Александр Лопухин – История христианской церкви в XIX веке. Том 1. Инославный христианский Запад (страница 65)

Вторым важным центром старокатолицизма была Швейцария. Первые начатки старокатолического движения в Швейцарии относятся уже ко времени самых заседаний ватиканского собора, за ходом дел на котором население, как и правительство этой страны, следили с напряженным вниманием. Для этого были свои причины. Швейцария пережила перед тем немало церковно-политических треволнений, причиной которых почти исключительно служили интриги иезуитов и римско-католической иерархии. Уже с первых десятилетий настоящего века в Швейцарии начались попытки сбросить с себя папское иго, одну из которых, между прочим, сделал свободомыслящий викарий Вессенберг, навлекший на себя немилость Ватикана старанием ввести богослужение на немецком языке, заботой о лучшем образовании клира, ограничением праздников и другими преобразованиями в крайне запущенной области церковно-религиозной жизни народа. В сороковых годах дело дошло до открытой борьбы с ультрамонтанством, и в 1848 г. издана была особая конституция, в силу которой иезуиты изгонялись, и объявлялась полная свобода совести и равноправность вероисповеданий. Несмотря на это поражение, ультрамонтанизм не смирился, и по-прежнему продолжал вести агитацию в наиболее преданных ему кантонах, куда не замедлили, несмотря на строгое запрещение, мало-помалу и под разными предлогами проникнуть и возвратиться главные слуги папского престола – иезуиты, скоро опять сосредоточившие в своих руках все нити ультрамонтанских стремлений и домогательств. Иезуиты по-прежнему раскинули сеть своих школ и воспитательных учреждений, производили вольные или насильственные обращения, вторгались во все области жизни, даже в область промышленности и торговли, повсюду производя крайнюю смуту и раздражение в обществе. Ввиду означенного состояния вещей не удивительно, что общественное мнение Швейцарии отнеслось к ватиканскому собору, имевшему своей задачей дать догматическую санкцию ненавистному для него ультрамонтанству, с самым серьезным вниманием. За ходом дел на соборе повсюду следили с напряженнейшим вниманием, и возбуждение умов дошло до высшей степени, когда стало несомненным, что большинство собравшихся в Риме епископов выскажется на догматизирование учения о папской непогрешимости. В немецкой Швейцарии это учение дотоле не проповедовалось ни при религиозном обучении юношества, ни в богословских заведениях, ни с кафедр. Даже еще после открытия собора в строго папистически настроенных, но менее осведомленных кругах немецкой Швейцарии, с полною серьезностью утверждали, что это просто лишь изобретение врагов церкви, которые со злонамеренною целью распространяли молву, что собор объявит папу непогрешимым. Главный орган римско-католической Швейцарии («Люцернская Газета», теперь Vatorland) с радостью, поэтому, приветствовал тот факт, что епископ базельского диоцеза Евгений Лашо взял с собою в Рим известного противника учения о папской непогрешимости, каноника проф. Таннера из Люцерна. И когда позже услышали, что, по крайней мере, один швейцарский епископ, Грейт сен-галленский, примкнул к меньшинству на ватиканском соборе, то в римско-католических кантонах так обрадовались этому, что даже лица, отличавшиеся строго папистическим направлением, составили одобрительный адрес названному епископу и пустили его для подписи. Адрес, однако, не был отправлен в Рим. Слабохарактерный епископ Грейт, услышав о предположении приветствовать его по поводу его положения на соборе, немедленно же велел сообщить, что адреса он не примет, и увещевал его виновников, чтобы они лучше позаботились об успокоении возбуждения умов среди народа. Дело, очевидно, было уже решено. Если кто в это время высказывался против нового учения, то его клеймили названием возмутителя, а то и прямо врага церкви, и римские органы печати не принимали уже больше статей, направленных против тенденции большинства на ватиканском соборе.

