Александр Ломтев – Однажды я не умер (страница 8)

«Хм, – подумал Лёпа, разворачиваясь к пляжу, – нужно бы понырять, ведь та бочка и сегодня должна бы лежать в том омутке у висячего мостика. Если половодьем не унесло».

Бочку он нащупал с первого нырка. Она до половины завязла в иле, люка и иллюминаторов не было. Вспомнилось, как возились с этой бочкой, как везли её сюда в сладкой надежде на подводные приключения… Лёпе стало грустно, и он потихоньку поплыл к берегу. Постоял на песке, обсыхая, оделся и поплёлся домой.

А что дома? Все на работе, делать нечего, по телеку ничего интересного. И Лёпа, сняв с полки потрёпанного Конан Дойла, плюхнулся на диван.

…Вечером заявился Миха.

– Слышал про «Феникс»? – с порога заорал он, как всегда, не сильно трезвый. – Во дают ребята!

Малыш скинул сандалии и босиком прошлёпал на кухню, где Лёпа разогревал вчерашние макароны, залитые яйцом.

– А ты погромче не можешь? – Лёпа снял с плиты шкворчащую сковородку. – Есть будешь?

– Неа, выпить есть?

– Нету. Чего ты опять в рабочий день набрался?

– Так рабочий день уже кончился. А предки где?

– В Караганде, в гости ушли…

С Малышом Лёпа подружился через драку. Миху в восьмом классе перевели из другой школы, и в первый же день на первой же перемене он решил что-то доказать и схватился с первым попавшимся. Первым попавшимся оказался Лёпа. Когда их разняли, Малыш шепнул Лёпе:

– После уроков пойдём ко мне брагу пить.

Отец у Малыша гнал самогон… А через месяц он позвал Лёпу в тайное общество «Бей милицию!».

– Ты пойми, – горячо втолковывал он Лёпе, – милиция давно перестала быть народной! Легавые, они же – враги народа. Они же в трюме пьяных избивают и деньги крадут. Поди потом чего докажи – ты ж пьяный был. А что, рабочему человеку выпить нельзя? Я понимаю, ты с ножом бегаешь, это да. А если просто домой идёшь – чего хватать?!

История с «Фениксом», судя по всему, привела его в восторг.

– Эх, жалко, что я с этими ребятами не познакомился! Опыта им не хватило житейского, детки научников, маменькины сынки наверняка, вот и влипли!

– Ну, с тобой-то, конечно, не влипли бы.

– Ну, я-то не влип.

Как-то раз, уже когда они учились в десятом, Малыш приволок на чердак пачку самодельных журналов всё с тем же дурацким названием «Бей милицию!». Лёпа полистал полуслепые страницы, сшитые чёрными нитками. Заметки были напечатаны через копирку, а потом ещё и скопированы на РЭМе, иллюстрации почти не разобрать.

– Ты вот подумай, – агитировал он Лёпу. – Вот сосед мой – Конырин – партийный, даже секретарь, а сколько раз домой на карачках приползал. А с трибуны агитирует за трезвость! Это как? Это правильно? А когда отцу очередь на «москвич» подошла – ему сказали: у тебя гаража нет, значит, и машина тебе не положена. И теперь на нашем «москвиче» предпрофкома катается, а мы ещё два года будем гаража ждать. Где справедливость?!

Вообще-то Малыш бредил путешествиями, хотел исследовать неведомое – побывать на озере Лох-Несс, поймать чудище озера Лабынкыр, верил, что где-то в Гималаях или в Тибете ждёт его снежный человек, а в Атлантике – Бермудский треугольник…

– Почему капиталистам везде можно, а нас, советских, никуда не пускают? – кипятился он.

– Почему же никуда? – пытался возразить Лёпа. – Вот же Дмитрий Шпаро первым на лыжах до Северного полюса дошёл. Читал в «Комсомолке»?

– Да читал, но это же исключение!

Спорить было бесполезно. Да и аргументы Малыш приводил такие, на которые не сразу и ответишь. Не сказать, чтобы Лёпу особенно тянуло куда-то за границу, но что-то обидное в этом действительно было: одним можно, другим нельзя.

Увлёкшись карате, Лёпа и приятеля пытался было затянуть в секцию, но Миха с усмешечкой отказался:

– Зачем? Если надо, я ломик возьму и дам по башке без всяких тренировок и махания ногами.

Честно говоря, Малыш и без ломика был силён; да и не удивительно – целыми днями с рубанками, стамесками, ножовками, молотками. Тут поневоле мышцу накачаешь…

– Пойдёшь со мной и Агапитом Чёрного человека ловить? – спросил он, вытягивая со сковородки макаронину и с хлюпом засасывая её в рот.

– Да нет никакого Чёрного человека, – скорее из чувства противоречия, чем по убеждению, возразил Лёпа. – Если бы был, давно поймали бы.

– Кто поймал бы, – скривился в иронии Малыш, – легавые, что ли? Поймают они, они только пьяных ловить умеют. Вот если бы кагебешники взялись, тогда…

Солнце завалилось за верхушки сосен, когда Ленка вышла во двор к ожидавшему её на дворовой скамейке Лёпе. Печаль, которая ни с того ни с сего терзала парня весь день, ушла, и на душе было легко и покойно. Отправились в сквер, купили по дороге по мороженому: Ленке – эскимо на палочке, себе Лёпа взял любимое шоколадное. Шли не торопясь, лакомились, щурились на красное зарево за сплетением сиреневых зарослей, за дальними крышами, сворачивали за кусты, целовались.

