Александр Ломтев – Однажды я не умер (страница 11)

– Помнишь, ты меня про Чёрного человека спрашивала?

– Ага! – оживилась Ленка. – И что?

– И всё, нет больше Чёрного человека…

Да, кто бы мог подумать, что история с Чёрным человеком закончится так неожиданно! И, оказывается, всё было, как говорится, под боком. Да и развенчала его – Чёрного человека – Наташка. Девчонка, как обычно, шла с тренировки через низину, когда из-за старого вяза вышел этот громила.

– У меня аж в зобу дыханье спёрло, – смеясь, рассказывала Наташка, – вижу: выходит молча, огромный, тёмный, руки тянет белые с кровью на пальцах, глаза горят, зубы страшные… А у меня в руке сумка с формой, и утяжелители там ещё лежали. И я этой сумкой с испугу ка-ак дам ему по башке со всего маху! Он грохнулся, маска с лампочками в глазах в одну сторону, вставная челюсть с париком в другую, а из-под балахона – братья Скворцовы вылезают. Они под балахоном один у другого на плечах сидели. Вот гады, я чуть не померла со страху. Ну, я им вгорячах отвесила по пенделю и пошла домой.

– Вот тебе и Чёрный человек, никакой мистики, – посмеивался Лёпа. – Нет, конечно, Старшой и Малой – ребята придурковатые. Оба. Но что именно они и есть – Чёрный человек, ни за что не подумал бы! Малой потом ещё говорил, послушали бы вы, какого Натаха матюка выдала, когда мы из-за дерева вышли. Вот же придурки, пусть ещё спасибо скажут, что Наташка никому чужим не рассказала, а то нашлись бы желающие поучить этих козлов спортивных.

Вечером Ленка ушла к подруге печатать фотографии, и Лёпа отправился со своими на танцплощадку в городской парк. Опять эта дурочка из ДК пела под Пугачёву. Неужто самой не ясно, что не тянет. Позорится только.

Увидев в толпе Красавчика с его шоблой, Лёпа подумал, что опять придётся схлестнуться. Но нет, свои на одной стороне танцплощадки топтались, заречные на другой. Среди танцев подошёл к Лёпе Борёк, и Лёпа напрягся – Борёк подлый, чего хочешь может. Но он мирно так поздоровался и сказал:

– Здорово ты мне по ливеру настучал, умеешь.

Лёпа из вежливости ответил:

– Да и ты мне по калгану зазвездил не слабо.

Но тут Борёк увидел, что Красавчик смотрит неодобрительно, кивнул и отошёл.

Лёпа обернулся и увидел, как к нему Колёсик с Папулей пробираются сквозь толпу: ну, чего? Ничего, всё нормально.

Колёсик спросил:

– Веру не видел?

– Нет, не видел, – ответил Лёпа, а сам подумал: пойдёт тебе Вера на танцплощадку. Жалко ему было Колёсика, ясно ведь, не его она поля ягодка. И как она вообще в нашу компанию затесалась? Кажется, всё-таки не из-за Колёсика. Хотя улыбается ему, песни слушает и вообще… Институт закончит и уедет, конечно…

Потом, когда уже сидели в беседке у реки, Вера вдруг пришла. Тут все материться стали пореже и как-то поделикатнее, что ли. А Вера даже выпила вермута прямо из горла́, чем всех удивила. И сразу ближе как-то стала. Ну, в каком смысле ближе. По-настоящему-то не ближе, конечно, но всё же…

Разговор зашёл было про «Феникс», но Вера его не поддержала, и кто-то завёл волынку про Афганистан. Мол, друг знакомого моего троюродного брата вернулся оттуда и рассказал, что гибнет там уйма нашего народа. Трупы вывозят самосвалами… Не любил Лёпа этих разговоров – ведь никто ничего по-настоящему не знает, а трендят, как старухи на завалинках. Чего рассуждать о том, чего не знаешь.

– Вот и плохо, что не знаем, – Вера вдруг рассердилась, – просто нам там делать нечего! Никто нас туда не звал!

– А как же интернациональный долг? – запальчиво возразил Малой. – У них там контрреволюция!

– Сами они со своей контрреволюцией разберутся!

Спор завязался нешуточный. Когда тема завяла, Лёпа зачем-то ляпнул, что мать пристаёт с техникумом, а есть возможность в депо перейти на хорошую зарплату. Все начали спорить. А Вера говорит: деньги не главное, с образованием будут и деньги. Тут все ещё сильнее заспорили, прямо гвалт поднялся.

Лёпа вышел из беседки, посмотрел на небо, а там звёзд – про́пасть! Слышит, Вера за спиной говорит:

– Млечный Путь сегодня – загляденье.

Тут и Колёсик вышел. Ребята в беседке как с цепи сорвались, спорят, кричат, а Вера Лёпе с Колёсиком созвездия показывает: это Кассиопея, это Андромеда, левее Большой Медведицы – Гончие Псы, а там вон, на западе, белая яркая – Венера. Уже совсем низко, скоро зайдёт… А самая яркая звезда в нашем полушарии во-он та, ниже Гончих Псов – Арктур, смотрите, как мерцает…

Действительно – красиво. А Лёпа, кроме Большой Медведицы да Полярной звезды, ничего и не помнит уже, хотя в школе в восьмом классе в кружок астрономии ходил.

