Александр Ладович – Мономах. Сильный духом (страница 16)
– Молодец, сынок! – сказал Всеволод Ярославич, одобрительно кивнув головой и радушно похлопав Мономаха по плечу.
Еще через пару дней Владимир уехал к себе в Туров. Прибыв домой, Мономах с любовью наблюдал за ласточкиным гнездом, из которого часто выглядывали желторотые птенцы. Молодой князь думал, что, даст Бог, скоро и его дом превратится в уютное гнездышко, которое со временем наполнится детьми.
Так в повседневных хлопотах лето сменила осень, а ей на смену пришла сонная зима. В Турове, Чернигове, Смоленске и Переяславле – везде на Руси люди радовались собранному урожаю, заготовленным дровам на зиму и самому главному, что их родные и близкие живы и здоровы. Не много человеку для счастья надо.
Но есть такие люди, для которых тихая и спокойная жизнь хуже некуда. Им нужны страсти, нужно кипящее жерло вулкана, крики, овации, признание толпы, а иначе и жизнь как будто вовсе не жизнь. Таким человеком был великий князь Святослав Ярославич. От потенциальных врагов он откупился. Последние надежды старшего брата Изяслава превратил в пыль. Что дальше? Этого мало. Так стало скучно жить. Кровь в жилах начала застаиваться.
Долгим зимним вечером Святослав Ярославич наедине сам с собой откровенно рассуждал:
– То ли дело были времена у предков моих. Олег Вещий, Игорь Старый, Святослав Игоревич, Владимир Красно Солнышко, Ярослав Мудрый – все они водили рати на Царьград. Святослав громил Хазарский каганат, ясов, касогов, печенегов и болгар. Владимир Красно Солнышко брал приступом греческий Херсонес. Гремела слава Руси, а впереди нее летела слава о выдающихся князьях. О них слагали легенды, пели песни. А что у меня? Ну, князь я, и что? Отнял хитростью и коварством великокняжеский престол у своего простоватого брата. А дальше-то что? Кто слагает обо мне легенды? Кто поет песни о моих подвигах? Кто в Европе знает о князе Святославе Ярославиче? Нет! Так больше жить нельзя! Надо срочно что-то менять! Надо вколачивать себя в историю! С чего начать? К чему подступиться? Вершить что-то на Руси? Нет. Не тот масштаб. Не такого полета птица великий князь Святослав Ярославич! Царьград? Высоковат для начала. Скандинавские страны далеки от Киева. В Европу надо идти. Что там? Все друг с другом воюют. Так надо разбить кого-то хорошенько! Увековечить славу о себе! Но… для начала можно и не самому ввязываться в бой. Ведь, будучи великим князем, достаточно только организовать военный поход. Отправить войска, а уже в случае успеха кто посмеет отнять лавры победителя у великого князя? Кто потом будет разбираться, ходил ли сам Святослав в этот поход или не ходил? Главное, что во времена моего великого княжения свершилось это событие. Мое имя войдет в анналы истории! А мелочи неважны. Так, план хороший. Надо действовать! Не упустить момент, пока Европа сама себя в войнах разрывает на части. А кого поддержать? Кого бить? Ясное дело! Поддерживать надо сильного, а бить слабого, чтобы успех был наверняка. Хорошо. Сам я не пойду. Слишком велик риск. Тогда кого послать? Кому доверить возглавить рать? Брату? Нет! Он тряпка! С ним больше позора на свою седую голову найдешь. Кого же тогда? Сыновей? Да кто из них в каком деле участвовал? Вдруг не получится. Надо так, чтобы наверняка. Может, сын Олег справится? Нет. Он хоть и храбрый князь, однако слишком вспыльчивый, и опыта опять же водить дружину нет никакого. Ведь поход в чужую страну – это не бой с соседним князем внутри Руси. Там целая наука. Надо быть и полководцем, и дипломатом, и в хозяйственной стороне вопроса хорошо разбираться. Погоди-ка! Мономах! Вот кто справится! Дружины он водил, поляков по Червенской Руси гонял, воины его уважают и любят. На переговоры с Изяславом в Сутейск тоже он ездил, да и Червенский край он же за год отстроил. Князь Владимир Мономах! То что надо! Он дело грамотно обернет, и успех будет гарантирован! Жаль, что не сын он мне! Племянник все же тоже ко мне имеет отношение. Не доверяю я ему, как мог бы доверить родному сыну. Хоть он и с добрым сердцем и чистой душой. Все равно. Где племянник, а где родной сын? А пошлю-ка я Мономаха старшим, а с ним сына своего Олега! Вот так будет то что надо! Можно начинать вести переговоры. С кем? Поляки сейчас с чехами воюют. Вот я в союзе с поляками-то чехов и разобью. Надо с Болеславом о союзе договориться перво-наперво. Пока это дело лучше оставить в тайне. Вдруг Болеслав откажется или еще что не заладится. А Мономах – так он всегда готов. Дружина его также легка на подъем. За сутки собрались в Сутейск против этих же поляков стоять пять лет назад! Да и во Владимире-Волынском, считай, через пару часов в поход выступили. Дам я ему в укрепление часть дружины из Киева, да отец его даст дружину из Чернигова, да из его родного Переяславля рать выступит. Олег, сын мой, со своей владимиро-волынской дружиной с ним пойдет. Великая сила соберется в единый кулак! Не устоять Вратиславу!
