Александр Левенбук – Еврейские анекдоты навсегда (страница 63)

— Как зачем? Я ему рассказываю наши ужасы — у него волосы встают дыбом. И мне легче стричь.

— Как приятно вас здесь встретить! Я вас уже издали узнал. Когда вы подошли ближе, я засомневался — мне показалось, что это не вы, а ваш брат. Но потом я подумал: нет, это он. А теперь вблизи я вижу, что это все же не вы.

Абраша возвратился из командировки, заходит в дом, смотрит, на кровати из-под одеяла торчат голые мужские ноги.

— Это кто такой? — строго спрашивает он у жены?

— Кто? Я тебе расскажу. Квартиру эту кто нам купил? Может, ты? Нет, он! Дачу, машину — тоже он. Работа у тебя не пыльная, но денежная, дети обуты, одеты...

— Так что же ты ему ножки не прикроешь? Он же простудится!

Хаим уехал по делам в другой город, а в это время его жена умерла. Родственники дают ему деликатную телеграмму: «Фира неопасно заболела похороны четверг».

Два еврея спорят:

— Белое — это цвет.

— Нет, это просто — белое и все.

— И черное — цвет.

— Нет, это темнота — и все.

Идут к раввину:

— Ребе, белое — это цвет?

— Да, цвет.

— А черное — это цвет?

— Да, цвет.

— Ну? Значит, все правильно, я тебе продал цветной телевизор.

Гершензон каждое утро подходит к газетному киоску, берет газету «Правда», просматривает первую страницу и кладет ее на место.

— Что вы там все время ищете? — спрашивает его киоскер.

— Я ищу некролог.

— Но некрологи печатают на последней странице.

— Тот, который я жду, будет на первой.

Рабинович проходит таможню.

— Багаж есть?

— Нет.

— В:пюта есть?

— Нет.

В кармане у него нашли драгоценности.

— А это что?

— Это корм для птичек.

— Это корм?

— Да вот взял, не знаю — будут клевать или нет.

— Абраша, как дела? Чем занимаешься?

— В настоящий момент продаю на базаре говно.

— Говно?! Кто ж его купит?

— Кому нужны хорошие анализы, тот и купит.

Соня выходит замуж за монгола и говорит подруге:

— Даже сама не знаю, что из этого получится!

— Прекрасный Чингиз-Хаим.

Еврей-композитор спрашивает врача:

— Скажите, доктор, правду говорят, что гениальность — это болезнь?

— Не беспокойтесь — вы вполне здоровы.

Поздней ночью стучат в дверь:

— Откройте, милиция!

— А что вы хотите?

— Откройте, надо поговорить.

— А сколько вас?

— Двое.

— Так что, вы не можете поговорить между собой?

В местечке еврей в субботу приходит к раввину и застает его подбривающим бороду перед зеркалом.

— Peõe. — говорит еврей, — я к вам с большой просьбой. Дело в том, что мне твердо обещали работу в городе. Я сегодня еду туда. Но хозяин сказал, чтобы я побрился.

— Ни в коем случае, — говорит ребе, продолжая бриться. — Ты, что, забыл, что сегодня суббота?

— Ребе, но вы знаете, как нуждается моя семья. Мне работа нужна как воздух. Так, может, я побреюсь в порядке исключения?

— Какое может быть исключение? Закон для всех один!

— Ребе, тогда почему вы сами-то бреетесь?

— Шмок! Потому что я ни у кого не спрашиваю!

К станции подходит поезд. Из него выходит старый еврей, и вся родня кидается к нему:

— Папа, как вы доехали?

— Ой, не спрашивайте! Мучился всю дорогу. Мне дали билет спиной к движению поезда. У меня так кружилась голова — просто ужас!

— Ну так что, разве вы не могли попросить кого-нибудь поменяться с вами местами?

— Кого просить? В купе же никого не было.

Дети Ивановых всегда играли с детьми Куперманов. Но однажды Саша Иванов говорит, что они больше не будут дружить с евреями.

— Почему? — спрашивает маленький Изя.

— Нам папа сказал, что вы распяли нашего Христа.