Александр Лиманский – Лекарь Фамильяров. Том 3 (страница 11)
Саня прищурился.
— Дозор, значит.
— Дозор, — кивнул я.
— А ты что будешь делать, Мих?
Я уже садился за стол и открывал ноутбук, который купил на прошлой неделе. Старенький, но рабочий.
— Увидишь. Они придут ближе к обеду. Чиновники всегда приходят перед обедом, чтобы быть максимально голодными и злыми. Это их тактика.
Саня посмотрел на меня долгим взглядом человека, привыкшего не задавать лишних вопросов, когда ответ всё равно будет «потом объясню».
— Ладно, — сказал он. — Пошли, Пухля. На пост.
Пухлежуй, разумеется, слова «пост» не понял, но услышал «пошли» и радостно затрусил к двери, облизывая по пути ножку стула, край стеллажа и палец Ксюши, протянувшийся слишком близко к его траектории.
Дверь хлопнула.
Я остался один за ноутбуком. Экран засветился, пальцы легли на клавиатуру, и шестидесятилетний мозг переключился в режим, о котором юное тело даже не подозревало.
Мне нужны были документы. Паспорта на пять единиц магического зверья, зарегистрированные в государственной базе, с номерами чипов, печатями и историей происхождения, которую невозможно отличить от настоящей. «Чистые бланки» — так это называлось на сленге, и в моём времени я знал четырёх человек, способных изготовить такие.
Проблема заключалась в том, что в этом времени двое из них ещё учились в школе, третий сидел в тюрьме за мошенничество (он выйдет через три года и сразу примется за старое), а четвёртый пока работал системным администратором в ветеринарном архиве и ещё не осознал коммерческий потенциал своего доступа к базам данных.
Значит, искать нужно было заново.
Я открыл браузер, включил VPN и погрузился в ту часть сети, куда нормальные люди не заглядывают. Форумы, доски объявлений, зашифрованные чаты. Мир теневых документалистов, посредников и «решал», существующий параллельно легальной экономике и обслуживающий тех, кому легальная экономика не оставила выбора.
Искал осторожно. Запросы — размытые, формулировки — обтекаемые. «Ветеринарное оформление, срочно, Питер». «Регистрация в реестре, особые условия». Фильтровал ответы, проверял профили, отсеивал мошенников (которых было процентов семьдесят), кидал и перекидал ссылки.
Параллельно принимал пациентов. Девять утра — бабушка с дымчатым котом, хронический зуд эфирных желёз, десятиминутный осмотр, рецепт мази, оплата наличными.
Десять тридцать — подросток с игольчатым ежом, сломанная игла, местная анестезия, извлечение, перевязка, двадцать минут.
Одиннадцать — пустое окно, обратно к экрану, ещё три форума, два тупика, один многообещающий контакт с ником «Архивариус_78», но тот затребовал предоплату без гарантий и нырнул в офлайн.
Время уходило.
Ксюша бегала по клинике с рулеткой и блокнотом. Я слышал, как она бормотала себе под нос: «Огнетушитель — метр двадцать от пола… норма — от метра до метра пятидесяти… проходит… Аптечка — на виду, доступ свободный… проходит… Журнал кварцевания… а у нас есть журнал кварцевания?»
— Заведи, — бросил я, не отрываясь от экрана. — Бланк в папке на второй полке. Заполни задним числом за последние две недели. Подпись — моя, проставлю потом.
— Задним числом?.. — Ксюша остановилась в дверях.
— Задним числом, Ксюша. Кварцевание мы проводили, лампа работает, просто никто не записывал. Это не подлог, это устранение формального недочёта.
Она помолчала секунду, переварила и кивнула. Блокнот раскрылся, ручка легла в пальцы. Девочка училась.
Саня периодически заглядывал в дверь — мокрый, с красным от холода носом, с Пухлежуем под мышкой — и докладывал обстановку:
— Чисто. Две бабки с сумками. Курьер на самокате. Мужик с собакой, но обычной.
— Продолжай следить, — кивнул я.
— Мих, я околею скоро.
— Терпи. Революция требует жертв.
— Какая ещё революция⁈
— Феликс бы одобрил. Иди на пост.
Полдень. Час дня. Я нашёл контакт на шестом форуме — «ВетРег_Спб», зарегистрирован три года назад, двенадцать положительных отзывов, ни одной жалобы, работает с ветеринарными паспортами и реестрами. Расценки кусались — пятьдесят тысяч за комплект, но отзывы говорили о качестве, а оно в этом деле стоит дороже скупости.
