Александр Ломтев – Однажды я не умер (страница 4)
– Прочные? – спросил Лёпа, осматривая места крепления ремешка. Узлы казались надёжными.
– А то, – отозвался Малыш, – фанеру-трёхслойку пробивают, я попробовал, никаких сколов, и ремешок не протирается. Будь спок.
Лёпа вышел на середину комнаты, посмотрел, не заденет ли люстру, и принялся крутить нунчаки, ускоряя их пропеллерное вращение почти до прозрачности. «Завтра на тренировке ребятам покажу, – думал он, – не хуже, чем у сэнсэя…»
– Классная штука, – покачал головой Малыш, – нужно, пожалуй, и себе такие сделать. Научишь?
– Запросто.
– Слушай, пакеты не нужны? – спросил Малыш, когда Лёпа собирался уходить. – Смотри, есть с цветами, с «Мальборо», с Парижем и с джинсовой жопой.
Лёпа знал, что Мишкин брат фарцевал, и, хотя в душе дела этого не одобрял, иногда всё же пользовался возможностью прикупить дефицита. Именно так у него появилась пластинка Высоцкого, выпущенная в Болгарии.
Пластиковые пакеты в городе появились недавно и были «последним писком». Оно и понятно – одно дело с авоськой идти, и совсем другое – с ярким красивым пакетом.
– Почём?
– Вообще по пятёрке штука, но тебе за трёшку отдам.
– Беру вот этот, с джинсой, трёшку потом отдам, нет с собой.
Подарю Ленке, решил про себя Лёпа.
Ленкина мамаша вернулась из Горького раньше, чем планировала, и Лёпа наотрез отказался идти вечером в гости. На Ленкины уговоры отвечал:
– Что за смотрины?! Не кони гоней, успеем ещё познакомиться. Давай лучше в кино сходим, в «Октябре» «Территория» идёт, я книгу читал – мне очень понравилась, про геологов, золотоискателей.
– Читала. Олег Куваев, да, хороший роман.
Ленкиной матери Лёпа не то чтобы побаивался, а как-то не понимал, как себя с ней вести. Отец хоть и сам бригадир, нет-нет да и скажет «поближе к кухне, подальше от начальства». Вот задаст она ему какой-то каверзный вопрос, а он и не найдётся, что ответить. Не хотелось перед Ленкой простаком выглядеть.
В кино они не пошли, просто бродили по городу, ели мороженое в кафешке, потом сидели у реки. Ленка снова завела разговор про Чёрного человека; будто бы какого-то дядьку после встречи с ним увезли на скорой с сердечным приступом. А Лёпа рассказал про совещание, на которое утром гоняли начальство из цеха. Решили, что это из-за того самого ЧП. Но что за ЧП, Ленка не знала.
– Мать ходит злая, – пожаловалась она, – бурчит что-то под нос, но ничего не рассказывает, узнаешь, говорит, когда время придёт.
Прощаясь, они долго целовались в подъезде. Лёпа трогал девчонку и задыхался от нежности.
– Мать скоро в санаторий уедет, – отрываясь от Лёпы, пробормотала Ленка, – вот тогда…
Словно пьяный, он бродил по улицам, не узнавая их, и потихоньку успокаивался.
Совсем уже запоздно Лёпа забрался на чердак. И, как и ожидал, при жиденьком огоньке свечи увидел там всех: и Колёсика, и Папулю, и Санька, и Юрца, и Мал
– Всех повязали! – сверкая глазами, энергично сипела Наташка. – И главное, все – дети научников! И все комсомольцы! Из рабочих только один паренёк, и то ему так голову запудрили… Говорят, теперь их посадят, а родителей, несмотря что заслуженные, из города – в двадцать четыре часа…
Лёпа слушал и не верил. Но мамаша у Наташки работала бухгалтершей в Красном доме, где сидело начальство, и знала всё. В голове не укладывалось: как это – в Советском Союзе, в секретном городе, комсомольцы, и – такое!
На двери, застеленной газетами, стояла бутылка портвейна, валялись плавленые сырки «Дружба» и распечатанная пачка печенья. Кто-то затянулся сигаретой, и Наташка брезгливо замахала ладошкой.
В Наташку Лёпа когда-то был влюблён. Жила она в соседнем подъезде, была лёгкой и шустрой, как мальчишка; и всё лето после третьего класса, когда она появилась в их школе, Лёпа рыскал с ней по чердакам и подвалам окрестных домов, в поисках неизвестно чего. Им хватало друг друга и тех игр, что они сами выдумывали, начитавшись Конан Дойла и Купера.
Странная штука – любовь. То тебе нравятся рыженькие и полненькие, то вдруг совсем наоборот – худенькие и чёрненькие…
Вдруг Лёпе подумалось: детство кончается, когда приходит первая любовь. Вот только что Наташка была обычной соседской девчонкой, а жизнь была легка и беззаботна. И вдруг… И ведь Наташка знала, что она красавица. Как-то догадалась, поняла, что выбор за ней. И сразу всё изменилось. Уже и в голову не приходило подбежать к ней, хлопнуть по спине и крикнуть: «Натаха, айда купца резать!» – и бежать сломя голову к речке, сбрасывая на ходу футболку, треники и полукеды, чтобы с маху врезаться в прохладную воду и – наперегонки.
