Александр Логвинов – Война и мир – роман – эпопея в пьяном пересказе (страница 3)

А Николай Ростов тем временем объявляет семье новость: “Друзья, я решил – иду на войну. Записался в кавалерию!” Графиня-мать охает: “Что ж, Бог с тобой, сынок, раз решил служить царю…” А отец горд, но скрывает тревогу, выпивает за здоровье сына. Гости одобряют: молодец, мол, патриот. Борис, друг его, уже тоже определён, так что они оба рады – будут вместе славу искать. Наташа, конечно, сразу к брату: “Коля, правда уезжаешь? Возьми меня с собой братцем, а?” – и глазёнки грустные. Все смеются: какая война, тебе в куклы еще играть! Николай ее ласково лохматит: “Подрасти сперва, малявка.” Она обижается для виду, но быстро отвлекается: ей же все интересно, на месте не сидится.

В разгар веселья кто-то шепчет свежую сплетню из Петербурга: “А слышали, господа, про выходку графского сынка Безухова? Про медведя этого… ох!” – “Да-да, расскажите!” – загорелись слушатели. И вот одна дама громко так, возмущённо, но и со смешком, начинает рассказывать ту самую историю, от которой я лично поперхнулся, когда узнал: “Вообразите, молодой Пьер Безухов с компанией хулиганов – Анатолем Курагиным и их дружком Долоховым – такое учудили!..” Все навострили уши. “Они, видите ли, напились и достали где-то живого медведя… Да-да, настоящего, косолапого! В Petersburg-е! Посадили его с собой в карету – трое молодых идиотов и медведь, и покатили ночью по улицам, хохоча, будто это их дружбан четвертый! Решили, видите ли, к актрисам в таком виде заявиться – медведя показать, гулять!” Гости ахают: “Вот так умора… ужас-то какой!”Дама продолжает, азартно жестикулируя: “Ну, народ, конечно, переполошился – по улице карета, рев медвежий, все дела. Полиция погналась за ними, остановить это безобразие. И что ты думаешь? Эти сумасшедшие словили квартального (полицейского, значит) самого, который их урезонить пытался, – и ради шутки… привязали его спина к спине с медведем!” Тут уж все слушатели в едином порыве: “Ах!” – кто в ужасе, кто со смеху прыснул. Расскачица взмахивает руками: “Истинная правда! Связали верёвками чиновника к медведю плотно-плотно и – бах! – столкнули медведя в реку Мойку!”

Представляешь, брат? Ночь, река, а там медведь плывёт, на спине у него бедный полицейский визжит и крестится! У Ростовых, как это представили, некоторые не выдержали: сам граф Илья Ростов пополам согнулся от хохота: “Ха-ха-ха! Картина маслом: квартальный верхом на медведе заплывает! Чудо природы!” – давится смехом, слёзы вытирает. Жена его, графиня, ахает: “Фу, граф, как не стыдно, человек чуть не утонул, а он смеётся!”Но и у неё самой улыбка проскакивает. Дамы молодые тоже хихикают, роточки прикрывают веерами: ведь действительно жутко, но умора же, ничего подобного не слыхали!Расскачица головой качает: “Еле-еле, говорят, того несчастного выловили и развязали. Чуть не окочурился со страху и холоду… И вот представляете – зачинщик-то кто? Пьер Безухов! Сын уважаемого графа Кирилла Владимировича! Так он свое заграничное воспитание применил, ха!” – съязвила. В обществе возмущение с смешками мешается: “Совсем золотая молодежь с ума сходит… И что, наказали их?” – кто-то спросил. “Да что вы, – вздыхает дама, – никого сурово не наказали. У всех папеньки-влиятельные: замяли скандал. Только вот Пьера отец, говорят, из Петербурга выпроводил – велел ему ехать в Москву, пока всё не уляжется. Опозорил, мол, семью – пошёл вон с глаз долой.”

Графиня Ростова качает головой: “Вот до чего доводит плохая компания. А я слышала, Пьер ведь умный молодой человек… Был. Теперь после такого в приличных домах его и видеть не захотят, хоть он и богатый наследник.” Тут Анна Михайловна Друбецкая, мать Бориса, вставляет с видом всезнайки: “Хм, наследник… Это как ещё дело повернётся. Старик-то Безухов при смерти, а Пьер у него сын незаконный. Если не успеют узаконить – всё князю Василию Курагину отойдёт или там другим родственникам.”Графиня Ростова охает: “И то верно… Надо же, сколь у графа детей на стороне, ходят слухи – десятки!” – “Да уж, штук двадцать, не меньше,” – машет рукой дама. Молодёжь слушает разинув рты, делая вид, что им неинтересно, а самим-то любопытно жуть. Борис тихонько шепчет Наташе: “Вот дела… А я Пьера знал немного, не думал, что он на такое способен.” Наташа глаза горит: “Зато весело живёт! Но полицейского жалко, конечно.” – говорит, а сама прыснула – представить, видимо, снова вспомнила этот заплыв с медведем. Ей шикают: тихо, мол.

