Александр Ковалев – Нет причин не улыбнуться. Зарисовки с натуры, окрашенные юмором (страница 5)

И еще: видать, без подстилки не обойтись, и ее надо регулярно менять. Поилку надо делать такой, чтобы они не могли ее опрокинуть. Рацион питания расширять. Одной коробки явно было недостаточно. Цыплятам было тесно.

Самое трудное оказалось – организовать питание. Кормить их надо до восьми раз в день. Чем? Вот вопрос номер один. Конечно, объедками со стола, которых у них и так не слишком много оставалось при их экономном режиме жизни, но позволить себе расходы на специальное питание они считали нецелесообразным из-за снижения рентабельности проекта и поэтому продолжали кормить их, чем попало. Крошками хлеба, просроченной и поеденной шашелем крупой, винегретом, картошкой, селедкой, кабаком, предусмотрительно закатанным под кровать с осени. Просроченным творогом, плавленым сырком, старыми яйцами и скорлупой. Одним словом, рационом поросят, а не бройлеров.

Начались тяжелые будни процесса выращивания дармового диетического легкоусвояемого мяса. Галюнчик завела таблицу учета затрат, чтобы впоследствии рассчитать чистую прибыль от проекта, который она решила назвать «Продовольственная программа – дело всенародное». Не поленилась купить безмен для регулярного взвешивания цыплят и контроля прироста, включила его стоимость в графу «расходы».

Кое-как отмучившись первую неделю, они постепенно втянулись. В ванной оборудовали полноценный курятник. Начитавшись дачной литературы, они научились отличать курочку от петушка. Сами подмывались в тазике. Галюнчик вспомнила свое не слишком сытное детство в сибирской деревне, а Толику было не привыкать. Потерпим сорок дней – не «графья». Такой проект стоит свеч. Раз в месяц можно и в баньку городскую сходить.

По истечении очередной недели Толик обнаружил, что цыплята практически не прибавили в габаритах. Вечером он поделился своими сомнениями с Галюнчиком.

Та подтвердила, что и сама это заметила без всякого безмена и взвешивания. Интенсивности роста, которого они так ждали, не наблюдалось. Бизнес-план затрещал. «Видимо, это от дрисни. Сильно они поносят. Насквозь все проходит. Надо им дать «Левомицетин». На том и порешили. Следить не только за весом, но и за стулом. В этом деле у Толика, как хронического геморройщика, был опыт.

Через две недели цыплята оперились, у них стали появляться гребешки. Прошла еще неделя, цыплята взрослели, но не росли. Некоторые из цыплят и вовсе становились горбатенькими.

Все оказалось не так просто. Откуда они могли знать, что бройлер – очень привередливая птица в плане содержания. На рынке им про это ничего не говорили. Где-то от чего-то стоит отклониться в рационе, уходе, и всё: или дохнут, или не растут. Если бы им сразу сказали про витамины и антибиотики, сбалансированный корм, предстартовый, стартовый, финишный комбикорма, санитарию, гигиену, дебикирование, премиксы, соевый шрот, сухой обрат и прочее! Если бы они знали, что освещённость сначала активизирует, а затем угнетает обменные процессы. Что очень эффективно использовать прерывистое освещение. Управлять нужно не только интенсивностью света в каждый период выращивания, но и режимом «день-ночь». Может быть, тогда они отказались бы от своего проекта прямо там же, на рынке, но сдаваться они не собирались.

«Ничего. Нас голыми руками не возьмешь. Сейчас потеплеет, весна на носу. Переселим их на балкон, а на свежем воздухе да на солнышке они оклемаются и пойдут в рост. На даче подойдет морковка, щавель, фасоль, горох. Нарвем дармовой крапивы. Откормим».

Толик начал готовить балкон к новому функционалу. Маленький балкон не мог обеспечить нормы содержания бройлеров. На такое количество птицы требовалось не менее трех четырех кубометров объема, а на балконе удалось отгородить не более одного куба. Смастерил импровизированный насест из деревянного штапика, собранного на улице по пути с работы. С погонажем насеста он явно ошибся. Если бы они выросли до проектных размеров, едва смогли бы там поместиться и усесться на хилый штапик. Но все дело в том, что расти они и не собирались. Повзрослели, превратились в курочек и петушков, но стали как японское карликовое дерево бонсай лилипутами, размером с воробья, а некоторые с горбатыми спинками стали походить на маленьких Квазимод. Начали пытаться летать. Петушки на животиках и под крыльями облысели, но это им не мешало пытаться взобраться на курочек. Мечта о подушках с периной отпала сама собой.

Дальше и вовсе стало происходить нежелательное. Толик стал привыкать к ним. Они становились домашними животными. Он уже не воспринимал их как потенциальную пищу, а скорее, наоборот, как юннат своих питомцев. Сам того не замечая, он надавал им всем имена и клички: Пуговица, Хулиган, Портос, Фауст и другие. Были и любимцы: очень резвый и жизнерадостный Чарли, самый крупный петушок Гришка Отрепьев и очень милая курочка Пеночка.

