Александр Лазков – Бессмертная партия (страница 12)
— Вот как? — Джулиан уперся кулаком в подбородок и задумался — Вчера, судя по показаниям, он был в курительной. Один. В самое ключевое время. Сомнительное алиби… — Сыщик взял список из рук Томми. Бумага была мятая, с пятнами от чая и загибами по углам — явно побывала в карманах не одного информатора. Его взгляд пробежал по знакомым и незнакомым именам, остановившись на
Томми оживился: — Ах, да! Лорд Себастьян Вейн! Пустоцвет с громким титулом и пустыми карманами. За несколько дней до мероприятия заявился к Фэрнсворту, говорят, как ураган. Требовал крупную сумму, чуть ли не кричал в холле. Слуги уши затыкали. Подробностей не знаю, но скандал был знатный! —
Джулиан почувствовал знакомое щекотание азарта. Сейчас на руках у него три подозреваемы: конкурент с сомнительным алиби, озлобленный аристократ, требующий деньги и дама с плачевной репутацией. Возможно, кто—то из них был тем злополучным шантажистом или убийцей! Собрав всё, что только возможно для сыщика пришла пора задавать вопросы.
— Отлично! — Джулиан повернулся к товарищам. — Эллен, не могла бы ты сверить почерк на этом обрывке с подчерком Пенелопы Чизхолм? Джек, копай глубже. Хочу знать всё про этот водяной знак. А я, — его глаза сузились, в них засверкал стальной блеск охотника, — нанесу визит лорду Вейну, господину Уитни и миссис Чизхолм. Пора выяснить, что именно так взволновало мистера Фэрнсворта накануне смерти. —
***
Кабинет сэра Генри Уитни дышал не солидностью, а удушливым апломбом «новых денег». Полная противоположность ледяной элегантности «Черной Магнолии» или даже строгой функциональности кабинета Фэрнсворта. Громадная комната в особняке на Парк—Лейн была забита до отказа. Тяжелые дубовые панели с кроваво—красными вставками сатинового дерева, полки, гнущиеся под безвкусными золотыми безделушками и пыльными томами по финансам (явно нечитанными). Гигантский письменный стол, утонул в бумагах и роскошных папках. С краю стояла дорогая пепельница, переполненная окурками. Воздух был спертым, густым от: запаха дорогих сигар, тяжелого одеколона и чего—то ещё — самой осязаемой жадности, въевшейся в бордовый бархат штор.
За этим столом, словно разъяренный бык в дорогом, но плохо сидящем камзоле, восседал сэр Генри Уитни. Его лицо, обычно краснощекое от портвейна, сейчас пылало багровым гневом. Он даже не кивнул в сторону кресла, когда Джулиан переступил порог.
— Мистер Элмвуд! — Голос прогремел, как залп картечницы, едва Джулиан сделал шаг внутрь. — Честно?! Не пойму, зачем вы пожаловали! Вчера, в том цирке умирающего, я вам все сказал! Меня даже не было в зале, когда это случилось! — Он резко ударил по столу. Массивная золотая пепельница и хрустальный пресс—папье подпрыгнули, жалобно зазвенев. Джулиан, игнорируя отсутствие приглашения, с нарочитой небрежностью опустился в глубокое кожаное кресло. Его расслабленная поза, контрастирующая с яростью хозяина, казалось, подлила масла в огонь.
— Ваш давний конкурент… — ровно начал Джулиан, слегка прищурив серо—голубые глаза. — выступал с речью. Важной, как я понимаю, для определенных финансовых потоков. А вы… — он слегка наклонил голову, вопросительно подняв бровь, — просто решили её пропустить? Засели в курительной? В гордом одиночестве? —
— Да! — рявкнул Уитни, вскакивая так, что кресло откатилось назад. Кулаки сжались до побеления костяшек, вены на толстой шее вздулись, как канаты. Он зашагал по кабинету, тяжело дыша, будто загнанный зверь. — Посмотрел бы я на вас, молодой человек, если б какой—нибудь лысый упырь вырвал у вас из—под носа сделку всей жизни! Ту самую, что должна была обеспечить компанию ещё на годы! — Он резко остановился, уперев руки в стол. Горящий взгляд впился в Джулиана. — Если бы только мог… — он с силой выдохнул, словно выпуская сжатую ярость, — сам бы придушил Арчибальда Фэрнсворта голыми руками! Но, увы, не успел! — В голосе одного из подозреваемых бушевала первобытная злоба, смешанная с горечью поражения.
Молодой сыщик не дрогнул: — Понятно, — кивнул он, сохраняя голо ровным, как гладь озера перед бурей. — Знаете, незадолго до инцидента, в разговоре со мной мистер Фэрнсворт обмолвился о стервятниках из Сити, которые только и ждут, чтобы разорвать его на куски. Вы не в курсе, что именно он имел в виду? — Джулиан сделал паузу, ловя реакцию. Уитни замер. Багровый гнев на лице сменился мрачным, почти удовлетворенным раздумьем. После чего толстяк фыркнул, — коротко и презрительно.
