Александр Лазков – Бессмертная партия (страница 8)

Тишина воцарилась на долю секунды — шоковая, ледяная, полная неверия. Затем её разорвал первый, пронзительный женский крик. Хаос, сдерживаемый до этого тонкой пленкой приличий, прорвался наружу с разрушительной силой. Джулиан уже не видел толпы. Его взгляд был прикован к багровеющему лицу умирающего банкира, к этим глазам, полным немого ужаса и вопроса: «За что?»

В ноздри, поверх запаха духов и шампанского, ворвался слабый, но отчетливый, горько—миндальный запах. Мысль ударила, как молния. Это не несчастный случай. Это было убийство. Прямо здесь. На его глазах.

Как по сигналу, зал превратился в кишащий муравейник паники. Гости метались, толкались, дамские крики сливались с растерянными возгласами мужчин, шелк рвался под натиском испуганных тел. Джулиан, отбросив последние остатки светской неловкости, действовал на отточенных инстинктах. Он рванулся вперед, как клинок, рассекая растерянную толпу локтями и низким, командным голосом: «Дорогу! Пропустите!»Его тело, привыкшее к тесноте переулков и давке пожаров, легко находило бреши. Но когда он, запыхавшийся, с сердцем, стучавшим как молот по наковальне, добрался до островка пустоты вокруг рухнувшего банкира, там уже была она.

Элеонора не сразу поняла, что случилось. В дрожащем свете люстр она увидела женщину — ту самую, что ещё минуту назад блистала драгоценностями у плеча Фэрнсворта. Теперь в отчаянье леди стояла на коленях на паркете, её роскошное платье расползлось некрасивыми складками, а идеальная прическа рассыпалась на мокрое от слез лицо. Она трясла мужа за плечо. Сначала тихо, бормоча что—то бессвязное, затем все сильнее, все отчаяннее.

— Арчи! Арчибальд, встань! Ради бога, встань же! — Голос её взлетел до истеричного фальцета. — Ты слышишь меня?! Арчи! — В общей панике никто не обратил внимание на возгласы несчастной. Леди Фэрнсворт схватила мужа за лицо, пытаясь повернуть к себе, но его голова безжизненно откинулась назад, рот приоткрылся в последней зловещей гримасе.

— Врача! — кричала она. — Кто—нибудь, позовите врача! Ради Христа, он не дышит! Он… он… — Слова пропадали среди визгов и топота ног. Никто не спешил броситься на помощь. — Пожалуйста! — её крик перешел в хриплый шепот. Она вцепилась в лацканы фрака, прижимаясь лицом к груди мужа, но вместо ровного биения сердца — только тишина. Мертвая, пустая тишина. — Не уходи… — Она обнимала тело, раскачиваясь вперед—назад, как безутешная мать над колыбелью. её шепот становился все тише, все бессвязнее — молитва, проклятие или просто бессмысленный звук боли.

— Арчибальд… как же это… — Фэрнсворт не отвечал. Его глаза, широко распахнутые, смотрели в расписной потолок с таким выражением, словно он увидел нечто невообразимое за секунду до того, как ушёл в объятья смерти. Губы посерели, пальцы рук неестественно скрючились, как когти пойманной птицы. Никто так и не пришел на крик леди Фэрнсворт. Банкир был мертв. Посреди своего мнимого триумфа. Посреди толпы свидетелей, ставших невольными соучастниками спектакля убийства.

«Шантажисту надоело ждать?»— пронеслось в голове Джулиана, горько и резко. — Решил разорвать петлю, перейдя от угроз к гарантированному устранению?»Его собственная тревога, как пар под утренним солнцем, испарилась, уступив место холодной, стальной решимости. Возможно, он был единственным, кто понимал всю серьезность случившегося. Его светская маска рассыпалась, как гнилая ткань, обнажив истинное лицо — лицо сыщика.

— Внимание! — Голос, тренированный перекрывать рев пламени и грохот выстрелов, прокатился по залу, как удар грома. Он взрезал гул паники, заставив на мгновение замолкнуть даже самых истеричных. — Никто не покидает особняк! — Его глаза, теперь острые и властные, метнули приказ лакеям, замершим у стен. — Изолируйте гостей: дамы — в Зеленую гостиную, джентльмены — в Бильярдную! Разговоры между залами временно запрещены?! — Авторитет, подкрепленный врожденным командным тоном и очевидной компетентностью, сработал. Началась суета перемещения — уже не паническая, а подневольная и управляемая.

Пока слуги, бледные как мел, направляли потрясенных гостей, Джулиан собирался осмотреть бездыханное тело. Однако ситуацию осложняло тяжелое состояние леди Фэрнсворт. Едва он сделал шаг к телу, едва он приблизился, как погруженная в горе, женщина, до сих пор не отпускавшая мужа, вскинула голову. Её глаза, блестевшие от слёз, полыхнули диким, почти звериным отчаянием.

— Не трогайте его! — Выкрикнула она, сильнее сжимая безжизненную руку Арчибальда. — Не смейте! Он... он просто упал в обморок, вы что, не видите?! Он очнётся, сейчас... сейчас придёт врач... —

— Леди Фэрнсворт, — Джулиан опустился перед ней на одно колено, стараясь говорить мягко и, в тоже время, твёрдо. — Мне очень жаль. Поверьте… Может мне и не понять вашего горя, но я могу помочь вашему супругу, но для этого должен его осмотреть. —

Однако женщина не слушала. Она лишь крепче прижала к себе мёртвое тело и глухо, надрывно повторяла: — Уйдите... оставьте нас... Арчи, ну встань же, прошу тебя... —

Джулиан растерянно замер. Сила — неприменима. Уговоры — бессильны. Взгляд его метнулся по залу в поисках помощи и наткнулся на фигуру, уже бесшумно приближавшуюся к ним.

