Александр Лазков – Бессмертная партия (страница 9)

Цепкий взгляд серо—голубых глаз сразу же ухватился за массивный, встроенный в стену сейф. Доверяя собственной интуиции, он попробовал вставить туда найденный ключ. Замок поддался. Дверца открылась с глухим щелчком. Внутри лежали: аккуратные, как солдаты, папки с финансовыми документами, толстая пачка банкнот, несколько золотых часов и прочие ценные безделушки. Джулиан методично перебрал содержимое, но никаких анонимных писем или угроз не обнаружил. «Где же письма шантажиста?— прошептал он сквозь зубы, чувствуя, как холодная уверенность начинает подтачиваться разочарованием. — Они могли стать ключом к поиску подозреваемых. Не исключено, что шантажист… мог обернуться в убийцу… Конечно, если Фэрнсворт не хранил их в другом месте…». Пустой сейф казался насмешкой. На всякий случай, он осмотрел книжные шкафы и ящики стола. Ничего. Пришлось возвращаться в опустевший, всё ещё пропитанный ужасом бальный зал.

У самого входа молодого сыщика остановила любопытная сцена. Всё его внимание приковала строгая фигура леди Сент—Клер. Графиня совершенно спокойно, с ледяным, невозмутимым достоинством, медленно, почти ритуально, обходила место трагедии. Её взгляд внимательно фиксировал каждую незначительную деталь: осколки разбитого хрустального фужера, запах впитавшегося в паркет пятна шампанского и мельчайших соринок на полированном полу вокруг эпицентра смерти. Графиня столь естественно сочеталась с атмосферой, что у Джулиана захватило дух. Как заворожённый он наблюдал за ней. Вдруг плавный шаг замедлился, рука в черной перчатке потянулась вниз. Быстро, с филигранной точностью фокусника, она что—то подняла с пола — крошечное, почти невидимое со стороны пятнышко, блеснувшее в приглушенном свете свечей. Движение было столь искусным и естественным, что никто, кроме Джулиана и не заметил его. И тут их взгляды снова встретились. В изумрудных глазах не было и тени страха или светской жеманности — лишь ледяная глубина сосредоточенного анализа, полное понимание развернувшейся драмы и безмолвное признание его роли в ней. Сердце Джулиана, вопреки железной воле, учащенно забилось. Образ графини Монтегю только что материализовался из мрачной загадки в ключевого свидетеля. «Или в подозреваемую невероятной хитрости…»— едва кольнула пылающее сердце маленькая игла подозрительности.

— Сэр! — Раздался внезапный голос. В зал торопливо ворвался взлохмаченный человек средних лет. — Доктор Торнтон! — представился незнакомец. Голос резкий и не терпящий возражений, рассек напряженную тишину. — Услышал, что на приеме случилась беда и поспешил к господину Фэрнсворту. —

Джулиан вздрогнул, словно очнувшись от транса. Он лишь молча кивнул в сторону доктора, который уже бесстрашно подошел к бездыханному телу банкира. Убедившись, что доктор проводит стандартный осмотр, мистер Элмвуд собрал всю волю в кулак, и направился к толпе гостей, где уже началась процедура допросов.

Тянулась она мучительно долго. Реплики гостей сливались в однообразный, фальшивый гул притворного потрясения, сквозь который явственно проступало скрытое раздражение от задержки. Гости, ещё час назад блиставшие остроумием, теперь были похожи на стадо испуганных овец. Большинство твердило заученные фразы: «Ужасный шок! Я ничего не видел! Мне нужно домой, у меня мигрень!»Их показания были водянистыми и бесполезными. Даже прислуга, бледная и перепуганная, клялась, что не заметила ничего подозрительного, лишь суету и блеск вечера. Усталость давила на Джулиана тяжелым камнем, смешиваясь с горечью разочарования. «Стены видели больше, чем эти люди»,— подумал он с презрением. Единственным исключением стала леди Элеонора. Образ холодной, отточенной стали на фоне оловянной посуды. Её показания лились безупречно четко, лаконично, без единой лишней эмоции. Голос звучал ровно и размеренно, словно она диктовала сухую справку стенографистке.

— Приглашение на благотворительный вечер я получила лишь сегодня утром. — Она сделала едва заметную паузу, позволяя факту обрести вес. — Мистер Фэрнсворт был хорошо знаком с моим покойным супругом и некоторыми его делами. Поэтому поводу я и намеревалась побеседовать с ним по завершении официальной части. Что касается самого мистера Фэрнсворта незадолго до его выступления... — Взгляд изумрудных глаз скользнул по лицам присутствующих, будто оценивая, достойны ли они услышать её наблюдение. — Он произвел на меня впечатление человека крайне взволнованного, так как взгляд его метался, движения отличались резкостью и тревожной живостью. Волнение выдавало и то, что он выпил несколькобокалов шампанского за весьма непродолжительный отрезок времени. — Графиня замолчала. Лицо её обернулось бесстрастной маской. — Более ничего существенного сообщить не могу. —

Сколь же отчаянно хотелось уцепиться за эту ниточку. Джулиан готов был задержать её под любым предлогом, запустить острые вопросы под видом уточнения деталей. Но графиня, словно прочитав его мысли, изящно пресекла все попытки. Закончив показания с ледяной вежливостью, не допускающей возражений, она удалилась, прежде чем кто—то смог её остановить. Уход «Мраморной Сирены» был бесшумным и неотвратимым. Однако, уходя, госпожа совершила один весьма значимый жест. В холле, у мраморного столика с вазой цветущих орхидей, она сняла свои изящные кружевные перчатки и аккуратно положила их на полированную поверхность. Слишком аккуратно. Слишком очевидно.

