Александр Крылов – Я - Монстр (страница 3)

Посмотрел на его пульсирующую жилку на шее. Теплая точка на сером фоне. Скучно ли мне? Вряд ли он хочет знать ответ.

— Разберусь. Уходи. Свяжусь позже, — бросил я.

Сергей кивнул и быстро растворился в руинах. Видно было, как у него плечи расслабились, когда он спиной ко мне повернулся. Зря.

Двадцать минут. Три цели. Две девки.

Я сорвался с места. Посмотрим, какой там «огонек» у этой Лики.

/////

Ноги сами несли меня вперёд. Ледяной воздух обжигал лёгкие, но мысли работали чётко, почти машинально. Сергей был прав — позиция в промзоне идеальная. Глухое место. Если всё провернуть здесь, «Свобода» даже не поймёт, в какую дыру провалились их бойцы.

Вколачивал берцы в землю так, что лёд крошился в пыль. Мир вокруг превратился в серую размытую полосу: колючие кусты, обглоданные руины, пустые глазницы окон. Я шел не по дорогам — резал напрямик через заборы и дворы, как пуля, выпущенная в упор. Ветер свистел в ушах, но моё восприятие было заточено на другое.

Погода начала портиться. Метель — это хорошо. Это мне на руку.

Вслушивался в тишину не ушами, а всем существом. Вирус внутри работал как радар, сканируя пространство. Я лениво отсекал холодные, тусклые «пятна» бродячих зомби и искал живое тепло. Яркие сгустки агрессии, ярости и страха.

Нашел. В пятистах метрах впереди пульсировали пять маячков. Три — тяжелые, колючие, пропитанные вонью самомнения. И два других — слабые, горящие болью и отчаянием. Но один из них тлел по-особенному — упрямый уголёк, готовый вспыхнуть в любой момент. Лика.

Я замедлился, превращаясь из урагана в тень. Промзона встретила меня скелетами фур и завалами из бетонных плит. Идеальный каменный мешок. Здесь видимость — ноль, а вышки «Свободы» не просматривают эти закоулки.

Выбрал точку у развилки между двумя обвалившимися цехами. Забрался на груду искореженного металла под козырьком разрушенного перехода. Замер. Затаился. Твари, бродившие в полусотне метров, даже не повернули голов в мою сторону — для них я был просто частью ландшафта.

А потом донеслись голоса. И смех. — Давай, тварь, шевелись! Замёрзнешь — твои проблемы! — Ой, смотри, эта опять на меня пялится! Мозги поправить, сука? — Заткнитесь, дебилы! — прикрикнул третий. — Не хватало ещё жмуров на звук заманить. Тащите ящик, я задолбался. А девок я сам поведу, чтобы вы, уроды, не распускались.

Из-за поворота показалась процессия. Трое из «Свободы». Двое потели над тяжелым ящиком с консервами, а третий, судя по всему главный, вел женщин на веревках, обмотанных вокруг запястий. Пленные были в одних свитерах, обувь — в хлам.

Впереди шла блондинка. Лет двадцать с небольшим, волосы в неопрятном хвосте. По фигуре — натянутая тетива, готовая лопнуть. Лицо мягкое, зеленые глаза, но взгляд... столько ненависти я давно не видел. Лика. Однозначно. Красивая, резкая, несломленная.

Вторая — совсем девчонка, стриженная «под мальчика». Эта выглядела хуже, вся сжалась, будто каждый звук улицы причинял ей физическую боль. Домашняя, комнатная... как она вообще дожила до этого дня?

Я смотрел на них сверху, и во мне снова заворочался голод. Холодный. Расчетливый. Три цели. Пора начинать.

Они входили в узкий коридор между цехами, прямо в мою ловушку. Ветер завывал в ржавых ребрах арматуры, швыряя в лица колючую крошку льда и пепла. Свободовцы щурились, матерились, отворачивались от порывов. — Черт бы побрал эту погоду! — один из тех, что тащил ящик, с грохотом бросил ношу на бетон. — Привал, пацаны. Сдохнуть можно, пока дотащим.

Обычно я стараюсь не плодить трупы без нужды, но не сегодня. Если завяжется перестрелка, девок зацепит шальной пулей или эти ублюдки используют их как щит. Значит, сегодня здесь не будет пленных. Только мясо.

Метель работала на меня, унося запах и смазывая силуэт. Я выхватил нож и просто шагнул из серой хмари, став частью ледяного вихря.

Первый. Тот, что держал веревки. Он начал поворачивать голову, и я увидел, как его зрачки расширились. Он не успел даже вдохнуть для крика. Сталь с хрустом вошла под основание черепа, перебивая позвоночник. Ублюдок обмяк мгновенно, превратившись в пустой кожаный мешок. Я подхватил его тело, не давая грохнуться об лед, и одним движением перерезал веревку на его поясе.

Второй — тот, что стоял ближе всех к ящику — краем глаза уловил движение. — Чего?.. — его рука дернулась к автомату на груди.

Медленно. Ужасающе медленно, будто в киселе. Мой клинок описал короткую, хищную дугу. Остриё с влажным чавканьем вскрыло горло, рассекая сонную артерию. Хлестнул фонтан горячей, почти черной крови, заливая снег и его же разгрузку. Звук был мерзкий — булькающий хрип, который тут же заглушил ветер. Мужик рухнул на колени, пытаясь зажать дыру в шее руками, но жизнь уже вытекала сквозь пальцы.