В таком положении находилось дело, когда в апреле 1870 года в Люцерне четверо духовных лиц (это были: люцернский пастор Шюрх, два учителя гимназии – Гельфенштейн и Суппигер, и проф. Герцог) решили, в защиту старого католического учения, как выражались они, издавать особую еженедельную газету. В первый раз она вышла 22 апреля 1870 года под заглавием: «Католический Голос из Вальтштеттена». В программе газеты находились следующие знаменательные слова: «Ничто не может оттолкнуть нас от любви и преданности к нашей общей матери, – нашей старой католической церкви и ее достойных преданий; напротив, то именно и служит знаком неизменной верности и преданности ей, что, во времена опасности, даже страх, даже опасение гнева ревнителей, не мешает нам говорить истину, как мы чувствуем себя обязанными к тому в своей совести. Во всяком случае, нашим девизом пусть будет: fidecialiter agam et non timebo» («буду действовать верно, и не устрашусь»). «Голос» оставался верен этому девизу. С неустрашимостью доказывал он, на основании Св. Писания и церковной истории, ложность и вред ватиканских доктрин, рассказывал печальные события из ватиканского собора, сообщал извлечения из сочинений епископов меньшинства, заявлял о начале борьбы в Германии, и т. д. Результат был необычайный: газету повсюду читали в католической Швейцарии, и статьи ее перепечатывались во всех либеральных газетах. Тогда, для подавления соблазна, швейцарские епископы издали пастырское послание, в котором верующие католики увещевались не поддаваться внушениям «Голоса». Тем четырем священникам, которые издавали газету, оставался один только выбор: или прекратить газету, или, в противном случае, закончить разрывом с римской иерархией. Они решили в пользу первого; только один из них (это был проф. Герцог) продолжал борьбу в политических газетах, и осенью 1871 года он неоднократно был вызываем в епископскую комиссию с требованием откровенно объясниться касательно своего положения по отношению к новому догмату. Этой комиссии проф. Герцог открыто заявил, что он не признает нового догмата, считает своим долгом стоять за истину, и сбросит с себя анонимность, лишь только с достаточностью убедится, что его личность и положение могут оказать действительную услугу истине. На этот раз он не подвергся никакому церковному наказанию. Год спустя (в сентябре 1872 г.) он отправился на старокатолический конгресс в Кельне и заявил оттуда в открытом письме к епископу Лашо о том, что он примкнул к старокатолическому движению и принял на себя пастырские обязанности во второй старокатолической общине в Пруссии – Крефельде (дотоле была еще только одна старокатолическая община в Кельне).

Между тем в Швейцарии противодействие ложному ватиканскому учению принимало все более серьезный характер Особенно это обнаружилось в диоцезе базельском. Тамошний епископ Лашо, вскоре после 18 июля 1870 г. возвратившись в свой диоцез, был очень холодно принят в Солотурне, где находилась его резиденция. Правительства некоторых кантонов уже решили не признавать видоизмененного на ватиканском соборе католицизма за католическую религию, которой, согласно с конституцией, обеспечилось полное покровительство государства; так что ватиканским собственно декретам решено было отказать в государственном признании. Об этом 8 сентября 1870 г. от имени правительств тести кантонов, через правительственного советника кантона Солотурна (ландаманна Бижье), было официально сообщено епископу Лашо, и, согласно с этим, предъявлено было ему требование – прекратить публикации нового учения веры. В случае, если бы Лашо захотел придать церковно-правовое значение новым постановлениям посредством официальных действий, заявлена была угроза о закрытии диоцеза. Тем не менее, в великопостном послании от 6 февраля 1871 года, епископ Лашо пространно говорил о новом учении, объявляя, что каждый католик обязав веровать в него, и тех, кто не хотели принимать его, называл «лжеучителями и вратами церкви». Для официального прочтения этого пастырского послания в церковных диоцезах, требовалось получить разрешение от правительств отдельных кантонов Епископ Лашо старался получить разрешение, но так поздно, что напр., в кантоне Берн чтение послания уже состоялось, когда правительство еще только узнало о нем. В других кантонах (Ааргау, Базеле) разрешение не было дано, а в некоторых отдельные пасторы самолично позволили себе вычеркнуть те места епископского послания, которые относились к ватиканскому собору. Последнее сделал в Люцерне, между прочим, тюремный пастор Эгли. Он сам немедленно заявил о своем поступке епископской комиссии в Люцерне, присоединив в заявлении протест против нового лжеучения. Вследствие этого, он был торжественно отлучен 10 марта 1871 г. и когда затем в мае 1871 года управление перешло в руки приверженцев папства, то был лишен своего места. Эгли оставался верен своему убеждению, но терпел большую нужду, пока в декабре 1872 г. его не избрала единогласно своим пастором небольшая община Ольцберга в Ааргау. С не меньшею стойкостью восстал против ватиканских декретов пастор Павлин Гшвинд из Штаркирха (в Солотурне). Под именем Перегрина он уже в 1870 г. издал сочинение против целибата. Кто был автор этого сочинения, это была, так сказать, общеизвестная тайна. Потребованный епископским канцлером к объяснению по поводу этого сочинения, он не отрекся от него. А когда затем Гшвинд не прочел в своей общине той части епископского послания, в которой говорилось о папской непогрешимости, то епископ Лашо объявил его низложенным. Отлученный пастор обратился с просьбой о защите к солотурнскому правительству, и так как большинство общины оставалось ему верным, то он продолжал свою пасторскую деятельность. Правительство объявило произнесенное епископом Лашо низложение необоснованным и не имеющим силы, и созвало представителей кантонов диоцеза, чтобы сообщить им о таком действии епископа. На собрании явились уполномоченные от кантонов (Ааргау, Базеля, Берна, Солотурна и Торгау). Они сделали 19 ноября 1872 г. письменное заявление епископу Лашо, в котором повторяли, что ватиканские декреты в области их кантонов не имеют никакого правового значения, и поэтому никто из духовных лиц, отвергающих эти декреты, не может подвергаться наказанию. На основании этого, от еп. Лашо было потребовано, чтобы в течение трех недель он безусловно отменил произнесенный над двумя пасторами, Эгли и Гшвиндом, приговор отлучения.