегда останется священником, и потому, несмотря на запрещение епископа, будет по-прежнему отправлять свое священническое служение, т. е., будет совершать таинства покаяния, крещения и прочие таинства, будет сопровождать умерших на место их последнего упокоения и молиться за них, будет говорить, проповедовать и писать, дабы показать верующим истинную церковь, будет в сообществе с другими бороться за Христа с Его евангелием в руках, – бороться против папы и тех, которые будут стоять за последнего против Христа при посредстве силлабуса». Примеру Мишо в том же году последовал Жюнка, аббат в городе Бордо, обнародовавший в местной газете Tribuna (10 марта 1872 г.) обращенное к архиепископу бордоскому Донне письмо с решительным заявлением, что он отделяется «от лицемеров, от механических исполнителей внешних обрядов, которые прежде не знали хорошо и теперь не знают, во что они веруют, и потому готовы боготворить нового ватиканского идола». Подобные же письма вскоре затем были обнародованы частью в той же газете, частью в других журналах, еще священниками Мулем, Маре и некоторыми другими. Проблески старокатолического движения в том же 1872 году обнаружились в Испании, где к протесту против ватиканского декрета, заявленному первоначально священником Антонием Агуайо, примкнули сначала 7, а потом еще 48 священников, составивших из себя «общество друзей церковной реформы», с обширной программой, ставившей своею целью очистить христианское учение от примеси чужеродных элементов. Наконец, отголоски нюренбергской конференции вскоре же после нее достигли даже самой родины папизма – Италии, в которой протест против ватиканских определений нашел себе сочувствие в образовавшемся еще в 1862 году обществе, известном под именем «общества для национального освобождения и взаимной помощи итальянскому духовенству».

Наконец, к старокатолическому движению примкнула и независимая церковь Голландии, получившая свое начало еще в XVI веке, и состоящая из небольшого числа членов (около 5.000 человек), находящихся под ведением утрехтского архиепископа и подчиненных ему двух епископов – гарлемского и девентерского.

С образованием значительного количества независимых от Рима общин в различных странах, явилась потребность в объединении их на основе одного общего положительного вероучения, и в этом отношении особенно большое значение имели мюнхенский и кельнский конгрессы, на которых сделана была старокатоликами попытка определить свое вероисповедное и церковно-каноническое положение. Уже на мюнхенском конгрессе 1871 г. выработаны были следующие три руководящих принципа для развития старокатолической церкви: 1) задачею старокатолического движения поставлено было восстановить и держаться учения древней нераздельной церкви, извращенного папством при его стремлении осуществить папскую систему; 2) восстановить и сохранять в своем обществе древнее устройство христианской церкви, также извращенное папизмом в западной церкви; и наконец, 3) уничтожив таким образом средостение между Востоком и Западом, произвести воссоединение между тем и другим. «Мы, – заявляли члены конгресса, – держимся старой католической веры, как она засвидетельствована в Св. Писании и св. предании; поэтом у отвергаем догмат о непогрешимом учительстве и высшей законодательной и непосредственной юрисдикции папы». «Мы твердо держимся древнего устройства церкви: поэтому, при содействии богословской и канонической науки, стремимся к преобразованию церкви» которое устранило бы, в духе древней церкви, настоящие недостатки и злоупотребления, и исполнило бы желание католического народа участвовать в церковных делах». «Мы надеемся на воссоединение с греко-восточной и русскою церквами, так как разделение последовало без вынудительных причин и не основано ни на каком существенном догматическом разногласии». «Мы надеемся, при посредстве, необходимых реформ и путем науки и христианской культуры, постепенно достигнуть соглашения с протестантской и евангелической церквями». Эти принципы нашли затем еще более определенное, более ясное выражение на кельском конгрессе (20–22 сентября 1872 г.). Мюнхенский конгресс сделал только общее определение этих принципов, как представляющих собою желание сохранить древне-католическое вероучение, но не указал критерия для определения последнего. Кельнский конгресс устранил этот недостаток. Образовавшаяся, по его распоряжению, так называемая богословская комиссия для воссоединения старокатолического общества с различными христианскими обществами, постановив произвести это воссоединение на почве древне-католического вероучения, критерием для определения этого древне-католического учения избрала известное правило Викентия Лиринского: «Мы должны держаться того, во что веровали всегда, везде и все», каковой критерий и лег в основу раскрытия старокатоликами их вероучения на все последующее время. Выражение же такого всегда, везде и всеми христианами исповедуемого вероучения второй старокатолический конгресс нашел в определениях семи вселенских соборов.