Александр Лазков – Бессмертная партия (страница 17)

На ступенях здания суда, под низким серым лондонским небом, Шерлок Веббер тяжело положил руку на плечо Джулиана. В его маленьких, острых глазах светилось редкое одобрение.

— Неплохо, Элмвуд. Неплохо для потомка баронетов, — проворчал он, выпуская клуб пара на холодном воздухе. — Догадка графини оказалась верной. Без неё сложно было бы доказать связь Торнтона с делами шах тридцатилетней давности. — Он повернулся к леди Элеоноре, которая стояла чуть поодаль, закутавшись в соболий палантин. Лицо её было бесстрастным, как всегда. — Спасибо вам, леди Сент—Клер. Ваша помощь и проницательность сэкономили нам недели, если не месяцы копания в архивах Сити. Без вашей подсказки о необходимости проверить Торнтона... —

Графиня слегка склонила голову: — Пустое, мистер Веббер, — голос женщины был тихим, но ясным. — Мистер Элмвуд сам нашел главную нить — старую шахту. Без его настойчивости и той самой подсказки о Мидленде я бы вряд ли обратила внимание на имя отца Торнтона в списках рабочих. Он хороший сыщик. — В словах графини прозвучало непривычное, почти теплое признание. — Он умеет задавать правильные вопросы. —

Веббер хмыкнул, понимающе взглянул на Джулиана, который слегка смутился под этим двойным вниманием.

— Ну, мне пора. — Шерлок Веббер кивнул на прощание. — Обращайтесь, леди Сент—Клер, всегда будем рады вам в конторе. — И скрылся в толпе. Наступила неловкая пауза. Элеонора повернулась к Джулиану.

— Не проводите меня, мистер Элмвуд? Карета ждет на углу. —

— С превеликим удовольствием, — ответил Джулиан, предлагая руку. Его сердце неожиданно забилось сильнее, как у юноши перед первым свиданием. Они шли по задымленным улицам Лондона. Вечерний холод щипал щеки, но Джулиан его почти не чувствовал. Рядом с её царственной, сдержанной фигурой он снова ощущал себя неуклюжим мальчишкой, несмотря на только что одержанную профессиональную победу. Молчание между ними было не тягостным, а наполненным. Тогда же он решился.

— Леди Элеонора, — начал Джулиан. Голос звучал чуть глуше обычного. Он не смотрел на нее, уставившись на мокрый блеск булыжников под ногами. — Вы не представляете, насколько... необычным для меня был этот случай. — Он сделал паузу, подбирая слова. — Вы стали первой в моем кругу... нет, пожалуй, первой вообще, кто не счел мое занятие сыщика чем—то постыдным или недостойным. Кто не смотрел на меня с жалостью или презрением за то, что я предпочел грязь переулков и запах смерти — гостиным залам с шампанским. Даже мой отец... — Голос Джулиана дрогнул, в нем прозвучала давняя, знакомая горечь. — Даже он видит в этом лишь бунтарство и позор для рода. Вы же... вы не просто не осудили. Вы помогли. С холодной точностью скальпеля, которой я искренне... восхищен. — Наконец, он рискнул взглянуть на нее. Профиль графини в вечернем полумраке был безупречен. — Ваш ум, ваша проницательность... они поразительны. И... — он запнулся, чувствуя, как жар разливается по шее под крахмальным воротничком, — ...и я был бы глубоко польщен, если бы вы позволили... продолжить наше знакомство. Вне рамок... следственных действий. —

Он замолчал, ожидая удара — вежливого, но неумолимого отказа. Леди Элеонора замедлила шаг. Она повернула к нему голову. В изумрудных глазах, всегда таких холодных, не было ни насмешки, ни осуждения. Был... интерес? Уголки её губ приподнялись в едва заметной улыбке. Она была подобна редкому зимнему солнцу.

— Мистер Элмвуд, — голос прозвучал мягче, чем обычно, — ваша прямота... не лишена определенного обаяния. Конечно, я не против продолжать наше знакомство. Интеллектуальный собеседник, способный оценить тонкости дедукции и не пугающийся сложных тем, — она чуть наклонила голову, — редкость даже в самых изысканных салонах. —

Радость, горячая и стремительная, накрыла Джулиана, заставив забыть о холоде и тяжелом взгляде отца.

— Тогда... — он сглотнул, — могу ли я в скором времени пригласить вас на чашку чая? В более... непринужденной обстановке? Без трупов и улик, — добавил он с робкой попыткой шутки. Изумрудные глаза блеснули искоркой искреннего веселья.

— С удовольствием, мистер Элмвуд. Я с нетерпением буду ждать вашего приглашения. —

Они дошли до кареты. Кучер спрыгнул с козел и распахнул дверцу. Леди Элеонора легко взошла на подножку, обернувшись на прощание. Её взгляд в последний раз встретился с взглядом Джулиана.

— До скорого. —

— До скорого, леди Сент—Клер. —

Глава 3 Призрачный чай Востока

Флит—стрит, 17. Контора Веббера: Консультанты по деликатным вопросам. 8 октября 1851 год.