Я открыл мессенджер, набрал сообщение, перечитал, отредактировал, убрал лишнее и занёс палец над кнопкой «отправить».
Колокольчик звякнул.
Зашёл мужчина лет тридцати — бородатый, в джинсовой куртке, с поводком, на конце которого трусила небольшая рыжая собака с примесью чего-то лисьего и огоньками в зрачках. Эфирный терьер, если не ошибаюсь, второй уровень Ядра.
— Здравствуйте, доктор. Можно без записи? У Рыжика ухо опухло, чешет третий день, — сообщил он.
— Конечно. Садитесь. — Я закрыл ноутбук. Пять минут. Осмотрю, назначу капли, отпущу, и вернусь к сообщению.
Терьер запрыгнул на стол. Я натянул перчатки, наклонился к уху и раздвинул шерсть, нащупывая отёк.
Инфекция наружного канала. Стандартная, антибактериальные капли, курс на пять дней. Я достал отоскоп, проверил глубину, убедился в отсутствии инородного тела и повернулся к шкафу за каплями, и вот в эту секунду — именно в эту, как по сценарию, написанному режиссёром с садистским чувством юмора, — дверь Пет-пункта распахнулась.
Распахнулась с грохотом и колокольчик сорвался с крючка, звякнул об пол и покатился под стеллаж.
Влетел Саня. Бледный, запыхавшийся, с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу. Пухлежуй у него на руках, тяжело дышит, язык наружу. Видно, что они бежали.
— Мих! — Саня проорал на всю клинику, и бородатый владелец Рыжика подпрыгнул на стуле. — Шухер! Комариха к нам мчится!
Глава 5
Секунда. Мозг считал. Холодно, точно, на рефлексах — хирургическая точность, въевшаяся в кору за много лет практики и давно ставшая единственной реакцией на любую катастрофу.
Комарова идёт от остановки. Пешком. Это займёт три минуты, если через двор. Четыре, если по тротуару вдоль дороги, там лужи замедлят. Одна или с подкреплением? Саня сказал «мчится». Значит, она ещё и злится, а злые чиновники ошибаются чаще спокойных.
Пять минут. Максимум шесть. Это всё, что у меня есть.
Я шагнул вперёд, схватил Саню за ворот мокрой куртки и дёрнул внутрь. Он влетел в приёмную, Пухлежуй вывалился из рук и приземлился на линолеум с мягким шлепком, немедленно принявшись облизывать ближайшую ножку стула.
— Сколько? — спросил я.
— Что — сколько?
— Людей с ней сколько?
Саня сглотнул, провёл мокрой ладонью по лицу.
— Одна? — спросил я.
Саня кивнул, ещё задыхаясь.
— Одна. Но с портфелем. И лицо… Мих, у неё лицо как у бульдога, которому на хвост наступили, — скривился он.
Одна. С бумагами, наверняка с предписанием, номером и печатью. Вчерашний урок пошёл впрок: в этот раз она подготовилась.
Бородатый владелец Рыжика привстал со стула. Терьер на смотровом столе навострил уши и тихо заскулил — почуял общее напряжение.
— Доктор, — мужик оглядывался с нарастающим беспокойством, — что происходит? Какая комариха? Это опасно?
Я открыл рот, чтобы ответить, но Саня уже действовал.
И вот здесь случилось то, за что я потом долго не мог решить — ругать его или выписать премию.
Саня Шустрый, контрабандист, логист и мелкий жулик с золотым сердцем и катастрофическим чутьём на неприятности, — этот самый Саня мгновенно переключил регистр. Лицо преобразилось: бледность сменилась радушной улыбкой, плечи расправились, голос обрёл тот медовый тембр, от которого, надо думать, в своё время плавились сердца и кошельки клиентов на его «деликатных сделках».
Он аккуратно, почти нежно подхватил Рыжика со смотрового стола. Терьер, к моему удивлению, не возразил — видимо, Санина безбашенная энергия подействовала на собачий мозг как транквилизатор наоборот: не успокоила, а загипнотизировала. Вторую руку Саня положил мужику на плечо и повёл его к двери стационара.
— Уважаемый, — начал Саня тоном, от которого запахло дорогим парфюмом и рекламным буклетом, — вам несказанно повезло! Прямо сейчас мы проводим для вас эксклюзивную VIP-экскурсию по нашим стерильным боксам премиум-класса! Индивидуальный температурный контроль, цветотерапия по новейшим методикам, соседи элитнейших кровей!
Мужик ошарашенно открыл рот.
— Я вообще-то пришёл ухо…