Александр Ковалев – Нет причин не улыбнуться. Зарисовки с натуры, окрашенные юмором (страница 7)

– Вот так, мой дорогой Толик, иногда заканчивается халява! Нечто похожее я наблюдаю и в твоем клиническом случае. Попроси Галюнчика порубить твоих «дистрофанов» помельче и подмешивать их тебе постепенно, чтобы ты не догадался, кого поедаешь: Пеночку или Арамиса.

– Нет у меня Арамиса.

– Ну, Д’Артаньяна или кого там еще. Профессора Мориарти у тебя там нет? Какая разница! Так и сожрутся все, а ты и не заметишь, и совесть твоя останется при тебе. Хоть какие-то затраты оправдаешь.

– Издеваешься?

– Я так понял, что ты хочешь «подзавязать» с птицеводством. Решил в ванне карпов разводить, а может стерлядку? С твоей кормежкой они больше гуппешек не вырастут, и ты их будешь продавать аквариумистам. Думаю, спрос будет.

Знал бы Толик! Пока он решал, как красиво выйти из проекта с минимальными издержками, Галюнчик уже приняла волевое решение: не жили богато, не будем наживать.

Когда Толик вернулся вечером домой, то обнаружил непривычную тишину. В квартире и на кухне было угрожающе чисто. На плите что-то варилось. Большие портновские ножницы лежали тут же на кухонном столе. Он все понял. Сквозь туман, застивший глаза от слез, он увидел висящий на гвоздике, так и не пригодившийся безмен, который одиноко и сиротливо смотрелся на стене кухни, как забытая в заднице клизма.

ОГУРЕЦ ВСЕМУ ГОЛОВА

Стояла июльская жара. Огурцы «пошли». На рынке их уже продавали и на вес, и ведрами. Настал сезон засолки.

Шилину, начальнику маленькой лаборатории связи провинциального города, позвонил большой начальник из Москвы: «Слушай, надо огурцов на засолку передать. Килограммов двадцать. За деньги не беспокойся – передам с кем-нибудь. Сегодня с вечерним поездом отправь. Мой водитель встретит. Поторопись – поезд через два часа. Смотри, не ошибись: нужны засолочные».

Просьба начальника – приказ для хорошего подчиненного, каким и являлся Шилин. Он не был карьеристом, но прекрасно знал, как зачастую делают карьеры. Сначала личная просьба об услуге, потом проверка на вшивость, а потом и продвижение по службе. Неужели ему дали шанс? Не кому-то, а ему предоставили возможность отличиться.

Надо уметь любой ценой мелькнуть: неважно, как, неважно, где, главное, чтобы заметили. Так учил его один знакомый, «домелькавшийся» до начальника отдела. «Значит, и меня заметили, взяли в проработку резерва кадров. Изучают! Проверяют исполнительность, присматриваются! Сначала поручили огурцы, а потом и поважнее задания последуют. Скоро пойдут помидоры, „синенькие“, молодая картошка! Тут можно не только мелькнуть. Тут и примелькаться можно до ряби в глазах!». Гордость распирала его от поручения Москвы. Дух захватило от перспектив. Хотел сразу же позвонить жене, поделиться радостью, но решил отложить до вечера.

Одна беда: специалистом по огурцам он не был. Засолочного огурца от «незасолочного» определить не мог. Мало того, он и вовсе не знал, что огурцы бывают засолочными и не очень. Для него огурец – просто овощ, холодная закуска. И относился к нему соответственно, без всякого почтения и разделения на классы, виды. Вдруг огурец из заурядного овоща превратился в инструмент карьерного роста. Элементарный, на первый взгляд, вопрос закупки огурцов для московского начальника приобретал глубокий философский смысл. Он резко поменял свое отношение к огурцу на более почтительное. Его первоначально даже не смутило, что «деньги потом», и заколотило от рвения. Он не знал, с чего кинуться исполнять задание, «раж» овладел им. На «все про все» отпущено два часа! Надо спешить. Оказывается, есть специальный огурец засолочного типа! Интересно, как он выглядит, и чем отличается от тех двух, которые принес из дома и собирался «приговорить» в обед.

– Не беда, – решил он. – Попрошу Мартынова. Дачник заядлый – он и поможет. Где Мартынов? – и решительно ворвался в лабораторию.

Находившиеся там инженеры вздрогнули. «Только что был здесь. Может в туалет вышел?».

– Какой еще туалет? Нашел время! Срочно его сюда, снимайте с горшка. Из Москвы звонили! – последняя фраза произвела впечатление. Один из инженеров метнулся на выход и уже через минуту вернулся вместе с Мартыновым, спешно застегивающим на ходу ремень. Оба терялись в догадках, какое отношение они имеют к Москве, да еще так срочно.

– Засолочный огурец от «незасолочного» сможешь отличить? – прямо в лоб ошарашил его вопросом Шилин.

– Так точно, смогу, – ответил Мартынов.

– Быстро собирайся, время не терпит. Из Москвы звонили!

– Из Москвы!? – Мартынов никак не мог справиться с ремнем и попасть в дырку. «Причем здесь огурцы? – растерялся он. – Москва и огурцы – какая связь?». Но тут Шилин все разъяснил одной фразой.

