Александр Лопухин – История христианской церкви в XIX веке. Том 1. Инославный христианский Запад (страница 66)

В тоже время состоялось несколько больших собраний мирян, которые явились выражением настроения большой части римско-католического населения. Когда именно известие о догматизировании папской непогрешимости и папского полновластия проникло за Альпы, то возбуждение по случаю столь позорного ига, налагавшегося теперь на верующих, было так велико, что старокатолическое движение охватило бы все слои населения, если бы, одновременно с этим известием с юга, не пришло ужасное известие с севера, немедленно поглотившее всеобщее внимание, – именно известие об объявлении войны между Францией и Германией. Но как только война отодвинулась от границ Швейцарии, общественное мнение ее опять занялось церковным вопросом. Конечно, некоторые при этом были равнодушны, другие боязливы, иные предусмотрительно осторожны. Но во всех более крупных местах целые сотни и тысячи откликнулись на призывы, когда некоторые ревнители церковной правды сделали приглашение к общественному обсуждению положению церковных дел. Так, 31 марта 1871 г. в Люцерне состоялось, в присутствии нескольких сот римско-католических граждан, собрание, которое единогласно высказалось за отверждение ватиканского догмата и положений силлабуса. Подобное же собрание, состоявшееся в епископском городе Солотурне, объявило (20 апреля 1871 г.) ватиканские декреты издевательством над разумом, протестовало против предположения преподавать их в школе или церкви, и пришло к мысли об основании такого союза, который бы мог обнимать в себе всех единомысленных людей в Швейцарии. Но вот отлучение пастора Гшвинда послужило знаков к более практической борьбе против вторжения ватиканского лжеучения. Во всей Швейцарии господствовало лишь одно настроение, что нужно поддержать оставшуюся верною своему отлученному пастору небольшую сельскую общину Штаркирха. Но на успех этого дела нельзя было особенно рассчитывать, когда она оставалась единственно старокатолической общиной в Швейцарии. Поэтому, теперь серьезно началась работа над образованием новых старокатолических общин. С этою целью на 1 декабря 1872 г. созвано было общее собрание швейцарских католиков. На него был приглашен также и профессор Рейнкенс из Бреславля. Издавна отличавшийся свободомыслием город Ольтен предоставил собранию, состоявшему из нескольких тысяч человек, свою приходскую церковь. Проф. Рейнкенс и профессор права в бернской высшей школе Мунцингер – весьма ученый человек и красноречивый оратор – своими речами довели собрание до небывалого одушевления. Мунцингер составил проект основания швейцарского союза свободномыслящих католиков, – проект, который единогласно был принять собранием. В высшей степени блестящий исход ольтенского собрания ободрил друзей старокатолического движения и в других местах. Рейнкенс был приглашен для чтения лекций из Ольтена в Солотурн, Люцерн, Берн, Базель и Рейнфельден. Повсюду он находил необычайно многочисленных слушателей, которые с сочувствием внимали его одушевленной речи. Ввиду столь благоприятного оборота, завязаны были сношения с проф. Герцогом, остававшимся пастором за пределами своего отечества, в Крефельде, и просили его возвратиться в отечество, причем ему предоставлялось на выбор место в Ольтене или Солотурне. Герцог действительно возвратился, и в марте 1873 г принял место пастора в ольтенской общине. Примеру Ольтена чрез несколько недель последовала соседняя община Тримбах, где также римско-католический пастор был уволен, а на его место избран и введен в должность Герцогом старо-атолический священник Кильхман из Люцерна. Во многих других городах и деревнях немецкой Швейцарии состоялись общинные собрания, имевшие своею целью формально объявить об отвержении учений силлабуса и ватиканского собора. В некоторых общинах кантона Ааргау это состоялось в полном согласии с духовенством; в других (напр. Цюрихе, Солотурне, Базеле и др.) такое решение повело к новому избранию духовных лиц, или, в случае если большинство оставалось на римской стороне, по крайней мере к основанию особых старокатолических общин: затем во многих других общинах дело ограничилось только этим словесным решением, потому что в данный момент оказался недостаток в духовных лицах, которые могли бы отречение от ватиканизма осуществить в соответствующей церковно-общественной жизни.

То же самое движение проявилось и во французской Швейцарии, хотя там почва для старокатолического движения было гораздо менее благоприятна. Там, напр., не оказалось ни одного такого духовного лица, которое имело бы достаточно проницательности и мужества, чтобы выступить с открытым протестом против нового лжеучения. Духовенство, воспитанное на французский лад, в семинариях, привыкло к рабскому повиновению, а либеральные миряне, как и в самой Франции, по большей части относились к религиозным делам с холодным равнодушием. Тем не менее, и там проявилось стремление к освобождению от ультрамонтанства, и в женевском кантоне образовалось несколько старокатолических общин. Этому движению одно время значительно посодействовал французский пастор Гиацинт Луазон, славившийся своим церковным красноречием в Париже. Луазон уже раньше примкнул к старокатолическому движению, женился, и этим фактически отменил целибат. Приглашенный в Женеву, он немедленно объявил и частную исповедь делом личного желания, что также равносильно было фактической отмене римской исповедальни, и с самого начала стал совершать литургию на французском языке. Эти преобразования по местам возбудили в немецкой Швейцарии смущение даже у тех, кто в действительности не не одобрял движения; в общем высказывалось то мнение, что такие радикальные преобразования могут быть предпринимаемы только правильно установленным церковным начальством, именно синодом, и что отдельные личности должны бы пообождать до установления такого начальства. Поэтому и проф. Герцог, пасторствовавший в Ольтене, сначала отказался вступить в какие-либо сношения с Луазоном.

