Александр Ладович – Мономах. Сильный духом (страница 14)

Заночевали в Сутейске. Ранним утром Мономах собрал всю свою дружину и разделил на три сильных отряда. Первый был отряд богатыря Ставра, второй неустрашимого Ратибора, а третий князь Владимир возглавил сам. Так и пошла дружина Мономаха по землям Червенской Руси бить и изгонять воров-душегубов поляков. Этой осенью русская рать побывала во многих городах, селах и деревнях Червенского края, самые крупные из которых Червен, Перемышль, Теребовль, Львов, Галич, Сутейск, Берестье, Белз, Холм, Дорогочин, Санок и Кросно.

Осенью, выгнав всех поляков из Червенских земель, Мономах вернулся во Владимир-Волынский и надеялся за зимние месяцы насладиться тишиной и спокойствием. Однако снова тишина оказалась непродолжительной на Русской земле. В марте 1073 года Святослав и Всеволод прогнали своего старшего брата Изяслава Ярославича из Киева.

Инициатором произошедшего раздора стал самый амбициозный из трех братьев, черниговский князь Святослав Ярославич. Один он не решался выступить против своего старшего брата, великого князя Изяслава Ярославича. Поэтому Святослав подговорил самого младшего из братьев, слабохарактерного и ведомого, переяславского князя Всеволода. Аргументировал Святослав тем, что их старший брат, давний друг поляков и лично польского князя Болеслава, преследуя коварные планы, теперь помирился с другим вечным врагом Ярославичей, полоцким князем Всеславом. В союзе с этими двумя недругами Изяслав готовит заговор против своих младших братьев. Наконец Святослав убедил Всеволода опередить своего старшего брата Изяслава и прогнать его с великокняжеского престола в Киеве. Что и было сделано в марте 1073 года.

Изяслав Ярославич, прихватив с собой всю богатую великокняжескую казну, снова бежал за помощью в Польшу. Святослав перебрался в Киев и занял великокняжеский престол, а младший из Ярославичей, Всеволод, получил Чернигов. На правах старшего в роде, новый великий князь Святослав Ярославич провел перераспределение земель и княжеских столов на Руси. На место князя Владимира Мономаха, отстроившего к тому времени Владимир-Волынский, Святослав отправил своего сына Олега. Самому Владимиру Мономаху новоиспеченный великий князь дал в удел Туров, также находящийся в Западной Руси. Этот город был, несомненно, важным, но он значительно уступал по богатству и политическому весу Владимиру-Волынскому и Смоленску, которыми ранее управлял Мономах.

Казной, вывезенной из Киева, Изяслав надеялся купить себе союзников для борьбы с братьями. Однако череда невезений продолжилась у него и по прибытии в Польшу. На этот раз польский князь Болеслав, взяв богатые дары у Изяслава, отказал ему в помощи. Летописец сообщает: «Еже все взяша ляхове у него, показавше ему путь от себе». Морально избитый Изяслав не желал мириться с потерей великокняжеского престола и продолжил поиски союзников в других западноевропейских странах.

Старинный город Туров был основан у слияния двух рек Язды и Струмени, притоков реки Припяти. Земли, где он расположен, населяло восточнославянское племя дреговичей. По преданию, название город получил от правящего здесь князя Тура. Впервые Туров упоминается в документах еще в 980 году.

Владимир Мономах легко воспринял вести о том, что ему необходимо перейти на княжение в другой город. Он считал свою миссию во Владимире-Волынском и Червенской Руси выполненной. Край утешен и заново отстроен. Набеги неприятеля жестко пресечены, соседние ляхи получили заслуженный урок. Неторопливые сборы заняли чуть больше недели. Мономах встретил прибывшего вместо него на княжение во Владимир-Волынский сына Святослава Ярославича, Олега, и, передав ему бразды правления, со спокойной душой пошел в Туров.

Новый великий князь Святослав из кожи вот лез, чтобы показать всем, что теперь именно он, а не кто иной, является самым главным князем на Руси. Повод для торжества ему долго ждать не пришлось. Великий князь Святослав Ярославич решил отметить с размахом годовщину канонизации первых русских святых – мучеников-страстотерпцев благоверных князей Бориса и Глеба, покровителей всей Русской земли. По всем городам, селам, деревням и весям Руси были отправлены гонцы, приглашавшие всех желающих принять участие в торжествах в Киеве.

В конце апреля 1073 года в Киеве, как и год назад, собрались все князья Рюрикова рода, за исключением бывшего великого князя Изяслава Ярославича и его семьи. Не обошел вниманием Святослав и того, кого еще вчера обвинял в интригах против него, полоцкого князя Всеслава. Всеслав принял приглашение и прибыл в Киев со всей семьей, тем самым показывая свою расположенность к новой власти.

