Александр Левенбук – Еврейские анекдоты навсегда (страница 46)

— Я ж тебе говорю: сумасшедшая!

На приеме старый терапевт слушает больного:

— Та-ак... Хорошо... Хорошо... Очень хорошо.

— Доктор, что хорошо?

— Хорошо, что это у вас, а не у меня.

Жена обнимает мужа:

— Сема, ты меня любишь?

— Бекицер, что ты хочешь, чтобы я тебе купил?

У Рабиновича спросили:

— Как вы считаете, чем порнография отличается от эротики?

— Очень просто! Когда товарищ Брежнев целуется с руководителями капстран — это эротика, а когда со своими — это уже порнография.

— Гуревич, почему вы не были на последнем партсобрании?

— Мне никто не сказал, что это последнее собрание. Иначе я бы непременно пришел.

Вторая мировая война. К немцам в плен попали трое: француз, русский и еврей. Немецкий офицер говорит:

— Мы вас будем расстрелять! Но как благородный нация выполним ваше последнее желание.

Француз попросил молодую женщину, русский — бутылку водки, а еврей — немножко клубники.

— Ты что? Где мы тебе зимой найдем клубнику?

— Ничего страшного, я могу подождать до лета.

— А вы, Михаил Израилевич, чего дрожите?

— Отечество в опасности!

В Одессе женщина продает цветы. Замечает молодую пару:

— Молодой человек, купите своей невесте розы! Пусть цветы говорят за вас.

— Ладно, дайте одну. Я буду краток.

Еврейский бизнес в Одессе. Портной умудрился продать черный костюм для покойника с парой запасных брюк.

— Дядя Сема, у нас гости, папа просит у вас штопор.

— Хорошо, Изя. Скажи папе, что я сейчас переоденусь и сам принесу.

Космонавт Рабинович второй месяц на орбите и вдруг забыл свой позывной.

— Земля, Земля! Кто я?

— Поц ты, вот кто! Но сейчас ты «Сокол».

14 

В Уфе, в гостинице «Агидель» приходим утром в буфет и видим изобилие, удивительное для тех лет. Даже не знаем, что выбрать. Берем чай и спрашиваем буфетчицу:

— Что же у вас взять к чаю?

Она говорит:

— Вы занимаете люкас?

-Да.

— Возьмите кекас.

Мы подумали, что она так шутит. Оказалось, что она так говорит.

Рабиновичу поручили нести на демонстрации портрет Черненко. Рабинович отказывается:

— На позапрошлой демонстрации я нес портрет Брежнева, и он умер, на прошлой — Андропова, и он тоже умер.

— Товарищ Рабинович, несите, у вас легкая рука!

Образцовая японская семья: мать — гейша, отец — рикша и сын — Мойша.

Мальчик принес домой котенка.

— Мамочка, посмотри, какой он хороший. Пусть он у нас живет.

— Хорошо, Семочка, я не возражаю.

А как ты его назовешь?

— Мойша.

— Ты что, сынок? Разве можно давать коту человеческое имя? Назови его лучше Васькой.

Женатый Кац уговаривает неженатого Кона жениться:

— Что за жизнь у холостяка? Вернулся домой — словом перемолвиться не с кем. А женитесь — совсем другой коленкор. Дома вас встречает жена, квартира убрана, обед приготовлен, вы ей что-нибудь скажете, она вам что-нибудь скажет, потом снова вы, потом снова она, и начнет говорить, говорить, говорить, холера ее возьми!

В трамвае едут негр и еврей. Еврей приглядывается к попутчику:

— Послушайте, вы, случайно, не еврей?

— Я — негр.

— Я вижу, но, может быть, у вас родители были евреи?

— Они были негры!

— Вам не нужно меня бояться. Может быть, их предки были евреи?

— Предки тоже были негры!

Наконец измученный негр не выдерживает и кричит на весь вагон:

— Да, да, я — еврей!

— Надо же. — говорит сосед, — а так похож на негра.

Семочка выпил газированной воды с сиропом, достал рубль и протягивает его продавщице.

— Напился? — спрашивает продавщица. — А что надо сказать?

— Где сдача?

Старик Пинхас учит маленького внука:

— Скажи, Ицик, что бы ты сделал, если бы нашел на улице червонец?

— Спрятал бы в карман.