К осени 1074 года военный союз Польши и Руси был готов. Выступать решили в следующем году.
С начала 1075 года личная жизнь князя Владимира Мономаха закипела так, что иногда он не узнавал сам себя и своего отца. Все началось с письма из Чернигова. Всеволод Ярославич писал сыну, что дело со свадьбой решено удачно и к лету этого года невеста уже будет на Руси. С этими словами черниговский князь звал к себе сына, чтобы обсудить детали предстоящей свадьбы. Владимир безотлагательно выехал к отцу. Через пару дней встретились. Отец обнял сына.
– Ну, сын мой, свершилось! Сестра твоя двоюродная Ингигерда пишет, что со стороны невесты препятствий нет, сама Гита выразила свое согласие выйти за тебя, да и датский король Свен поддержал ее в этом выборе. В июне сыграем свадьбу. Отмечать будем у меня, в Чернигове. Уж для сына своего любимого я постараюсь на славу! Пир на весь мир греметь будет! Лишь бы ты, сынок, жил счастливо со своею женою. По случаю такой радости души моей приглашу я на торжества князей всего Рюрикова рода со всей Руси. И простой люд честной, все, кто пожелает, пусть приходят. Никому ни в чем не откажу! Брата своего старшего, великого князя Святослава Ярославича, я уже уведомил о грядущей свадьбе. Да только о масштабах торжества, какое хочу устроить, еще не рассказывал. Со дня на день он ко мне в гости приедет, тогда и расскажу.
Не успел Всеволод Ярославич договорить эти слова, как ему сообщили, что брат его уже подъезжает. Всеволод с сыном вышел встречать Святослава Ярославича.
– Пойдем, брат мой любезный, к столу. Мы с сыном как раз обсуждали торжества.
– Какие торжества вы обсуждали? – спросил Святослав, усаживаясь поудобнее за богато накрытый стол.
– О свадьбе сына своего я уже говорил тебе. С невестой гости дорогие из Дании приедут. Король Свен и племянница моя Ингигерда выразили желание порадовать нас своим приездом. Тесть мой, хан половецкий, обещал приехать. Ну, уж я надеюсь, что и род наш Рюриков со всей Руси-матушки съедется. Гонцов по всей земле отправлю оповещать люд честной, пусть все отметят свадьбу сына моего любимого.
– Прекрасная идея! – поддержал Всеволода Святослав. – Болеслава, польского князя, тоже пригласить надо, раз уж мир мы с ним заключили.
– Да, конечно, – согласился Всеволод.
Тщеславного Святослава идея пробила молнией:
«Как?! Как на таком событии, организованном с грандиозным размахом, в присутствии не только русских князей, но и правителей из Европы, Скандинавии и из Половецкой степи, великий князь Святослав Ярославич будет в качестве гостя? Нет! Это недопустимо!»
– А знаешь что, брат мой. Пожалуй, выкажу я любовь и уважение племяннику своему любимому, сыну твоему, князю Владимиру Всеволодовичу, и закачу пир на весь Киев. Давай, брат, сделаем это радостное событие достоянием всей нашей Руси и отпразднуем его в сердце нашей Родины, в стольном городе Киеве?!
Всеволод Ярославич и Владимир немного смутились от такого поворота развития событий. Святослав заметил заминку своего брата и племянника и решил дожимать ситуацию до безоговорочной победы:
– Уважь, брат мой любезный! Не откажи мне в милости! Позволь выказать любовь к тебе и сыну твоему!
Когда ему нужно было, Святослав был мастер лести. Всеволод и Владимир молча поглядели друг на друга. Видя, что дело может сорваться, Святослав пошел ва-банк.
– Нешто гнев вы на меня какой имеете? И обидеть меня хотите отказом своим? – Святослав изобразил из себя жертву и наигранно замигал глазами, пытаясь выдавить из себя скупую слезу.
– Хорошо, брат, – сдался слабохарактерный Всеволод. – Будь по-твоему! Давай в Киеве устроим праздник!
Святослав торжествовал. Он так же наигранно кинулся обнимать младшего брата и своего племянника, слезливо приговаривая:
– Спасибо, брат мой любезный! Спасибо тебе за то, что уважил просьбу мою! Честь великую ты мне оказал, брат мой. Сын твой не просто любимый мой племянник, я его как своего родного сына почитаю за доброту сердечную, за душу его белоснежную! – И снова всхлипнул Святослав для большей убедительность.
– А что, великий князь Святослав Ярославич, – обратился Мономах к своему дяде, – раз по такому случаю вознамерились вы с отцом моим любимым собрать воедино семью нашу большую и со всей Руси, и из стран ближних и дальних, может быть, увенчаете вы праздник этот прощением всеобъемлющим? И простите брата своего старшего? Примите его. Родной же все-таки он вам. Если не на великий престол возведете, то хотя бы простите друг друга и позвольте ему просто вернуться на Родину и жить на родной земле. Если и не в Киеве, то хоть в каком другом городе земли Русской.