Прошло несколько недель. Лондон, словно уставший старик, кутался в сизую дымку поздней осени, где дождь перемешивался с вездесущей копотью, оседая на камнях холодной влагой. Джулиан Элмвуд сидел за своим лабораторным столом в конторе Веббера, больше походившем на поле битвы после научного сражения, чем на рабочее место. Он только что водрузил увесистую папку с последними материалами по делу о «Неверной супруге» на край стола, откуда она явно угрожала сползти в лужу какого—то подозрительного фиолетового реактива. Бегать по всему Лондону за этой дамой, чья энергия и изобретательность в области адюльтера могли бы привести в восторг самого Веббера, оказалось испытанием даже для неуемной молодости.

Душою Джулиан был в порядке, но физически — выжат как лимон. Зато теперь у обманутого супруга—фабриканта были не просто основания, а целый арсенал неопровержимых улик для громкого бракоразводного процесса. Джулиан мысленно пожелал бедняге удачи — ему она понадобится куда больше, чем уставшему сыщику.

Он откинулся на спинку стула, пытаясь размять затекшую шею. Взгляд его серо—голубых глаз, обычно столь насмешливый и наблюдательный, блуждал по комнате, пока не наткнулся на перекидной календарь на стене. Листок с сегодняшней датой висел криво, подчеркивая небрежность. «Осталось всего несколько дней...— пронеслось у него в голове, и легкая дрожь, не связанная с осенним холодом, пробежала по спине. — Несколько дней до встречи с графиней Монтегю…».

После того сумбурного, опасного, но в конечном итоге успешного дела о шантаже и убийстве Арчибальда Фэрнсворта их пути не разошлись. Между ними завязалась оживленная переписка — сначала она проходила на сугубо деловую тему: нюансы расследований, интерес к некоторым аспектам криминалистики, эксперименты. Затем письма стали длиннее, в них начали проскальзывать осторожные личные наблюдения, тонкие шутки с его стороны и заметная оттепель — с её.

Джулиан давно вынашивал план пригласить графиню на чашку чая. Однако реализовывать его предстояло явно не в гостиной «Черной магнолии». Хотелось нейтральной, светской территории. Однако мысль о банальном посещении какой—нибудь респектабельной, но скучноватой чайной вроде «Ритца» или «Клэриджа» вызывала у него зевоту. Этого явно было недостаточно для такой женщины, как леди Сент—Клер.

И тут, словно сама Фортуна, уставшая от вечных экспериментов юноши, подбросила идеальный вариант. Одна из самых дорогих, эксклюзивных и успешных чайных Лондона, «Изумрудный Сад» (The Emerald Garden), располагавшаяся в самом сердце аристократического Сент—Джеймса, устраивала грандиозное событие: специальную выставку «Чудеса восточного чая».

Афиши, уже расклеенные по городу, обещали демонстрацию новейших и редчайших сортов, только что доставленных караванами и клиперами из самых глубин Китая и отрогов Гималаев в Индии. Говорили о «Золотых Воробьиных Язычках» императорского сбора, о загадочном «Лунном свете Дарджилинга», о пуэрах столетней выдержки, чей аромат сравнивали с землей после дождя. Это был не просто чай — это было путешествие, роскошь, экзотика, упакованная в фарфоровые чашки. Идеальная декорация для встречи со столь выдающейся молодой особой.

Конечно, билеты на такое мероприятие стоили как хороший костюм от Сэвил—Роу. Для сына баронета, живущего на скромную ренту, доходы от агентства и нерегулярные вознаграждения от клиентов, подобная покупка было серьезным расходом. Поэтому здесь Джулиан, обычно столь гордящийся своей независимостью, пустил в ход тяжелую артиллерию — связи отца и, что удивительнее всего, поддержку старшего брата Джеймса. Видимо, внезапная перспектива видеть брата в компании столь влиятельной и богатой вдовы, пусть и эксцентричной, перевесила обычное презрение к его образу жизни. Через пару дней на стол Джулиана легли два изящных билета на плотной кремовой бумаге, украшенных тисненым изображением цветущей ветви чайного куста и золотистыми иероглифами. Незамедлительно он написал леди Элеоноре, описав событие с присущим ему легким азартом, но без навязчивости. Ответ пришел быстро — краткое, элегантное согласие. Джулиан тогда позволил себе яркую улыбку победителя.

Часы пробили шесть. Рабочий день в конторе Веббера официально окончен. Коллеги разошлись. Шеф углубился в отчеты в своем кабинете, пропахшем портвейном и сигарами, доктор Пендлтон исчезла в своей «пещере» с микроскопом, наведя на Джулиана свой ледяной, оценивающий взгляд, словно изучая новый штамм бактерий. Джулиан чувствовал, как знакомое беспокойство начинает скручивать нервы тугими спиралями. Ему нужно было отвлечься, перевести дух перед вечером. Он спустился по скрипучей лестнице вниз, в уже затихающую типографию «Гриффин».