Потом Колёсик пошёл провожать Веру домой, и, уходя, она сказала Лёпе:

– Поступай в техникум, обязательно поступай.

Дома все уже спали; Лёпа напился из-под крана холодной воды, потихоньку разделся и лёг. В окно тыкалась сирень, сквозь листья были видны звёзды, но не так много, потому что на углу горел фонарь.

Какой хороший день получился, думал Лёпа, пытаясь разглядеть сквозь сирень Арктур. Всё-таки суббота – это здорово. И, уже засыпая, подумал: правда, что ли, в техникум податься? Ленка-то одобрит. Точно.

Воскресенье

– Держи! – бабка протянула Лёпе узелок. – Иди на выселки, там какой-нето шофер тебя подберёт. Скажи только, что обед дядьке-комбайнёру везёшь.

Лёпа знал, что в чистом узелке большая горбушка ржаного, яйца, в русской печке печённые, огурцы, картофелин несколько штук, опять же печёных, бутылка молока, тряпочкой или газеткой заткнутая, соль в спичечном коробке.

Лёпа любил эту пору, любил бывать в поле, по которому красными и синими кораблями плыли комбайны. Садились тут же у комбайна и прямо на стерне обедали. Фуфайку засаленную какую-нибудь бросишь, чтобы не кололось…

Ждать попутной машины Лёпа не стал, пошёл к дядьке пешком, напрямки недалеко поле-то. Правда, идти придётся через колдовской холмик – есть такое место, про которое говорили, что там плохо что-то. Ну, старались туда без дела не ходить. Лёпа посмеивался, конечно, над этим. Гагарин в космос слетал, а тут такие суеверия, косность. Лёпа бодро шёл по пыльной тропинке, прутиком сшибая голубоватые головки цикория, шлёпая кедами по пыли и беспечно насвистывая. Тропка вывела его на круглый холм – то самое «нехорошее место» – на холме кольцом берёзы, внутри кольца – поляна, тоже круглая, с высокой густой травой. В центре поляны Лёпа остановился, поставил узелок и повалился в шёлковую траву. Ласково шелестели высокие стройные берёзы, небо синело ярким кругом над головой в зелёной кайме, в вышине заливались невидимые жаворонки, а где-то над ухом гудел шмель – благодать. Лёпа смотрел, как лёгкие облачка по небу бегут, слушал кузнечиков, вдыхал аромат травы и близкого хлебного поля. Неподалёку стрекотали комбайны, машина гуднула… И Лёпа вдруг понял, что вот это вот – и есть счастье. Вот бы вечно так всё шло и шло. А что будет дальше – хорошее?

И только он это подумал, как всё изменилось. Главное – тишина. Полнейшая. И так всё странно: ни кузнечиков, ни жаворонков не слышно, трава замерла, берёзы застыли… Лёпе словно уши заткнули, или будто он на дне озера оказался. Странное дело – ветер стих, а облака по небу в три раза быстрее несутся, даже кажется, что облака на месте стоят, а это поляна вместе с Лёпой летит куда-то! А главное, пошевелиться Лёпа не может, даже головы не повернуть. И тут из-за берёз показалась высокая, очень высокая женщина в белом балахоне с капюшоном и пошла по Лёпиной тропинке. Сердце у него заколотилось: только бы не заметила! А она вдруг лицо к нему поворачивает, а лица… нету! То есть что-то есть, как бы и глаза, и рот, и даже прядь волос из-под капюшона, но размыто, словно сквозь марево, – не узнать. Лёпа весь по́том холодным облился, и при этом его в жар бросило! А женщина шаг как будто призамедлила, и в голове у Лёпы такое началось – не опишешь. Тут женщина капюшон скинула, смотрит Лёпа, а на лбу у неё пятна, она руку подняла, а на кисти нескольких пальцев нет. Вдруг как дунуло, гул пошёл, каменное небо стало стремительно падать, Лёпа задохнулся, силясь закричать, и… проснулся.

Какое-то время не мог поверить – сон? Потом глянул на часы: проспал!

В панике вскочил с постели и, скача на одной ноге, принялся натягивать штаны. Ну надо же, проспал! Плеснув в лицо холодной водой и выхватив на бегу из холодильника бутерброд с сыром, вылетел из квартиры. На улицах было пусто – понятно, все уже на работе. Вот не хватало! – ругал себя Лёпа, ускоряя ход. Мастер мужик хороший, но к опозданиям относится… И вдруг резко – словно на стеклянную стену наткнулся – остановился: болван, сегодня же воскресенье! Тьфу ты! Он медленно побрёл обратно.

Неспешно позавтракав, Лёпа вышел во двор, присел на скамеечку под старым тополем. Всё не шёл из головы дурацкий сон. Бабка сказала бы – не к добру…

К Ленке «на смотрины» идти после обеда. Родичи уехали в деревню за братьями. Делать было нечего. Из соседнего двора пришёл Малой, присел рядом.

– Ну как, тебе ещё никто не навалял за Чёрного человека? – ухмыльнулся Лёпа.

Малой беспокойно оглянулся:

– Вот трепачка Натаха, разболтала всем! Баба она и есть баба…

Хлопнула дверь подъезда, и вышел дядя Коля, присел, закурил.

Соседский пацан перестал, наконец, гонять «Битлов» и поставил другую пластинку.

– О, «Цыганочка»! – оживился дядя Коля. – Из фильма «Начало». И фильм хороший, и музыка…