В общем, погудели о проказах Пьера и компании. Все сошлись на том, что позорище беспримерное, хоть и смешно. Дескать, “вот он, результат заграничных взглядов – никакого почтения к порядку!” Особенно дамы строгие клеймили: мол, у меня дочери на выданье, такого развратника к нам не пускать. А некоторые, наоборот, посмеивались: мол, молодёжь, с кем не бывает… Так или иначе, слава о Пьере теперь гремела – от Петербурга до Москвы. Как говорится, проснулся знаменитым, хотя и в грязи.

Дальше именинный вечер у Ростовых пошёл своим чередом: сели трапезничать за длинный стол. Там ещё колоритная фигура присутствовала – Марья Дмитриевна Ахросимова, дама грозная, её прям в лицо все зовут “гроза гостиной”. Она такая: говорит что думает, всеми командует, но в душе добрая. Её даже важные князья побаиваются. А вот Наташа Ростова – та не боялась нисколечко, Марья Дмитриевна даже ласково называла её “шалунья, маленькая казачка”, и подарочек ей вручила на именины. За столом шум: тосты за здоровье именинниц, за армию, за молодёжь. Николай, раз горяч, встал с бокалом и как выпалил: “Мы, русские, либо победим, либо уж умрём – другого не дано! Да здравствует император Александр! Ура!” Все: “Урааа!” – даже чопорные дамы всплеснули. Выпили за Родину. Марья Дмитриевна потом охладила пыл: мол, чего разорались, кушайте давайте. Все засмеялись.

После обеда молодёжь потянулась петь романсы, музицировать. Наташа вон чудесно пела для гостей – голосок звонкий, чистый, все умилялись: талант, мол, будет. А потом Наташа побежала искать Соню – ту нигде нет. Оказалось, бедняжка Соня плакала в комнате одна. Почему? Да потому что ревность её взяла: Николай на обеде кокетничал с соседкой – с Жюли Карагиной (подружка семьи, богатая невеста). Жюли шутила, Николай улыбался – Соня всё видела, сердце ей ножом. Вот она убежала рыдать: “Николенька меня не любит, никогда мы не поженимся, я всего лишь бедная родственница…”Наташа её нашла, обняла: “Сонечка, глупышка, не плачь! Он любит тебя, просто болтал из вежливости. Я знаю – Коля на тебе женится, вот увидишь! И плевать, что вы кузены, любовь всё победит!” Соня всхлипывает: “Но его родители… Ах, это мечты…” Наташа топает ножкой: “Хватит! Веришь мне? Я обещаю, вы будете счастливы. Всё будет как в сказке!” – и чмок её в щёку. Соня улыбнулась сквозь слёзы: “Спасибо, Наташа, ты моя поддержка.”В общем, подружки помирились, привела она Соню назад в гостиную, там уж свечи зажгли, танцы начинаются.

А что же наш Пьер? Вернёмся к нему напоследок. После той легендарной ночи с медведем отец его, граф Безухов, был в ярости: “Сынок, – говорит, – у меня тут кончина на носу, а ты позоришь фамилию! Прочь в Москву, и чтоб духу твоего в Петербурге не было!”– и выпроводил. Пьер, стыдно сказать, даже не сразу понял, что натворил – с похмелья ему всё как в тумане было. Но его приятели – Анатоль Курагин и Долохов – похохатывали: “Весело гульнули, ничего не скажешь!” Да уж, делов натворили. Долохов, к слову, отделался лёгким выговором (он офицер, его понизили временно), Анатолю папаша тоже втык вставил, но что с него взять – только ухмыльнулся тот. А Пьера вот сослали к умирающему батюшке.

Приезжает Пьер в Москву, а там в особняке отца – атмосфера давленная: слуги шепчутся, лекарь ходит мрачнее тучи, старик-граф Безухов при смерти лежит после удара (инсульта то есть). И вокруг него, знаешь, как стервятники, собрались богатые родственнички, в том числе наш знакомец князь Василий. Да-да, тот самый: он же дальний родственник графу и официально должен наследство получить, раз Пьер пока вне закона. Василий там тасуется, тоже княжна какая-то с ним – в общем, караулят, когда старик помрёт, и делят шкуру неубитого медведя. А Анна Михайловна Друбецкая, мамаша Бориса (опять она!), тоже тут как тут – она ведь графу Безухову тоже родня, и у неё план: выхлопотать, чтобы граф на смертном одре денежку её Борису оставил или протекцию. Та ещё штучка, в общем.

Но это всё уже другая история… Скажу только, что Пьер опоздал к живому отцу чуть-чуть – еле успел проститься, граф Безухов умер, и затем закрутилось наследство. Хитрый князь Василий сначала пытался обойти Пьера, бумаги там спрятать – не вышло, Анна Михайловна, как львица, кинулась, отобрала нужное письмо. Итог: Пьера неожиданно объявили законным наследником! Во как повернулось – из бедового паренька вдруг граф Безухов, миллионы, титулы. Но это впереди.

А пока что, дружище, представь развязку первых глав: Пьер стоит после похорон отца, сам не свой – еще недавно его все поносили как шалопая, “медведя привязал” – позорник! А тут внезапно он – один из самых богатых женихов России. И все мнения разом изменились! Теперь князь Василий, вчера ворчавший на него, будет в друзья набиваться. Светские дамы, которые нос воротили (“у меня дочери, не представлять мне этого негодника!”), вдруг скажут: “Ах, графБезухов, милости просим, как поживаете?” Деньги, брат, делают чудеса.