Леди Элеонора подошла плавно, словно тень. На её лице не было ни капли жалости — лишь спокойное, почти клиническое понимание. Она не спросила разрешения. Просто опустилась на паркет рядом с убитой горем женщиной. Дорогое траурное платье небрежно расползлось по полу. Уверенным, сочувствующим жестом накрыла холодную, судорожно сжатую руку леди Фэрнсворт. Этот жест оказался сильнее любых слов.

Леди Фэрнсворт вздрогнула, подняла заплаканное лицо и встретила взгляд изумрудных глаз. В них не было фальшивого участия, не было лицемерного сочувствия — только ледяная, абсолютная правда.

— Я знаю, как это больно, — тихо, почти шёпотом произнесла Элеонора. Её голос звучал ровно, без единой дрожи, и в нём слышалась такая глубина, что Джулиан невольно замер. — Но сейчас не время для прощаний. Вы должны позволить ему сделать свою работу. —

Графиня чуть сжала пальцы леди Фэрнсворт, и та, всхлипнув, замерла, словно нашла в этом прикосновении якорь среди бури.

— Вы же хотите, — продолжила Элеонора, наклоняясь чуть ближе, — чтобы тот, кто это сделал, ответил? Чтобы Арчибальд не ушёл просто так? — Дыхание женщины сбилось. В глазах, что секунду назад были полны животного страха, начали обретать фокус.

— Я... я не могу... — прошептала она.

— Можете, — твёрдо ответила Элеонора. — Ради мужа. — И тогда леди Фэрнсворт медленно, невероятно тяжело, разжала пальцы, вцепившиеся в тело мужа. Глубоко выдохнула и едва заметно кивнула.

Джулиан перехватил этот кивок, как сигнал к действию. Он мягко, но быстро приступил к осмотру, стараясь не тревожить женщину лишними движениями. А Элеонора осталась рядом. Прямая, бесстрастная, она продолжала держать руку той, что в одно мгновение лишилась всего.

Молодой сыщик, вынув аккуратно сложенный носовой платок, первым делом собрал осколки бокала. После, игнорируя отвращение к мертвечине, движимый лишь профессиональной необходимостью, быстро и ловко обыскали карманы дорогого смокинга. В правом кармане брюк пальцы наткнулись на холодный металл. Ключ. Небольшой, но тяжелый, с изящной гравировкой. «Возможно сейф или запертый ящик стола…»— предположил Джулиан.

Серые глаза прищурились, обдумывая дальнейшие действия. После взглядом он выхватил старого дворецкого — лицо старика было цвета парафиновой свечи, а руки тряслись с такой силой, что серебряный поднос в его пальцах мелко позванивал, выдавая глубину шока.

— Прошу, подойдете ко мне, — Джулиан обратился за помощью, стараясь сделать голос чуть мягче. Дворецкий вздрогнул и поплелся к нему, словно во сне. — Вы уже вызвали констебля? Если нет, то поспешите. Для опроса гостей потребуется много народу — чем больше, тем лучше. Так же, прошу вас предоставить полный список гостей и персонала. — Глаза Джулиана, неумолимо, как стальные копья, впились в потухший взгляд старика, не оставляя места ни для вопросов, ни для промедления. — И пока мы ожидаем подмогу, — добавил он, понизив голос, — надеюсь, госпожа позволит осмотреть кабинет мистера Фэрнсворта? —

Хозяйка дома явно услышала вопрос мистера Элмвуда, но даже не соизволила посмотреть в его сторону. Крепче сжав руку графини, она вновь кивнула. Дворецкий подчинился и, бормоча что—то невнятное, засеменил прочь. Трясущаяся спина быстро растворилась в остатках толпы.

Пользуясь случаем, Джулиан, привычным жестом, достал из внутреннего кармана маленькую, потрепанную записную книжечку. Карандаш заскользил по странице стремительным, почти неразборчивым почерком, фиксируя первые, сырые наблюдения: позу тела, разбитый бокал, запах горького миндаля... Он и не подозревал, что пара изумрудных глаз внимательно отслеживает каждый его штрих.

Когда дворецкий вернулся, все ещё бледный, но уже чуть более собранный, он жестом пригласил сыщика пройти в кабинет. Когда они покинули зал, вдали раздались первые грубые окрики прибывающих констеблей.

Джулиана провели по длинному, оглушительно тихому коридору, в конце которого и расположился личный кабинет хозяина дома. Рабочее убранство Арчибальда Фэрнсворта встретило их гробовой тишиной и запахом денег. Комната дышала дорогой, тяжелой солидностью: массивный дубовый стол, вросший в пол, напоминал остров посреди моря из темного персидского ковра. Над резным камином мрачно нависали портреты предков в тяжелых золоченых рамах. Воздух был пропитан ароматом выдержанного коньяка, дорогих гаванских сигар и старой, добротной кожи. «Таков запах неоспоримого, но внезапно прерванного успеха?»— подумал про себя Джулиан.