Александр Лопухин – История христианской церкви в XIX веке. Том 1. Инославный христианский Запад (страница 30)

Между тем вдали от всяких политических треволнений скончался на своем отдаленном острове св. Елены пленный император Наполеон. Не смотря на все, что Пию VII пришлось вынести от Наполеона, он не забывал его в бедствии. В октябре 1817 года он писал из своей виллы в Гандольфо к Консальви: «Семейство императора Наполеона известило меня чрез кардинала Феша, что на скалистом острове Елены убийственный климат, и что бедный изгнанник видит, как с минуты на минуту падают его силы. Это известие причинило мне невыразимую скорбь, и вы, без сомнения, разделите ее со мною: ведь мы оба должны помнить, что, кроме Бога мы ему, именно, обязаны тем, что в великом французском государстве опять утвердилась религия. – Савона и Фонтенебло – это лишь духовные заблуждения или поспешности, которые исходят от человеческого честолюбия, а конкордат был спасительным делом христианского геройства. – Для моего сердца было бы несравненною радостью, если бы я мог посодействовать умалению страданий Наполеона. Он уже никому более не может быть опасным; я желаю только, чтобы он никому также не давал повода к угрызениям совести». Это был язык, достойный христианина. Пий намеревался письменно обратиться по этому поводу к союзным державам и, особенно к принцу регенту Англии. В письме от 18 мая 1818 года мадам Летиция благодарит папу за все, что он сделал для ее «великого несчастного изгнанника на св. Елене». У нее на душе, как «у матери всех скорбей», и ее единственное утешение состоит в том, что папа забыл прошлое, так что он лишь с благоволением помышляет о ней и ее ребенке. Папа отправил к Наполеону священника, аббата Виньяли, который должен был доставить ему утешение религии. Под влиянием несчастий и дух Наполеона смирился, и он сделался более доступен влияниям религии. Свое завещание он начал словами: «Я умираю в лоне апостольской и римской церкви», и хотел, чтобы при его погребении совершены были обряды римской церкви. Когда его врач усмехнулся этому, то он сказал ему: «Молодой человек! Вы, быть может, слишком высокоумны, чтобы веровать в Бога. До этого я еще не дошел. Не всякий может быть атеистом». Но вот настал и конец великого воителя. 5 мая, когда кругом свирепствовали буря и дождь, Наполеон, в бреду бормоча неразборчивые слова о битвах, испустил дух, и когда известие о его кончине прибыло в Рим, то папа приказал чрез кардинала Фсша совершить панихиду, которая должна была послужить свидетельством того, что император умер примиренным с церковью.

Пий VII не долго пережил его. Ему, как и другим его предшественникам, не удалось дожить до «лет св. Петра», т. е. до двадцатипятилетия своего правления. 6 июля 1823 года он упал в своей комнате и принужден был слечь в постель, и в бреду повторял слова: «Савона – Фонтенебло». Прекрасную черту сообщают из последних дней болезни Пия VII. Когда к нему обращались с обычным титулом: Santissimo padre (святейший отец), то он был недоволен, и всякий раз говорил: «нет, называйте меня povero peccatore!» (бедным грешником).

Со смертью Пия VII прекратилось и управление Консальви. Полномочия государственного секретаря заканчиваются в тот самый момент, как умирает его повелитель. Консальви всегда давал чувствовать кардиналам свое превосходство, и теперь они были рады избавиться от тяжелого гнета, – и этой радости они даже не скрывали. Но еще больше они рады были, что опять настал момент, когда в конклаве можно было попробовать счастья, и не успели еще хорошенько похоронить скончавшегося папу, как уже среди кардиналов начались козни и всяческие ухищрения, направленные к тому, чтобы, так или иначе пробраться и воссесть на престол ап. Петра.

8. Второй конклав XIX в. – Папа Лев XII

Конклав в Квиринале. – Кардинал Делла-Генга и его избрание под именем Льва XII. – Юбилейный год и торжества в течение его. – Отличительные черты управления Льва. XII. – Тайные общества и борьба с ними. – Внутреннее управление, – Кончина Льва XII.