Беда не ходит одна. Несмотря на свои микроскопические габариты, по мере взросления цыплята начали наглеть и клевать друг друга, будто соревнуясь. Те, которые оказались волею случая крупнее своих собратьев, начали буквально заклевывать меньших до крови. Это явилось для Толика полной неожиданностью. Они были уверены, что куры – очень миролюбивые птицы. Симпатии Толика, конечно, были на стороне слабых и самых маленьких. Сперва он очень переживал и, как мог, старался предотвратить побои и потасовки. Пытался даже наказывать обидчиков, отсаживая их в карцер, как он называл кастрюлю, в которую помещал на некоторое время провинившихся, «лишал сладкого». Ничего не помогало. Курятник превратился в банду хулиганов. Особенно неистовствовал Гришка Отрепьев, которого в наказание пришлось временно отсадить в отдельную коробку от обуви, так как карцер на него не действовал.

Несмотря на скептическое отношение начальника к его затее, Толику надо было поделиться с кем-то своими переживаниями. Периодически он носил информацию в его кабинет. В очередной раз пожаловался на то, что куры заболели и зачихали, как котята, тяжело дышали. Похоже на отёк лёгких, кокцидиоз, потом дохнуть начали.

В другой раз он сетовал, что вместо ожидаемой консистенции помета, годной для использования в качестве удобрения, они вдруг начали ходить «на двор» голой водой, и они с Галюнчиком никак не могут остановить диарею.

В один из дней Толик пришел на работу сам не свой. Начальник в грубой форме поинтересовался: «Ну, что опять не так пошло? Передохла твоя ферма? Чего на тебе лица нет?»

– Гришка побил Чарли.

– И все?

– Да, сильно побил. Чарли даже хромает.

– В расход его – в суп!

– Кого?

– Да хоть Гришку, хоть Чарли, а лучше обоих.

– Да какой суп? Они меньше фунта весом…

– Нормально! Двоим пообедать вполне! А сколько ты планировал? 6—7 фунтов? Я надеюсь, ты больничный по уходу по этому поводу не будешь брать? Может, его к травматологу свозить и загипсовать? Бери служебную машину, я разрешаю.

– Вечно у тебя шуточки. Ничего ты не поймешь.

– А ты когда поймешь? Мало того, что ты превратился в ходячий сортир, так ты ещё и на работе перестал что-то делать. Бросай ферму! Иди и работай, пока мое терпение не лопнуло, и я не рассказал коллективу про твою шизофрению и курятник в квартире.

– Не надо, прошу тебя, а то…

– Слушай, хочешь совет? – перебил его начальник. – Я где-то читал, что выращивать растения лучше, когда этот процесс сопровождается музыкой. Почему бы тебе не испытать этот метод на бройлерах? Никто не пробовал, а ты попробуй включать им классическую музыку Шопена, Моцарта. Только не вздумай третью симфонию Бетховена «Героическую» это очень тяжелая музыка для них. Не доросли еще. Легкую мажорную музыку пробуй. Можно частушки. Попробуй еще воду для питья заряжать магнитом от динамика. Попроси у монтеров. Можешь пошептать. Помнишь, раньше старухи были, шепталки? Говорят, помогало от всех болезней не хуже, чем градусник. Можете хоровод поводить с Галей вокруг них. Попробуй их с лопаты кормить. Одним словом, поэкспериментируй. Вдруг они попрут в рост. Спасибо мне скажешь.

– Вечно ты ерничаешь. Нет, чтобы поддержать человека.

– В чем поддержать? Я могу только психиатра вызвать. Он тебя поддержит транквилизаторами. Слушай, а если бы ты на самом деле вырастил в своем сортире сто кило курятины, угостил бы меня чахохбили? Ладно, сгинь с моих глаз, а то кто-нибудь подслушает и обоих примут за ненормальных. Запашок от тебя не очень аппетитный исходит.

Запах медленно, но неумолимо распространялся и по всему подъезду дома, в котором жила чета Чубичей. Даже он сам, входя в подъезд, замечал знакомый душок, который все усиливался по мере его приближения к собственной квартире и становился концентрированным, как только он открывал дверь. Чтобы хоть как то его притушить, он обильно пользовался своим любимым одеколоном «Шипр». Смешение запахов не позволяло «нюхателям» воздуха однозначно идентифицировать запах с куриным говном.

Он страшно боялся, чтобы соседи не догадались. Ведь все – сослуживцы. Позору на работе не оберёшься. Особенно трудно было в жаркие дни, когда хотелось приоткрыть входную дверь для создания сквознячка, но это означало выдать себя с головой. Маскироваться становилось все труднее. Соседи при входе в подъезд втягивали ноздрями воздух, как вынырнувшая из глубины нерпа, но никак не могли понять, чем это воняет. «Наверное, из подвала несет, а может, с чердака, где голубей развелось немерено. Надо в ЖЭК пожаловаться. Пусть разберутся».