Александр Ковалев – Нет причин не улыбнуться. Зарисовки с натуры, окрашенные юмором (страница 8)

Шилин сглотнул слюну.

– Опять же, «букет вкуса». Его надо уметь составить. Тут душистый перец и бутончики гвоздики, смородиновые листья и листья хрена, укроп и мята, эстрагон и базилик, кориандр. Много чего. Даже вода и соль имеют значение. Сочетание всего этого плюс рецептура, плюс талант засольщика в итоге и дают результат. Чтобы никакого аспирина и норсульфазола. Никакой химии! Ну, и, конечно, осторожность. Тут, как саперу, ошибиться нельзя! Чуть ошибся – и засолил «незасолочный» огурец! Что тогда?

– Да, что тогда? – повторил вопрос Шилин, распираемый любопытством. – Что будет? Траванешься?

– Ну, зачем так сразу! Тогда уж не взыщи! Рванет банка!

– Какая банка? – он, как связист, в первую очередь подумал про аккумуляторную банку, которые взрываются иногда.

– Трехлитровая банка. Ты что, никогда не солил огурцы? Не знаешь, что они взрываются?

– Нет, не приходилось. Так получается, что засолка огурцов – далеко небезопасное дело? Они что, в этих двух процентах содержат аммонал или тринитротолуол? Отчего они взрываются? Ну, не сам же огурец взрывается, а банка.

– Какой толуол? Сам ты толуол. Много внутритканевых газов. Слабая стерилизация или грубейшая ошибка в определении засолочного материала, – перешел Мартынов на научный язык.

– Да! Силен ты в огурцах! Действительно специалист! На работе бы так! А я до сих пор полагал, что засолочный – это тот огурец, который лезет в банку. Ты еще скажи, что опасно не только солить огурцы, но и в свежем виде огурец представляет большую опасность для здоровья и жизни. Потому что 99,9 процентов всех людей, попавших в дорожные аварии, ели огурцы. Ты, наверное, и по помидорам спец?

– Нет, помидор – это не то! Не люблю я его. Это совсем другой и скучный овощ! С ним неинтересно работать. В засолке его нет творчества, чувства, полета мысли! Помидор – и в Африке помидор. Тут ты прав: лишь бы влез в банку да побольше травы. Его и спелого солят, и зеленого, и бурого, не обращая внимание ни на форму, ни на содержание. С огурцом так нельзя обращаться! Он не любит грубости, фамильярности и нарушения технологического процесса!

– Ответственное это дело – засолка огурцов, оказывается! Никогда бы не подумал.

– Еще как! Ответственное! Представь себе: мы отправим в Москву «незасолочные» огурцы, а они там начнут взрываться! Да еще дуплетом! – Шилин ужаснулся представленной картине и с нескрываемым уважением посмотрел на Мартынова.

– Ты уж не ошибись, пожалуйста. На кону наша репутация, и мне же еще деньги свои предстоит вернуть. Пока на свои беру. Действительно, как можно подвести Москву да еще с огурцами. Тебе лично доверили важный вопрос, а ты не оправдал доверия, подсунул взрывоопасный засолочный материал!

Не дожидаясь полной остановки трамвая, они на ходу и выскочили из него, пробежав от остановки к рынку метров пятьдесят.

Когда запыхавшись, обливаясь потом от жары и пробежки, с вытаращенными глазами, волоча чуть ли не по земле свою огромную сумку, они влетели через главный вход на центральный рынок, то не только продавцы близлежащих прилавков, но и покупатели повернулись в их сторону и впились глазами. Складывалось впечатление, что эти двое опоздали к раздаче чего-то дефицитного, пока искали такую гигантскую сумку. Вот кому-то повезет! Настроены они решительно на оптовую покупку, и размеры сумки подтверждали это. Пробежав в темпе вальса рыбный, мясной, фруктовый ряды, они, наконец-то, оказались в центре огурцового рая.

Огурцов было полным полно! Хоть завались ими, да и цена далеко не московская. Провинция демпинговала. Продукт сезонный. Их продавали и с прилавков на весах, и ведрами, и из сумок, взвешивая безменами в пакетах. У Шилина позеленело в глазах. «Как тут разобраться без специалиста? Ведь в Москву посылаем. Что попало, не отправишь. Надо самое что ни есть лучшее из засолочных. Чтобы хрустели, как сухари!». Он пощупал карман, чтобы проверить, не забыл ли деньги, которые ему обещали с кем-нибудь «вернуть».

Сумма была немалая. На весь проект он планировал рублей пятьдесят. Больше не позволял его скромный семейный бюджет. Продавцы огурцов, которых было гораздо больше покупателей, приободрились, увидав двух мужиком с огромной сумкой. Ведь они могли осчастливить не одного, а сразу двух-трех продавцов скупив у них весь наличный товар. Шилин успокоился, взглянув не часы. «Успеваем! Отсюда до вокзала полчаса езды, плюс по перрону двадцать минут. На покупку есть полчаса. Надо спокойно выбрать лучший товар». Он кивнул Мартынову:

– Ну, приступай к своим обязанностям! Эксперта по засолочным огурцам…

– А, понял! Приступаю! – «эксперт» подошел к первому продавцу. Не обращая внимания на сами огурцы, он задал ему вопрос на засыпку: – Почем?

