Александр Ладович – Мономах. Сильный духом (страница 15)

Три дня после этого великий князь не выходил из своих покоев.

2 мая 1073 года, в день празднования годовщины канонизации первых русских святых – мучеников-страстотерпцев благоверных князей Бориса и Глеба, в Киеве состоялась торжественная церемония закладки каменной Успенской церкви Печерского монастыря. Великий князь Святослав Ярославич лично дал старт началу строительства и выкопал часть рва для фундамента будущего монастыря. В этом благом деле принял участие и Владимир Мономах, который приехал из своего нового княжеского города Турова. Как и великий князь, Владимир Мономах выкопал часть рва для фундамента будущего монастыря, передал для строительства крупную сумму денег и привез с собой искусных мастеров в строительстве каменных храмов.

После торжеств, проведя в гостях у отца несколько дней, Мономах уехал обживаться в свой новый город Туров.

Полгода на Руси все жили в согласии друг с другом. И лишь поздней осенью появились новости, которые всколыхнули не только последние засохшие листья на деревьях, но и легкую дымку спокойствия в Киеве. Природа везде увядала и готовилась ко сну, но один человек, знакомый всем на Руси, не увядал, а, наоборот, пытался возродиться. Возродиться из политического небытия. Этот человек – Изяслав Ярославич. После того как его обманули и, взяв деньги, но отказав в помощи, попросту ограбили в Польше, он продолжил поиски союзников. Эти поиски привели его в Германию. Осенью 1073 года Изяслав Ярославич объявился при дворе германского короля Генриха IV. Чем закончится очередная авантюра бывшего великого князя, было неизвестно. Одно было ясно: тонкая мирная нить на Руси может оборваться в любой момент.

В январе 1074 года из Германии от короля Генриха на Русь к великому князю Святославу Ярославичу прибыли послы. В своем письме Генрих вежливо, но настойчиво просил Святослава вернуть великокняжеский престол старшему брату Изяславу. В случае отказа Святослава Генрих намекал на возможность применения с его стороны более решительных мер. Великий князь не лежал в Киеве на лаврах победителя. Он внимательно следил за политической и военной обстановкой в странах Европы. Поэтому ему была хорошо известна конфронтация и расстановка сил на данный момент.

Король Германии Генрих IV был очень деятельным и амбициозным правителем, поэтому у него были как союзники, так и противники. Злейшим врагом Генриха был польский князь Болеслав II. Напряжение во взаимоотношениях между этими правителями возросло до такой степени, что стороны готовились вступить в войну друг с другом. Внутри собственного государства Генрих вел долгую и изнурительную борьбу с саксами. Еще одним непримиримым врагом германского короля был римский папа Григорий VII, который не ограничивался своим верховенством в духовных делах, а еще и активно вмешивался в дела светской власти. Григорий грозил королю Генриху отлучением от церкви. Единственным союзником германского короля был чешский князь Вратислав II, который вел войну с их общим врагом, польским князем Болеславом.

Великий князь Святослав Ярославич прекрасно понимал, что ни о какой реальной военной помощи со стороны германского короля Генриха Изяславу не может быть и речи. Тем не менее Святослав решил подстраховаться и отправил с послами богатые подарки германскому королю. В Германии для Изяслава было все предрешено. Получив богатые дары из Киева, германский король тут же указал на дверь бывшему великому князю. И снова поплелся невезучий Изяслав куда глаза глядят. Только вот что делать дальше? Ситуация усложнилась до предела. Увезенной из Киева богатой великокняжеской казны больше нет. А власть продолжает манить. Что предложить в обмен на военную помощь? И ничтожная душонка Изяслава нашла выход.

Наступила весна 1074 года. Из Чернигова прибыл гонец. Мономах стал читать письмо от отца. С первых же строк Владимир узнал, что у Всеволода Ярославича и его жены Анны родилась третья дочь, Мария. У молодого князя заблестели слезы радости на глазах. Он прервал чтение и отложил письмо. Выйдя на свой княжеский двор, Владимир сразу же получил богатую порцию весеннего настроения из теплых солнечных лучей, пения птиц и ароматного воздуха, насыщенного запахами цветущей яблони и вишни. Казалось, душа молодого князя расцвела в эту минуту вместе с природой. Он сделал пару шагов и услышал чириканье птицы. Владимир оглянулся. Под крышей княжеского терема ласточки вили гнездо. Пара маленьких птичек, словно пчелки-труженицы, старательно обустраивали свой будущий домик. Мономаха умилила и растрогала эта картина. Снова слезинки заблестели на глазах молодого князя.

Вернувшись в дом, Мономах продолжил чтение письма от отца. Лицо его стало серьезным. Он в задумчивости провел рукой по густой бороде.

