Александр Ломтев – Однажды я не умер (страница 10)

Луна серебрила крыши, когда Лёпа вернулся домой. К его удивлению, дома не спали. Мать в зале смотрела телек, а на кухне отец с дядей Колей сидели за бутылкой «Зубровки».

– Чего празднуем? – поинтересовался Лёпа.

– Как чего, – развёл руками дядя Коля, – пятницу! Присовокупляйся.

Лёпа присел за стол. Пить не стал, а вот солёными грибками с горбушкой ржаного похрустел с удовольствием. Он любил вот эти посиделки отца с соседом. Дядя Коля человеком был интересным – любил свою работу и рыбалку, боялся заболеть алкоголизмом и свою жену. И хоть был простым фрезеровщиком, но любил выражаться фигурально и философски. По утрам, когда Лёпа время от времени сталкивался с ним в подъезде, он мог взять парня за пуговицу и неожиданно сказать:

– Жизнь просто-таки кишит парадоксами. Например: круглый дурак рождает плоские мысли.

Или вдруг ни с того ни с сего странно пошутит:

– А ты знаешь, что великий русский художник Левитан родился в бедной еврейской семье?..

С отцом они дружили, но при этом почти всегда спорили. На этот раз говорили про Берию. Отец, конечно, ругал Лаврентия Павловича. А дядя Коля, как ни странно, защищал. Мол, без него не было бы сейчас ни атомной бомбы, ни нашего города, а был бы зачуханный посёлок при монастыре. Слушая их, Лёпа вспоминал отцовские споры с дедом о Сталине. Отец, служивший в армии в Подмосковье, побывал на похоронах Сталина – стоял в охранении и едва не погиб в давке. Считал, что Сталина оговорили, приписали ему зверства Берии. А всегда спокойный дед кипятился и орал, что Сталин изверг и даже победа в войне, в которой дед, кстати, участвовал, не снимет с него тяжких грехов…

В постели Лёпа долго ворочался, не в силах успокоиться и уснуть. Сказать родителям про Ленку или подождать? Ладно, утро вечера мудренее…

Суббота

Суббота – хороший день. Вставать спозаранку не надо, завтракать наспех и на работу бежать не надо, делай что хочешь. Столько всего можно успеть, на что в рабочие дни времени не хватает! Да и шляться можно допоздна – завтра не на работу.

Лёпа поднялся часов в девять. Он и дольше бы в постели провалялся, если бы соседский пацан «Битлов» не завёл на своей шарманке. «Йес тудееей…» Растудей его с его «Битлами».

На завтрак маманя, как обычно, приготовила яичницу с колбасой и кофе с цикорием. «И где она этот кофе достаёт?» – привычно удивился Лёпа. А всё же хорошо с утречка кофейком побаловаться… Юрец, правда, смеётся – какое, мол, это кофе. Ну, правильно, у него папаша в Главке работает, у них кофе из зёрен – и запах другой, и вкус… Лёпа с Колёсиком у него однажды даже виски настоящее попробовали. Бутылка у его папашки в серванте стояла початая, вот Юрец им по полрюмашечки и налил. Ну не водка, конечно! А всё ж таки кофе с цикорием лучше, чем грузинский чай.

Позавтракав, Лёпа отправился к Колёсику. Тот уже возле сарая покрышку от ЗИЛа, наполовину вкопанную в песок, молотом обрабатывал. Босиком и в одних техасах, вспотел уже весь. Где-то он прочитал, что и Брюс Ли, и Мухаммед Али так резкость удара нарабатывали. Вот и молотит покрышку каждую свободную минуту. Может, и правда помогает – удар у Колёсика дай бог каждому. А Лёпе больше плавать нравится: и мышцы укрепляет, и они не дубеют при этом, не закрепощаются, эластичными остаются.

Колёсик надел футболку и сказал, что разборку с бывшим Ленкиным придётся отложить – сегодня нужно сходить за реку. Тамошние оборзели совсем, нашего парня избили. За то, что ходит на их территорию. А как ему не ходить, если там его ПТУ? В общем, нужно разобраться.

У моста их уже ждали Гена, Папуля и Юрец. Ну и Саня – ему как раз и наваляли.

Говорит, никого не трогал, ничего не говорил, шёл себе в профуру. Налетели, окружили и наклали. Человек семь. Главный, как всегда, Красавчик.

Красавчик этот Лёпе особенно не нравится. Приятель его старшего брата – боксёр-перворазрядник. Вот он и кичится. Сам-то дерётся так себе. Можно сказать, никак, но связываться с ним не любят. Знают, что этот знакомый его брата скоро к. м. с. получит.

Но у Лёпиной компании тоже кое-кто за спиной есть. Миша-Француз. Он уже КМС, и тот перворазрядник за Красавчика из-за Француза не полезет. Скажет Красавчику: сами разбирайтесь. Такой политес.

«Если бы Красавчик знал, что Саня из наших, – подумал Лёпа, – ни за что не стал бы на него тянуть. Потому что заречные, если кого и побаиваются, – так это наших. Как-то на танцах Красавчик полез было на Колёсика, но тот ему свет быстро выключил. А брат, зная про Француза, вместо чтоб заступиться, ещё и отвесил ему: лезешь, так дерись, да и вообще – знай, на кого лапку задирать».