Тут в кустах их и окружили. Четверо. Лёпа сначала и не понял ничего.

– Чего тебе надо?! – нервно крикнула Ленка одному из них, лобастому, с ёжиком белобрысых волос и толстыми губами. – Сказала же – всё!

Тут Лёпа догадался – бывший. Про него Ленка сказала однажды: был один, тупой, как валенок сибирский. Звонит иногда…

Дрались молча. Ленку Лёпа сразу вытолкнул на дорожку, а сам бросился на белобрысого. Парни не ожидали такой прыти и когда спохватились, белобрысый уже стоял, согнувшись вдвое, и из носа его текла кровь. Так же быстро Лёпа справился и со вторым, двинув ему ботинком по голени и кулаком под дых. Оставшиеся двое принялись молотить его кулаками, и как Лёпа ни закрывался блоками и ни уворачивался, пришлось ему довольно туго. Неясно, чем бы всё кончилось, но из кустов высунулась строгая физиономия в милицейской фуражке и спросила:

– Вы чего тут?

Парни сразу бросились врассыпную.

– Ещё встретимся! – крикнул один из них на бегу.

– Раньше, чем ты думаешь, – пробормотал Лёпа.

– Чего вы тут драку хулиганите? – взял Лёпу за локоть милиционер. – Не стыдно?

– Это они на нас напали, – схватилась за Лёпу с другой стороны Ленка. – Мы просто гуляли.

Милиционер всмотрелся в заплывающий Лёпин глаз и отпустил локоть.

– Ты его бодягой, – посоветовал он Лёпе, – а то распухнет.

– Всё из-за меня, – бормотала девчонка, платком вытирая ободранные в кровь Лёпины кулаки. – Ну, я не знаю, что с этим делать. Может, мать попросить, чтобы через милицию его пугнули?

– Ещё чего, – ухмыльнулся Лёпа, – обойдёмся без милиции. Где он живёт? Завтра с ребятами схожу к нему, и он про тебя навсегда забудет.

– А что было бы, если бы милиционера не оказалось поблизости? – озорно сверкнув зелёными глазами, спросила Ленка.

– Да по-всякому могло быть, – пожал плечами Лёпа, – один из них боксёр, похоже, хорошо дерётся. Но это не имеет значения, они всё равно поняли, что я их не испугался, а значит, и драться в целом бесполезно.

Глаз подёргивало, и, похоже, завтра на работу он явится с хор-рошим синяком, а всё же парню было приятно, что подруга смотрит на него словно бы по-другому; не то чтобы с восхищением, но как-то… А может, и с восхищением…

Спать не хотелось, и Лёпа полез на чердак. Там, как всегда, «гуляли».

Чердак Лёпиного двухэтажного дома, построенного когда-то ещё пленными немцами, со школьных лет был их «штабом». Конечно, теперь им вовсе незачем и не от кого было прятаться с бутылкой портвейна, но компания как-то привыкла к этому месту, к пыльному полумраку, к голубиному запаху и к отстранённости от житейской суеты двумя этажами ниже. А может быть, просто детство не до конца ещё выветрилось из их голов и душ. Как бы там ни было, время от времени они забирались сюда не столько для того, чтобы выпить в тишине и спокойствии, сколько для того, чтобы поболтать, поделиться новостями, радостями и заботами… Обсудили Лёпин фингал и кто пойдёт за этот фингал квитаться, поговорили про «Феникс», но как-то вяло, без охоты, потом про скорые поездки «на картошку». Шефские эти командировки все ругали, а вот Лёпе нравилось уезжать на несколько дней в колхоз, ковыряться в земле, дружить и драться с местными ребятами, печь в костре только что выкопанные из тяжёлого чернозёма картофелины. Заговорили, конечно, и про Чёрного человека. У каждого была своя версия. Насмешил всех Малой, развив теорию о том, что Чёрный человек – это монах, который сто лет скрывался в тайной келье монастыря, а теперь вышел, чтобы мстить за взорванные церкви.

Юрец, как всегда некстати, влез в разговор:

– Анекдот новый слыхали? Подходит мужик к газетному киоску, говорит: дайте «Правду», а киоскёрша: «Правды» нет. А он: ну «Советскую Россию», а она: «Россию» продали. Мужик: а что есть? – Остался только «Труд» за три копейки…

Никто не засмеялся – анекдот был старый. Толстый, рыхлый и вяловатый Юрец вообще был смешным. Однажды, слушая у Лёпы пластинку Робертино Лоретти, похвалил:

– Какой у неё голос здоровский!

– У кого у неё? – не сразу понял Лёпа.

– Ну, у неё, у Робертины!

– Это не она, это он, мальчишка – Робертино….

Юрец вытаращил глаза… С ним такое часто бывало, ляпнет иногда – хоть стой, хоть падай. У учительницы истории в восьмом, кажется, классе спросил, кто такой Двуликий Анус, а у злющей физички пытался выяснить, что такое мастурбация.

– Ты с дуба рухнул, такое спрашивать? – допытывался после уроков Лёпа. – И почему именно у физички?