Через полторы недели после смерти Пия VII, 2 сентября 1823 года, состоялся второй конклав XIX века, и местом его заседаний был избран папский дворец Квиринал, куда, и потянулись торжественной процессией князья церкви. В этой процессии можно было видеть прежде всего Консальви, согбенного от скорби и болезни. У него теперь не было никаких видов сделаться папой, потому что кардиналы боялись всемогущего государственного секретаря, да и народ в одной насмешливой песне распевал о конклаве: «Небо, защити нас от такого тирана, как Консальви». Среди других кардиналов в процессии находился один длинный, худой, с бледным лицом человек, с качающейся походкой: он выглядел, как будто только что встал с одра болезни. Но его исхудалые и бледные черты составляли резкую противоположность с блеском его глаз и необычайною бодростью его выражения. Его лицо принадлежало к разряду таких лиц, на котором глаза, по-видимому, двигаются на каких-то пружинах холодной маски, не выдавая ни малейших движений в скрывающейся за ними душе. Это был кардинал Делла-Генга, о котором в той же песне говорилось: «Хочешь ли, чтобы все было хорошо? Молись, чтобы избран был Делла-Генга». – Около 9 часов вечера двери конклава были заперты, и чтобы ускорить выбор, было сделано распоряжение – не давать запертым в конклаве кардиналам доступа в сады Квиринала, из опасения, как бы незримые влияния из внешнего мира, способные проникать даже чрез каменные стены и железные двери, не затормозили дела избрания «Наместника Христова на земле».

В конклаве были две главных партии. Одна из них, так называемые зеланты, желала иметь такого папу, «политика которого была бы столь же строгой, как и его догматика». Всякий раз, как брала перевес эта партия, в правительстве наступало более строгое церковное настроение. Их кандидатом был Североли, епископ витербский. К этой партии принадлежал и Делла-Генга; но так как он до конклава разошелся с одним из вождей партии, папским казначеем Кристальди, то сначала не могло быть и речи о его избрании. Другая партия, так называемых модератов (умеренных), шла по стопам Австрии и Франции, и хотела иметь мягче настроенного папу, который был бы удобнее при данных обстоятельствах. Эта партия рассчитывала избрать кардинала Кастильони, епископа фраскатского. Кроме названных партий был еще небольшой кружок, сосредоточивавшийся около Консальви, и желавший избрать папой или его самого, или кого-нибудь такого, который бы пошел по его следам. Эта партия могла опираться на Неаполь, который тогда ревностно занимался конклавской политикой. При первом голосовании восемь голосов получил Североли, пять Кастильони. два Пакка и только один Консальви; остальные голоса распределились среди различных кандидатов. Между тем изо дня в день Североли получал все больше голосов; 21 сентября он уже получил двадцать шесть голосов, так что его выбор казался несомненным. Тогда кардинал Альбани, поддерживавший интересы Австрии, прибег к исключению, сделав от имени венского двора заявление, что Австрия не хочет иметь Североли папой. В официальном письменном сообщении Альбани не приводил истинных мотивов своего правительства; но в нем говорилось, что там не желают Североли потому, что он не хотел присутствовать при венчании Наполеона с Марией Луизой, хотя он тогда был нунцием в Вене; кроме того, он в Витербо показал себя слишком внимательным к карбонариям. Североли спокойно примирился со своей судьбой; но зеланты пришли в ярость, что лишились своего кандидата и приняли меры в отместку за это провалить кандидата Австрии Кастильони. Утром 21-го он имел восемнадцать голосов, а вечером получил только десять. Решено было выдвинуть кого-нибудь другого из партии зелантов, и выбор пал на Делла-Генга. Еще 27-го вечером он имел только 13 голосов; но уже на следующее утро он получил 38, каковым большинством и был избран.

Аннибал Франциско Клемент Мелхиор Джироламо Николао Делла-Генга родился 22 августа 1760 года в замке Делла-Генга в окресностях Сполето. Папа Лев XI, счастливый соперник кардинала Баронио в борьбе из-за тиары, во время своего короткого, лишь двадцатишестидневного папствования возвел одного из предков этого Аннибала Делла-Генги, живописца, в дворянское достоинство, и с того времени это семейство обладало замком и гербом. В благодарное воспоминание об этой доброте Аннибал, при своем избрании на папский престол, принял имя Льва XII. Будущий папа, у которого было девять сестер, пройдя различные школы, поступил в «церковную академию»в Риме и пользовался особенным расположением Пия VI. Уже в 1783 году он принял священный сан и вскоре получил место при папском дворе. Когда умер император Иосиф II в 1790 году, Аннибалу Делла-Генге поручено было, от имени папы и кардиналов, произнести над ним надгробную речь в Сикстинской капелле. Эту щекотливую задачу он выполнил с большим тактом, так что можно было предвидеть, что «он сделается верным другом королей». После этого он стал выше и выше восходить по лестнице церковных должностей. Он постоянно находился при папе Пие VI и имел свободный доступ ко двору. Заметив однажды, что на нем была слишком длинная мантия, папа сказал ему: «Твоя мантия слишком длинна». «Это ничего, – отвечал Делла-Генга, – ваше святейшество можете сделать ее покороче, если угодно». Более короткая мантия была знаком следующей ступени на церковной лестнице.