Саня что-то в последний момент заочковал, дёрнул Колёсика за рукав: не маловато нас? Но Колёсик даже и не ответил. Просто говорит: пошли. За мостом все собрались, так внутренне поджались. Не шутка, эти заречные совести не знают. Могут и ножичком.

Они, как всегда, на стадионе болтались. На трибунах. Увидели в нашей компании Саню и сразу всё поняли. Двое-трое даже сразу слиняли так незаметненько. Но Красавчик – он наглый, улыбается: о, какие люди в Голливуде, какими судьбами?

Папуля прямо с ходу влепил ему в челюсть, он тоже этого Красавчика терпеть ненавидит. Красавчик, правда, готов был, и удар вскользь пришёлся. Ну и тут началось махалово. Даже Саня разошёлся, хотя, по правде сказать, трусоват он. Но за компанию все смелые.

Лёпа схватился с Борьком, с дружком Красавчика. И сделал глупость – вместо того чтобы кулаками работать, сцепился с ним бороться. А он Лёпу головой как боднёт в лицо! Тот такой подлости не ожидал, а лобешник у Борька крепкий, ну Лёпа и поплыл. Хорошо, не свалился. Отпустил его, вспомнив, как Француз учил, и стал кулаками по печени бить. Тут и он остановился, видно, удалось пробить печень-то. Ну, и пока они с ним так стояли, в себя приходили, всё кончилось. И Красавчик, и другие побежали, а Колёсик подскочил и двинул Борька боковым, так что тот сразу рухнул. Очень хотелось Лёпе пнуть его пару раз, но сдержался – лежачих не пинаем. А Красавчик вот сдерживаться не стал бы, это точно.

В общем, отметелили заречных и усталые, но довольные пошли в «Снежинку». Саня говорит: угощаю. У Сани, как и у Юрца, всегда деньги есть – у него родители богатые: мать – экономист в Управлении, а отец – начальник цеха. Он и Саню после ПТУ к себе забрал и заставил в вечерний техникум поступить. В «Снежинке» встретили Веру. Колёсик аж зарделся весь, когда её увидел. Ну, посидели, поели мороженное, поболтали. Лёпа, как всегда, шоколадное с грушевым сиропом взял. Саня Вере про заречных рассказал и так всё вывернул, поросёнок, что будто бы только благодаря его стойкости и удалось отметелить заречных. Но никто не обиделся, посмеялись вместе с Верой и договорились после обеда идти купаться.

За обедом маманя опять завела волынку, что, мол, в техникум поступать надо, вон Саня… Ну, понятно… Лёпа ей не сказал ещё, что предложили ему идти проводником спецвагонов. Зарплата там – в три раза больше, чем в цеху, и нафиг тогда техникум. Правда, смущало Лёпу, что командировки месяца по два-три. Вот и реши, что лучше-то: с одной стороны, деньги, а с другой – от ребят отобьёшься, тренировки придётся пропускать. Да и скучно две недели в дороге, там, в основном, дядьки пожилые – лет по сорок. О чём с ними.

На пляж Лёпа пришёл, когда все уже были там и играли в карты. Вера в карты не играла, и Колёсик тоже не стал, да и Лёпа, по правде сказать, карты не уважал. Ему бы лучше поваляться с книжкой, да неудобно как-то. Не принято. Колёсик принёс гитару и пел для Веры. Песен он знает – до чёрта. И Высоцкого, и эмигрантов, и старые дворовые. Эмигрантов Вера, правда, не любит, мата там много, и Колёсик при ней их не поёт. Так, в основном весёлые или жизненные, там «Друзья, купите папиросы», «У ней следы проказы на руках» или «Там, где речка, в речке козий брод, глотает воду по утрам колхозный скот…»; в общем, разное.

Она Колёсику как-то сказала: ты бы выучил Визбора или Окуджаву. Ну, он послушал однажды Батонов и сказал, что это не то. Хотя Батоны хорошо на гитаре играют, лучше Колёсика, честно надо сказать, но песни… Батоны, они вообще странные. Не пьют совсем, не курят. Но и спортом не занимаются. Хотя и не трусы вовсе. И подраться могут. Смешно смотреть, когда они встают спиной к спине, похожие, как два батона, и отмахиваются хоть от целой толпы. Даже тем, кто нападает, смешно становится – и уже не до драки. Нет, кое-что Лёпе даже понравилось. Особенно одна – про горы, про дороги, Визборг, что ли. И ещё другой, со странной такой фамилией – Окуджава. Но большей частью уж очень занудно, а то и непонятно. Про шарик непонятный и девочку, которая то девочка, то старуха… Совсем не то, что Высоцкий. Высоцкий – другое дело.

После реки Лёпа помогал отцу разбирать погреб. Хорошо, когда есть около дома сарайка с погребом. Вон Папуле приходится на автобусе в гараж за картошкой ездить. А тут вышел из квартиры – и вот, пожалуйста – хоть велосипед поставить, хоть картошку, капусту, соленья всякие хранить.

У Ленки выдалась рабочая суббота. Вот она, служба быта, – у всех выходной, а в парикмахерской самый наплыв. Всё же удалось посидеть в бытовке, потрендеть, пока клиентка «под колпаком» сидела. Болтали о всякой ерунде, и было всё равно о чём, хорошо было, о чём бы ни говорилось.