Спустя ещё некоторое время, когда затих скрип колес похоронной повозки, увозившей бездыханное тело Арчибальда Фэрнсворта в холодные объятия мертвецкой, и отзвучали тяжелые шаги последних полицейских чинов, Джулиан остался в полном одиночестве посреди опустевшего особняка. Зловещая тишина, густая и липкая обернулась вокруг него, нарушаемая лишь треском догорающих поленьев в камине да тиканьем напольных часов где—то в глубине холла.

«Мало!»— мысль ударила, как пощечина. Он узнал катастрофически мало! Собранные показания — вода, а не информация. Гости — слепцы и притворщики. Слуги — немы от страха или вышколенной лояльности. А письма шантажиста растворились в воздухе, как дым. Тогда, развернувшись на каблуках, Джулиан ощутил знакомый привкус азарта. Пора испытать удачу. Последний шанс здесь и сейчас. Он направился в бальный зал, где под присмотром старого дворецкого двое лакеев с тряпками и ведрами пытались стереть с пола невидимую печать трагедии — пятно разлитого шампанского.

Дворецкого, как выяснил Джулиан, звали Грив. Он стоял неподвижно, как статуя скорби. Обычно безупречная осанка чуть ссутулилась под гнетом произошедшего.

— Прошу прощения, мистер Грив, — начал Джулиан. Голос его звучал ровно. Чувствовалась настойчивость в перемешку с усталостью. Дворецкий медленно повернулся. Его лицо, испещренное морщинами, было пепельно—серым. Глаза, уставшие и глубоко запавшие, встретили взгляд сыщика без выражения.

— У меня осталось к вам всего несколько вопросов, — продолжил Джулиан, сокращая дистанцию. — Несколько дней назад мистер Фэрнсворт обратился в нашу контору. С просьбой о деликатной помощи — найти человека, который шантажировал его письмами. Однако при осмотре кабинета мне не удалось их обнаружить. Вам что—нибудь известно об этом? —

Грив помрачнел ещё сильнее. Едва слышно выдохнув, он шевельнул седыми усами, словно пытался сдуть непроизнесенные слова. Взгляд скользнул в сторону суетящихся лакеев, затем метнулся к темным дверям кабинета хозяина. Он сделал едва заметный жест, приглашая Джулиана отойти чуть в сторону, под сень тяжелого занавеса у колонны, подальше от посторонних ушей.

— Вы правы, сэр… Господин действительно получил несколько странных посланий. — Голос верного слуги стал глухим и хриплым. — Какие—то приносили с утренней почтой. Другие же подбрасывали у парадного входа. Несколько конвертов видел собственными глазами... — Старик покачал головой, в его глазах читалась искренняя растерянность. — Господин никогда не доверял слугам подобных тайн… — дворецкий замолчал. Губы плотно сжались, будто он боролся с собой, решая, стоит ли ронять последнее зерно доверия на алтарь расследования. Джулиан почувствовал это, поэтому наклонился чуть ближе, не сводя глаз с лица пожилого слуги.

— Но вы что—то заметили? Верно? — спросил он настойчиво. — Что—то не так было с этими письмами? — Грив замер. Пальцы непроизвольно сжали край фалды сюртука.

— Да, сэр. Человек, что писал эти письма использовал своеобразный стиль. Он чередовал грязные, потертые конверты с весьма качественными. При этом меняя почерк и чернила. —

— Разные конверты? — Джулиан нахмурился. — Повисла тяжелая, звенящая пауза. Мысли молодого сыщика метались. «К чему такие сложности, если затевался самый банальный шантаж? Или здесь скрывается загадка покрепче морского узла?». Услышанное только усложнило картину произошедшего до головокружительных масштабов. И всё же подарило свежую пищу для размышлений.

— Благодарю вас, мистер Грив, — сказал Джулиан искренне, кланяясь дворецкому чуть глубже, чем того требовал светский этикет. — Вы оказали неоценимую помощь расследованию. —

Шаги мистера Элмвуда, теперь более быстрые и решительные, глухо отдавались в пустом, гулком холле. Свет из высоких окон падал косыми лучами, выхватывая пылинки, танцующие в воздухе. Он пробыл здесь всю ночь. А значит уставший сыщик мог мечтать лишь об одном — поскорее вернуться домой. Однако у самого выхода сердце вновь предательски екнуло. Взгляд упал на небольшой мраморный столик, где смирено лежали перчатки. Черные, из тончайшего кружева с изысканными ажурными манжетами, лежали здесь, как нарочито замысловатый шифр.