– О-о-о… Вот так дядя… Понесло так понесло… А еще старшим в роде называется… Такой не то чтобы Русь католикам отдаст, он душу дьяволу продаст и глазом не моргнет. Страшный человек.

Мономах прочел от отца: «Дядя твой старший, Изяслав, к папе римскому Григорию пришел и за помощь в возвращении великокняжеского престола Русь ему предлагал в залог, точно монету разменную».

Радости римского папы не было предела. Всю Русь на блюдечке с золотой каемочкой сам великий князь предлагает. Григорий не верил собственным ушам, что наяву слышит это. Самому князю Изяславу хитрый Григорий вида, конечно, не подал и не выдал своего восторга. В обтекаемых фразах, витиеватыми речами Григорий пообещал, что постарается что-нибудь сделать для князя. На деле же он был лично готов примириться со своим заклятым врагом, германским королем Генрихом, помирить Германию с Польшей, да и вообще перемирить кого угодно, лишь бы не упустить столь выгодный шанс. Немедленно помчались гонцы в Германию к Генриху, в Польшу к Болеславу, в Чехию к Вратиславу. Всех этих правителей римский папа Григорий с небывалой любезностью просил и даже требовал вернуть богатства изгнаннику Изяславу и как можно скорее оказать ему военную помощь для возвращения великокняжеского престола.

Мономах ужаснулся. До чего жажда власти может довести человека! Нижнего предела, до которого могут опускаться люди в погоне за своими тщеславными устремлениями, казалось, вовсе не существует.

На следующей неделе Владимир поехал к отцу в Чернигов. Торжества по случаю рождения дочери дополнялись политическими переговорами. Мономах обсудил с отцом поведение своих дядей. Бывший великий князь Изяслав обретался где-то в странах Европы и был готов ухватиться за любую спасительную соломинку, лишь бы вернуться на олимп власти. Святослав же чувствовал себя совершенно комфортно в Киеве и был готов пойти на любые козни и интриги, лишь бы эту власть не потерять. Два родных брата, ведомые жаждой всевластия, стали заклятыми врагами. Ни один ни другой сдаваться и уступать своему противнику не собирался. Было ясно, что они готовы идти до конца. Только где этот конец и через какие грани и жертвы они еще переступят, никто не знал. Это и пугало князя Владимира Мономаха.

Две недели длились торжества в Чернигове. Владимир уже заскучал по своему Турову. Но черниговский князь все еще не отпускал его. Мономах хорошо знал своего отца и понимал, что у Всеволода Ярославича есть какой-то нерешенный вопрос, но он чего-то ждет. Наконец, встретив очередного гонца, прочитав какие-то новости, Всеволод пригласил сына на разговор.

– Сын мой, пишет мне сестра твоя двоюродная, принцесса Дании Ингигерда. В Дании, при дворе короля Свена, уже 8 лет живет его племянница Гита. У девушки трагическая судьба. 8 лет назад ее отец, последний англосаксонский король Англии Гарольд, погиб в бою с нормандскими завоевателями. Норманны победили, и Гита вместе с двумя братьями бежала из Англии. Их мать Эдита, которую за красоту прозвали Лебединая Шея, осталась в Англии и скоро была убита норманнами. Со временем оба брата Гиты погибли. Теперь эта девушка абсолютная сирота. Моя племянница, принцесса Ингигерда, сообщает, что Гита твоя ровесница. Она хороша собой, но, главное, эта девушка с добрым, отзывчивым сердцем и чистой душой. Судьба закалила ее, и у Гиты сложился сильный характер. Она хорошая хозяйка и может стать прекрасной хранительницей домашнего очага. Если ей дать заботу и любовь, она станет верной и надежной помощницей своего мужа, любящей и заботливой матерью. Сын мой, не хочешь ли ты взять эту девушку себе в жены?

Румянец выступил на щеках молодого князя Владимира. Он хотел что-то сказать, но отец перебил его:

– Не забывай, сын мой, что в будущем, если, не дай Бог, у тебя случится распря с кем-то из князей, ты не сможешь обратиться за военной помощью к влиятельному тестю, как это делают многие князья.

– Мне не военные союзники, а верная и надежная жена нужна, – решительно ответил Мономах. – Я возьму эту девушку себе в жены! – добавил Владимир.

Отец и сын немного помолчали.

– Что касается межкняжеских распрей, – начал говорить Владимир, – я не хочу ни с кем воевать внутри своего Отечества, а если все же такая ссора случится, то я точно не собираюсь приводить иноземные войска русскую кровь проливать. В войне же по защите Руси от половцев, поляков или еще какой внешней угрозы мне вся Русская земля в помощь будет.