– Нам с тобой поручено особо важное задание! Срочно приобрести и отправить курьерским в Москву 20 кг засолочных огурцов.

– Фу-у-у! – у Мартынова отлегло от сердца. Мчась из туалета на срочный вызов начальника, он никак не мог предположить, что Москве потребуется от него, и зачем он ей вообще сдался. «Может, в командировку направляют? Неплохо бы!», – но все равно ему было лестно получить такое задание. Он не без гордости посмотрел на сотрудников. Теперь и они поняли, зачем они его так срочно снимали с горшка. Знали бы, зачем, так могли бы и себя предложить, вместо того чтобы беспокоить человека в интимном месте.

Смотаться в рабочее время на рынок за огурцами. Кто ж откажется? Правда, кроме роли консультанта, придётся исполнить и роль носильщика. Двадцать килограммов не шутка, но это издержки.

Так! Теперь – тара. Во что загрузить двадцать килограммов засолочных огурцов? Шилин стал глазами шарить по лаборатории. Взгляд упал на огромную сумку, стоящую под столом. С такими сумками он видел хоккеистов, едущих на тренировку. Сумка была, что надо. В нее могла поместиться вся амуниция хоккейного вратаря вместе с клюшкой, воротами и пропущенными шайбами. Уже по виду ее было ясно, что двадцать килограммов в нее войдет, а может, и больше. Только бы ручки выдержали, но за это поручиться никто не мог.

– Чья сумка? Что в ней? – задал он всем сразу вопрос.

– Гульчука сумка. Он выходной сегодня.

– Освободить, быстро!

– А что ему сказать?

– Скажете, экспроприировали на особо важное задание Москвы! Никуда она не денется! Прокатится в Москву – и назад. Только и всего. Из сумки вынули кеды, спортивную форму, пару футбольных мячей, и все это бросили под этот же стол.

У Шилина был принцип: никогда не бегать за городским транспортом, как бы он ни опаздывал, но это был особый случай. Москва ждет засолочных огурцов! Трамвай уже двинулся, когда Мартынов заскочил на его подножку. Делать было нечего. Надо догонять. Как Шилин ни ускорял шаг, трамвай мог уйти без него, ведь вагоновожатый не знал, какое у них особо важное задание, и что случится, если завтра засолочные огурцы не доберутся до Москвы.

Ему запомнились слова известного генерала Лебедя, который говорил: «Вид бегущего генерала в военное время вызывает панику, а в мирное время – смех». Хоть он и не генерал, но в его возрасте и при его комплекции бег за трамваем вызывал не меньший смех, чем генерал, догоняющий троллейбус. Поступившись принципом, Шилин перешел на бег, в три гигантских шага догнал трамвай и вскочил в уже закрывающуюся дверь. Теперь можно было хоть немного успокоиться и взять себя в руки. Дела пошли помаленьку. Они уже в дороге. Через двадцать минут будут на рынке и приступят к закупке.

Пока они ехали в трамвае, Шилин решил не терять время и попытать Мартынова вопросом: «Чем отличается засолочный огурец он „незасолочного“. Если общепринято, что в огурце 98 процентов воды, то какая разница в них может быть в принципе? Ведь различия составляют всего два процента! Несущественно малая величина. Чудно! А если огурец „незасолочный“, то какой он? Едовой, пищевой, столовый?».

– Сам ты «едовой»! Салатный он называется, а засолочный еще и консервным называют по-научному. Это в простонародье он засолочный. Так ты что, даже не знаешь, чем пикуль отличается от корнишона, а корнишон не отличишь от зеленца? – удивился Мартынов.

– А если засолочный огурец вдруг окажется в салате, не отравишься? – пошутил Шилин.

– Нет. В принципе он тоже годится в пищу в сыром виде, но только «пронесет» со свистом. Огурец обладает мягкими, щадящими слабительными свойствами, а в сочетании с молоком и кефиром его терапевтический эффект слабительного резко возрастает.

– Так как же, все-таки, их отличить друг от друга, – приставал Шилин, стараясь выведать секрет. – Чтобы не «пронесло» ненароком. Авось в жизни пригодится.

Захваченный процессом, Шилин стал подумывать, не попросить ли супругу засолить пару банок к Новому году… Тем более что он теперь и перед женой хвастанет познаниями в области засолки огурцов. Это же надо! Сорок лет прожить и не понимать ничего в огурцах. Позор!

Мартынов, почувствовав зависимость начальника от него, вошёл в роль и с долей превосходства в данном вопросе придал ему еще большую значимость.

– Ну, как тебе сказать! Истинное понимание огурца приходит с годами. Огурец – дело тонкое, как и восток. Проникнуться нужно к нему всей душой, почувствовать его сущность. Продукт ранимый, хрупкий, деликатный. Одним словом, деликатес! С ним и поговорить не помешает, когда работаешь по засолке. Ты к нему с добротой, и он в долгу не останется: отзовется хрустом, когда вынешь его из банки! Доставит радость настоящей закусочки под холодную водочку, а с картошечкой пюре – и вовсе объедение. Никакого мяса не надо!