Третий осознал всё последним. Ужас парализовал его, сдавил глотку, не давая выпустить ни звука. Он попятился, спотыкаясь о ледяное крошево камней, и судорожно вскинул карабин. Его глаза встретились с моими — в них плескалось чистое животное безумие.

Я не дал ему выстрелить. Рывок, прыжок через оседающее тело второго, и я вмял его в бетонную стену завала. Ствол карабина звякнул об камни, выпадая из его онемевших пальцев. — Стой... стой, мужик! Пожалуйста! — захлебнулся он криком, вжимаясь спиной в холодный бетон. — У меня... у меня хабар есть! Сдам всё! Лика, скажи ему! Пощади, сука, пощади-и-и!

Его лицо перекосило, сопли смешались со слезами и грязью. Он вонял дешёвым табаком и бурдой, которую они сами варили. Тварь внутри меня презрительно оскалилась. Мольбы этого ничтожества не вызывали жалости — только раздражение, как писк комара над ухом. — Поздно, — коротко бросил я.

Нож, ещё тёплый от крови его дружков, вошёл ему точно в сердце, пробив плотную ткань разгрузки. Удар был такой силы, что пригвоздил его к стене. Он дернулся, вытаращив глаза, выдавил из себя последний кровавый пузырь и затих. Глухой стук затылка о камень — и всё. Только ветер продолжает выть в пустых пролетах.

Меньше десяти секунд. Три трупа.

Я медленно повернулся к женщинам, вытирая клинок о штанину убитого. Лика и девчонка вжались друг в друга, впечатавшись спинами в ржавый борт фуры. На их лицах не было радости спасения — только первобытный шок. Они только что увидели, как три вооруженных мужика были стерты из реальности с эффективностью профессиональной мясорубки. Взгляды метались от дымящихся тел к моему клинку, с которого капало на белый снег.

Лика пришла в себя первой. Тело напряжено, как взведенный курок, но в зеленых глазах рядом со страхом вспыхнул расчет. Холодный, почти как у меня. — Ты — голос сорвался, охрипший от мороза. — Ты не из «Порта». Ты тот, о ком шепчутся Призрак из высоток. Монстр.

Вторая девчонка просто дрожала, не отрывая взгляда от лужи крови, которая быстро превращалась в лед.

Ветер завывал, заметая следы бойни. Я сделал всё чисто. Нужно было уходить, но тяжелое, колючее напряжение застыло в воздухе, мешая сделать первый шаг.

« Глава 3. Цитадель.»

— Решайте, — мой голос прозвучал глухо, перекрывая вой метели. — До моего дома ближе, доведу. Или в «Порт» к разведке. Холодно? Снимайте куртки с трупов. Я жду.

Они вздрогнули, будто их ударили. В моих словах не было сочувствия, только сухой расчет. Я отошел на пару шагов, повернувшись спиной, но внутренний «радар» продолжал сканировать зону. Холодные точки зомби дрейфовали в отдалении, кровь их пока не возбудила — ветер уносил запах в сторону, а снег быстро прятал мясо.

Лика пришла в себя первой. Острая, как скальпель, она мгновенно оценила расклад: три остывающих тела, ледяной ад вокруг и я — непонятное нечто с окровавленным ножом, дающее им шанс.

— Быстро, Аня! — скомандовала она, и в её голосе звякнула сталь. — Куртки. Снимай с них всё: патроны, ножи, жратву. Живо!

Она сама шагнула к тому, что с перерезанным горлом. Стиснув зубы, Лика начала стягивать с него пропитанный кровью синтепон. Движения резкие, злые, профессиональные. Аня, молодая, всё еще дрожала мелкой дрожью, но послушно нырнула в карманы второго бандита, выуживая магазины и помятую пачку сухарей.

Через минуту они стояли передо мной — в огромных, пахнущих табаком и смертью куртках, но защищенные от мороза. Лика смотрела на меня, и я кожей чувствовал, как в её голове крутятся шестеренки.

— «Порт» они параноики, — бросила она, скорее анализируя, чем отвечая. — Будут мариновать на входе, проверять. Могут вообще выставить, если посчитают обузой.

Она смерила меня взглядом — от оружия до моей неестественно неподвижной позы. — А твой дом та самая хрущевка на отшибе? Ты там один?

Лика не задавала лишних вопросов. Сцены убийства хватило, чтобы осознать: жизнь пленных завилела лишь от прихоти их спасителя. В её глазах читался расчет — сытая бюрократия «Порта» явно проигрывала шансу выжить здесь и сейчас, пусть и рядом с монстром.

— Веди, — выдохнула она облачко пара. — В твой дом. Быстрее.

Не став тратить время на кивки, легким движением спихнул трупы в проломы бетонных плит и открытый люк — пусть гниют там. Ящик с припасами подхватил под мышку, как пустую картонку. Его вес для меня был ничем.

— Ни звука, — бросил я через плечо. — Идти след в след. Ясно?

Повел их лабиринтом изнанки. Мы не совались на улицы, пробираясь через выбитые витрины, обледенелые пожарные лестницы и дворы-колодцы. Я часто замирал, вслушиваясь в карту «теплых точек» у себя в голове, обходя затаившихся жмуров. Район был тихий, но тишина здесь всегда кусается.