Наташка взрослела на глазах, обгоняя соседских пацанов-сверстников. У кого она научилась так тонко-иронично улыбаться? Эта улыбка моментально указывала тебе на твоё законное место – пацан!
Однажды она принесла во двор «голые карты», то есть карты, на которых королей, валетов и дам изображали голые люди. «Тебе ещё рано», – с улыбочкой сказала она, когда Лёпа сунулся было посмотреть.
Это было безнадёжно. Она нацелилась на взрослую жизнь, она метила в актрисы или, на худой конец, в манекенщицы. Мы же друзья, говорила она, если Лёпа обижался, и от этого было только хуже…
А потом вдруг всё прошло, как рукой сняло. Ну да, красивая, ну да, спортсменка – ну и что? Вот Ленка не такая уж и красивая, а от неё мурашки по телу…
Да, любовь вообще тёмная история. И до тюрьмы довести может, а то и до смерти. Тут Лёпе вспомнилась та недавняя история с убийством. Странная история…
Его старший двоюродный брат Коля любил соседскую девчонку Аню. Оба они учились в ПТУ. Сначала Аня гуляла с Колей и думала, что это серьёзно, но однажды на танцах в городском ДК она познакомилась с Женей, и Женя стал иногда приглашать её на свидания. Женя только что окончил десятый класс спецшколы и поступил в институт. После того как она побывала на дне рождения Жени в его доме – симпатичном коттедже на тихой зелёной улице, Аня окончательно поняла, что ей нужен только он – Женя, и никто больше.
Коля был сильный, спортивный, и Ане это нравилось. Но Женя очень стильно одевался, и родители у него были не из простых. Папа – учёный, мама – врач. У Коли и у Ани родители были как раз из простых. Правда, мама у Ани работала в магазине, и Аня тоже неплохо одевалась. И у них даже был цветной телевизор, чем из всего трёхподъездного Аниного дома могли кроме них похвастаться только жильцы из пятнадцатой квартиры.
– Коля, конечно, ничего, – соглашалась с Аниным выбором лучшая подруга Люся, – но Женя – это другой уровень, понимаешь? Совсем другой уровень.
Аня, конечно, понимала. Она старалась, она усиленно работала над собой, над манерами, следила за речью. А в окружении друзей из ПТУ это было нелегко.
Коля очень сильно разозлился. Как-то раз он подстерёг Аню и Женю на городском пляже и полез в драку. Женя на вид был слабее Коли. У него не было таких бицепсов, да и ростом он был пониже, но побить его Коля не смог. Оказывается, Женя ходил в секцию дзюдо. После короткой схватки Коля оказался лежащим на песке и песком же отплёвывавшимся, а Женя сидел на нём и выкручивал его руку с бесполезным бицепсом. Конечно, Женю могли побить друзья Коли, это был их пляж, но Коля не позволил.
Всё лето Аня и Женя были вместе. В августе родители Жени уехали в отпуск в Ялту, и он пригласил Аню к себе домой. Они пили вино, ели мясо, приготовленное Женей на мангале во дворе коттеджа, и Аня осталась ночевать. Утром они побежали на речку и, купаясь, он подхватывал её на руки и целовал мокрую кожу. Будущее рисовалось Ане очень радостным и светлым. Правда, Женя не часто приглашал её в гости, и только с компанией, но Аня надеялась, что скоро всё изменится.
Осенью в ПТУ она встретилась с Колей. Они постояли, поговорили об общих друзьях, кто где был летом, кто чем занимался. И разошлись.
Пришла зима, и Ане казалось, что Женя уже должен бы был предложить ей выйти за него замуж. Но он не предлагал, а сама она никак не решалась об этом заговорить. Встречаться они стали гораздо реже, Женя очень уставал в институте. Иногда они встречались в пляжной беседке. Когда наедине, когда в компании. Когда встречались в компании, пили портвейн, когда наедине, Женя с весёлым, пугающим Аню хлопком открывал шампанское.
Как-то так вышло, что Женя подружился с друзьями Коли, и как раз там, в пляжной беседке, они порой выпивали и веселились. Колины друзья научили Женю играть в карты, а Женя доставал для них кое-какие вещи. Да и портвейн, как правило, покупал Женя.
Женя ещё несколько раз приглашал Аню к себе домой, и у них было ещё несколько замечательных ночей. На Новый год он уехал с родителями в Прибалтику. И как-то так вышло, что праздник Аня отмечала в старой Колиной компании. Сначала Аня опасалась, что Коля станет выяснять отношения, но нет, Коля не стал, праздник вышел весёлым, и Аня даже на некоторое время перестала грустить о Жене.
Но на прощание, помогая Ане в прихожей надеть пальто, Коля вдруг без всякой злобы сказал:
– Он на тебе не женится.
– Женится, – с безмятежной улыбкой ответила Аня, – когда кое-что узнает.