Эта рознь показала, что движение для обеспечения себе успеха нуждалось в более прочной организации, и должно было выработаться в стройную церковную систему. Вождям движения приходилось пройти в высшей степени трудный и тернистый путь, прежде чем они в состоянии были заложить твердую основу для новой церковной организации. Кроме массы открытых противников, им более всего приходилось опасаться еще так называемых друзей, для которых религиозный вопрос был только средством для политических целей. Самыми опасными друзьями их были так называемые свободные мыслители, для которых одно имя епископа представлялось чем-то вроде пугала, между тем как движение могло получить устойчивость только именно в том случае, если оно в состоянии было выработаться в систему епископата. На ольтенском собрании 22 августа 1873 г. от более чем 40 общин и союзов явилось 90 представителей, но там рассуждения касательно новой церковной организации ограничились постановлением, чтобы действительное устроение церкви отложить на неопределенное время. На втором собрании уполномоченных, состоявшемся 4 июня 1874 г. в Берне, только еще резче обозначились внутренние несогласия. Только уже на третьем собрании 21 сентября 1874 г., в Ольтене настолько была заложена основа церковного правления, сосредоточенного в синоде и епископе, что вслед затем могли состояться необходимые выборы. 14 июня 1875 г. действительно состоялся первый старо· католический или (как стал выражаться в Швейцарии) «Христово-католический» национальный собор42. Но даже и теперь, несмотря на настойчивое желание женевцев, дело не дошло до избрания еписпопа. Только уже второй синод от 7 июня 1876 г. сделался днем рождения швейцарско-католического национального епископата, а вместе с тем и самой Христово-католической церкви в Швейцарии. Большинством голосов на должность епископа был избран проф. Герцог, племянник и наследник духовных дарований известного люцернского пробста Лея, прославившегося в 30-х годах своей борьбой против ультрамонтанства, и избранник был торжественно хиротонисован 18 сентября 1876 г. немецким епископом Рейнкенсом в приходской церкви в Рейнфельдене. Предоставленное новому епископу содержание было сначала чрезвычайно бедно, но ему нельзя было отказать в государственном признании, и чем меньше были внешние средства, тем более юная церковь должна была искать себе укрепления в духе древних исповедников. После избрания епископа, развитие Христово-католической церкви приняло более правильное течение. Ежегодно собирались предписанные уставом синоды, на них обсуждались церковные преобразования, читались отчеты о важнейших событиях в отдельных общинах, вновь избирались должностные лица, упорядочивались дела общего правления, и т. д. Вследствие этого, внутренние реформы, даже внешнее возрастание церкви могли делаться предметом общего интереса. Уже на том синоде, на котором избран был епископ, составлены были преобразовательные решения, имевшие принципиальное значение. В Бонне уже состоялись унионистские конференции (в сентябре 1874 и 1875 г.), и, ввиду их, престарелый президент Христово-католического синодального совета, ландаманн Келлер из Ааргау, предложил синоду выразить свое сердечное сочувствие начавшимся стремлениям к единению. Профессор Мишо, воспользовавшись этим поводом, предложил синоду заявление, которым Христово-католическая церковь точнее определила свою собственную богословскую основу. Оба предложения были с несущественными изменениями приняты синодом. Синод заявил, что он «стремление старокатолической церкви в Германии к достижению единения с протестантской, греческой и англиканской церквами приветствует как великое, уже Основателем христианской религии предсказанное и в воле Божественного Промысла заключающееся дело, и по мере сил готов содействовать благополучному завершению оного». Единым Главой церкви был затем признан Сам Христос; вселенскими соборами признаны только соборы неразделенной церкви Востока и Запада; католической нравственностью – только нравственность Евангелия, как она понимается по всеобщим, постоянным, единогласным свидетельствам поместных церквей; католической дисциплиной и литургией – только та дисциплина и литургия, как она вообще принималась и совершалась в неразделенной церкви. Это принципиальное решение первого синода послужило основой для всех отдельных церковных реформ. Так выработан был особый служебник для богослужения. Затем с вопросом о богослужении связывался вопрос о причащении под обоими видами. Ввиду многочисленных и неоднократных петиций, синод от 1877 г. значительным большинством объявил, что причащение под обоими видами есть причащение католическое, позволительное. 18 сентября 1878 г. епископ издал архипастырское послание, где установил и форму, в которой должно было совершаться причащение. В Рождество 1878 г. во всех церквах женевского кантона причащение давалось верующим под обоими видами. В большинстве немецких общин, впрочем, причащение, в виду привычки народа, совершалось под одним видом, хотя никому не отказывалось и в чаше, кто только желал ее. Рядом с этими преобразованиями состоялась и отмена принудительного целибата. Когда именно синод в 1876 г. объявил, что «правоспособность занимать духовные должности не зависит от того, женат ли, или не женат соответствующий священник», духовенство французской Швейцарии почти все переженилось, и из духовенства немецкой Швейцарии около половины также вступили в брак.