– Два пятьдесят!

– Однако, – высказал свое отношение к цене Мартынов и двинулся дальше по ряду.

– Почем? – спросил он у следующего продавца.

– Два сорок, – ответил мужик, скинув десять копеек в надежде, что перебьет соседа.

Не задержавшись и у следующего продавца, Мартынов двигался вдоль рядов. Шилин не мог понять: когда же начнется сам процесс, само таинство определения засолочного огурца. Он думал, что Мартынов возьмет огурец, внимательно его рассмотрит, понюхает, посмотрит на просвет, изучит кожицу и пупырышки – так называемую «рубашку». Может даже вынет лупу, чтобы рассмотреть структуру этих пупырышек. Проверит размер рулеткой, чтобы не попался нестандарт. Все ли одинаковые и не более 12 см в длину. Попросит разрезать, изучит на запах и соковыделение, а также размер семян. Понюхает, не пахнет ли дустом или нитратами. Откусит один, проверит на «хрумкость» и другое… Но Мартынов продолжал идти вдоль рядов, интересуясь только ценой.

– Какой сорт? – вдруг спросил Мартынов у следующего мужика.

«Зачем он спрашивает? Ведь он эксперт! Сам должен определить», – подумал Шилин.

– Не гибрид?

– Нет. Это «Нежинский», а это «Фаворит», – ткнул мужик в разные кучи. – Нет, наоборот, это «Нежинский», а это «Фаворит», а может, и «Родничок». А вам для засолки? Берите – годятся и те, и другие. Не пожалеете!

– Почем?

– Два тридцать.

Так они прошли весь ряд и ни у одного из продавцов не задержались. Их провожали разочарованными взглядами и сыпали названиями сортов, стараясь привлечь к своему товару: «Алтай», «Береговой», «Воронежский», «Каскад», «Конкурент», «Муромский», «Харьковский». Мартынов пошел по рядам с ведрами. Цены колебались в районе двух рублей за килограмм, если берешь ведро.

Вдруг его внимание привлек мужик, стоявший в конце ряда почти с такой же сумкой, как и у них. Мартынов направился к нему.

– Почем? – задал он стандартный вопрос.

– Рупь пятьдесят, – и мужик расстегнул молнию сумки.

Мартынов присел на корточки и поковырял руками огурцы. Сказать, что они были самыми лучшими на рынке, не осмелился бы не только специалист, но и дилетант. Цена привлекала больше, чем сами огурцы.

– Давай по рублю, – начал было торговаться Мартынов.

– А—а—а, забирай, – неожиданно быстро согласился мужик, не торгуясь. – На автобус опаздываю в деревню, не тащить же назад. Кто знал, что сегодня будет столько огурцов? Знал бы – не поехал. Вам на засолку? Не ошибетесь. Сам закатываю по сто пятьдесят банок и продаю. Дальневосточный сорт. Самый лучший на закатку!

Шилин не верил своим ушам. «Вот повезло – напоролись на мужика, которому надо к автобусу, да еще и с засолочными огурцами».

Ему соседка рассказывала, что она ходит на рынок исключительно к закрытию и прямо-таки охотится вот на таких деревенских, которые опаздывают на последний автобус или электричку. «Колет» их сначала до задницы, а дальше, по ее словам, они сами разваливаются и отдают товар за бесценок, а бывает, и задаром. Овчарка, а не женщина!

Шилин понял, что это тот самый случай, а мужика и «колоть» не надо. Он уже расколот обстоятельствами в виде отходящего автобуса и разваливается прямо на глазах. Кроме того, он оценил разницу в цене. Прощаться с пятьюдесятью рублями или с двадцатью. Он ведь понимал, что вероятность возврата денег близка к нулю. Вот это удача!

– Сколько тут? – ткнул Мартынов осторожно в сумку ногой.

– Двадцать пять! – сказал мужик, потом махнул рукой. – А, забирайте за двадцатку! Перевешивать безменом некогда. Автобус отходит через десять минут.

Подгоняемые мужиком, они распахнули свою необъятную сумку и чохом пересыпали огурцы в нее. Их было если не двадцать пять, то двадцать уж точно. Ручки аж хряснули, когда Шилин попытался ее поднять. Он присел на корточки и собрался заглянуть внутрь сумки, но мужик настойчиво потребовал деньги, намекая, что товар продан: «Гони бабки, опаздываю». Шилин встал, отсчитал ему двадцать рублей, и мужик с места рванулся к «отходящему» автобусу. Пока Шилин с чувством глубокого удовлетворения прятал оставшиеся деньги в карман, Мартынов уже чиркнул молнией сумки.

Шилин взглянул на часы и ахнул. Пока они приценялись к засолочному материалу, полчаса пролетели незаметно. Они тоже опаздывали. Подхватив вдвоем сумку они, спотыкаясь о нее и собственные ноги, рванули к выходу. «Может, надо было еще „поколоть“ мужика, – сожалел Шилин на бегу. – Может, поторопились? Куда ему деваться? И по полтиннику отдал бы. Эх, жаль! „Недокололи“. Уж соседка не упустила бы его».