Праздник, задуманный для показа тщеславия Святослава, неожиданно для него самого оказался под угрозой срыва. В распри трех братьев Ярославичей вмешался игумен Печерского монастыря – Феодосий Печерский. Церковный пастырь отказался благословлять Святослава. Для великого князя ситуация стала критической. Если бы Феодосий Печерский прилюдно обвинил Святослава в злодействе и нарушении завещания их отца, Ярослава Мудрого, это был бы конец. Проще было бы уйти к половцам в степь и там княжить, чем оставаться в Киеве. Святослав взбеленился от ярости. Но делать было нечего. Феодосий Печерский – непререкаемый авторитет для всей Русской земли. Святослав пошел к старцу на поклон. Феодосий не принял великого князя. Святослав и вовсе растерялся. Много всевозможных сложностей он мог себе представить на пути к собственному величию, а такое развитие событий никак не предвидел. Великий князь второй раз пошел на поклон к старцу, Феодосий был непреклонен и снова не принял Святослава.

«Все. Делать нечего. За что боролся, на то и напоролся. Из князя в грязи», – в отчаянии подумал Святослав.

Вдруг на великокняжеском дворе появился инок из Печерского монастыря. Это был Лазарь. Святослав узнал в нем былого прославленного витязя Твердислава. Теперь Лазарь был кротким и смиренным иноком. Святослав тут же пал на колени и пополз целовать ноги старцу. Лазарь величественным жестом остановил его:

– Что же ты, княже, от добра добро ищешь? Чем же не сиделось тебе в стольном Чернигове? Отчего на брата своего единоутробного руку поднял? Разве забыл ты, княже, мудрые слова отца своего, Ярослава? Отец завещал вам любить друг друга и жить мирно друг с другом. Предрекал он вам, что если будете жить в распрях, ссорах и ненависти, то погибнете сами и погубите землю отцов и дедов своих.

– Я… Он… Мне сказали… Донесли… Я не хотел… Я… Он… Меня… – Святослав потерял дар речи. Он ползал по полу и не мог двух слов связать.

– Полно тебе, княже, – спокойно промолвил Лазарь. – К игумену Печерского монастыря Феодосию сейчас же иди. Зовет он тебя. Кайся, княже. Моли Господа Бога грехи отпустить твои великие.

– Я… Прости… Я… Храм…

Теперь уже слезы перекрыли горло Святослава. Он ревел, сжимал в кулаках дорогие ковры и бился лбом о дубовые доски.

– Полно тебе, княже, – снова размеренно произнес Лазарь, – ступай к игумену Феодосию.

Святослав вскочил на ноги, беспрерывно отвешивая земные поклоны, расцеловал руки Лазарю и, не прекращая кланяться, стал пятиться к выходу. Выскочив во двор с взъерошенной бородой и шевелюрой на голове, с выпученными красными от слез глазами, без шапки, в чем был, без памяти, стремглав побежал в Печерский монастырь к игумену Феодосию.

Великий князь пришел к почитаемой во всей Русской земле обители. Издали завидев высокого высохшего седовласого игумена Феодосия, Святослав упал на колени. Игумен медленным жестом показал князю, чтобы тот встал на ноги и подошел ближе. Святослав встал, семеня на месте, еле-еле передвигая ногами, будто по колено увяз в глине, с трудом приблизился к Феодосию и снова пал ниц.

– Встань, княже! – твердым густым голосом сказал старец.

Святослав не решался даже оторвать взгляд от земли, а не то чтобы встать.

– Ну же, княже, встань, – повелительно промолвил игумен.

Святослав робко поднялся с колен, но взор все еще боялся поднять.

– Зачем, княже, живешь, как злодей лихой? – тихо, но властно спросил Феодосий Святослава.

Голос старца пронял князя до костей. Душа выворачивалась наружу. Святослава затрясло, как в лихорадке.

– Й… я… я… – снова замямлил Святослав.

– Слова твои не стоят ничего. Дела показывают истинную сущность человека.

Святослав упал, как подкошенный. Его трясло. Казалось, он не в себе, рассудок покинул его.

– Надеюсь, не все потеряно с тобой. Еще не до конца загубил ты душу свою делами черными.

Святослав затряс головой. Было непонятно, лихорадит ли его, или это он сознательно кивает, соглашаясь со словами старца.

– Не приходи ко мне больше, княже. Но людям я не скажу этого. Не для тебя ради, а Руси во благо. Ты, княже, брата своего старшего выгнал, войну затеваешь, кровью умыться хочешь. Не по-христиански это.

Корчащийся на сырой земле Святослав затих.

– Церкви святые с правителями земными в мире должны жить. Ибо мы души и сердца людские к Господу Богу нашему направляем, а вы земными страстями управлять должны.

Было видно, что Святослав каждой клеткой своего организма впитывает слова игумена.

– Повторю тебе, княже. Дел твоих черных не одобряю я. Пока с братом своим не помиришься, за благословением не приходи ко мне. Но, если люди ссору между нами с тобой увидят, другие князья восстанут на тебя, как ты восстал на брата своего. И пойдет отец на сына, а брат на брата. И прольется кровь людей безвинных. Не могу допустить я этого. Оттого приду я на праздник, тобой устраиваемый. Возьму грех на душу ради мира и спокойствия на Русской земле.