— Ха! — Он тяжело опустился в кресло, с грохотом отодвинув папку. — Вы были слишком молоды, мистер Элмвуд, чтобы помнить эту грязную историю. Лет так тридцать назад, была тут небольшая шахта в Пенделтоне. Тогда никто и предположить не мог, что Джону Фицджеральду с братьями Стивенсон удастся сделать её ключевой шахтой по угледобыче в регионе. — С видом знатока он достал сигару, откусил кончик и не спеша зажег. Густой дым заклубился облаком.
— Шахта казалась перспективной, однако у неё были серьезные проблемы с проникновением воды. И вот, в начале 20—х годов, когда дела пошли под откос, её и решили продать. Сделку проводил махонький, но прыткий банк, где и начинал Арчибальд. Ещё не паук, а так паучок. — Уитни язвительно усмехнулся. — Одним из покупателей был его давний знакомый — граф Монтегю… — Уитни нарочито выделил слово, — Не знаю, что у них там не заладилось, не мне их судить. Однако факт остается фактом: до появления сэра Фицджеральда шахту закрыли, а рабочих просто выгнали. — Он выпустил струю дыма к потолку. — Слыхал, несколько рабочих, что остались без последней гроши даже покончили с собой. — В его голосе не было и тени сожаления. Джулиан же мысленно соединял нити:
— Благодарю, мистер Уитни, — Джулиан легко поднялся. Его лицо было маской невозмутимости. — Ваше свидетельство оказалось крайне полезным. — Он слегка подчеркнул слова, давая собеседнику понять, что оценил ценность и возможную предвзятость информации. — Всего вам доброго. Удачи с новыми контрактами. — Последняя фраза прозвучала с едва уловимой, ледяной иронией. Не дожидаясь ответа, Джулиан вышел из душного склепа тщеславия и гнева, оставив сэра Генри Уитни в клубах сигарного дыма.
На улице, вдохнув полной грудью прохладный, пропитанный углем воздух Лондона, он достал записную книжку. Карандаш быстро вывел:
Упоминание покойного графа вызвало легкую тревогу. Теперь вмешательство леди Элеоноры, как его вдовы, казалось не столь благородным. Заманить Джулиана она могла и ради того, чтобы прикрыть грехи мужа. Однако только у неё был доступ к документам по старым сделкам графа… если они сохранились. Ни медля и секунды, Джулиан отправил срочное прошение в поместье «Черная Магнолия» с просьбой получить разрешение изучить документы по сделкам с шахтами Мидленда.
***
Закусочная «Уголок Устрицы» на Темпл—Плейс была пристанищем тех, кому некуда больше податься. Сюда джентльмены заглядывали лишь в минуты крайней нужды или полного отчаяния. Воздух был пропитан смрадом пережаренного жира, дешевого джина и сырой, осыпающейся штукатурки. За стойкой, покрытой липким налетом, дремал хозяин. Салфетка на его плече свисала, как белый флаг капитуляции перед грязью. В углу, под чадящей керосиновой лампой, за столом, затянутым клеенкой, сидел Себастьян Вейн.
Он был живой карикатурой на упадок аристократии. Дорогой, но безнадежно мятый камзол с бархатными отворотами висел на нем бесформенным мешком. Шелковый галстук болтался развязанной петлей, крахмальный воротничок пожелтел и съехал набок. Перед ним стоял четвертый — или пятый? — стакан мутного джина, а в жестяной пепельнице тлел окурок — последний шик перед полным крахом. Лицо, когда—то привлекательное, теперь было одутловатым, с паутиной красных прожилок на щеках и мутными, невидящими глазами. Он беззвучно шевелил губами, покачиваясь на шатком стуле в такт собственному бормотанию.
Джулиан, скинув плащ на вешалку у входа (здесь он казался бы гротескным маскарадным атрибутом), подошел бесшумно. Присел на соседний стул так близко, что уловил кисловатый запах перегара и немытого тела, смешанный с едва уловимыми нотами дорогого, но безнадежно перебитого одеколона.
— Мистер Вейн? — произнес Джулиан ровно, но достаточно громко, чтобы перекрыть гул кухни и шипение сковородок.
Себастьян медленно повернул к нему голову. Взгляд скользнул по молодому лицу, безуспешно пытаясь поймать фокус. Губы искривились в пьяной усмешке.
— Чего тебе… кто бы ты ни был… — голос хрипел, а слова спотыкались друг о друга. — Проваливай. Места мало… да и джин на исходе… —
Джулиан сделал вид, что не расслышал грубости. Он поймал взгляд сонного хозяина, кивком указал на стакан Вейна. Поставив свежий стакан перед лордом, продолжил с нарочитой легкостью: — Проходил мимо, мелькнуло знакомое лицо — вот и заглянул. Заведение… колоритное. — Закопченные стены, потолок с клочьями паутины, что колыхались от сквозняка.