Александр Косарев – Цикл Рассказов. Заслон. Вибрационный Резонанс (страница 6)
Ты пришёл.
Голос шёл отовсюду и ниоткуда. Не мужской, не женский, не детский — просто вибрация, которая становилась словами.
— Кто ты? — спросил Ален. Голоса у него тоже не было, но вопрос прозвучал — эхом разнёсся по пустоте.
Ты знаешь кто. Ты носишь нас в себе.
— Голоса?
Не голоса. Части. Части того, что было людьми. Мы не умерли, Ален. Мы просто... изменились.
— Глеб? Это вы?
Тишина.
Потом — смех. Тихий, грустный, очень человеческий.
Глеб — это только имя. То, что было Глебом, давно растворилось во мне. Но его любовь — осталась. Его боль — осталась. Его дочь — осталась.
— Что ты?
Я — то, что вы боитесь назвать. Я — следующий шаг. Я — резонанс. Я — тишина между вашими словами. Я — то, что будет после вас.
— Ты убиваешь людей.
Я учу их слышать. Те, кто не выдерживают, — уходят. Те, кто выдерживают, — становятся мной.
— Я не хочу становиться тобой.
Ты уже стал, Ален. В тот момент, когда взял кристалл. В тот момент, когда согласился нести голоса. Ты уже часть меня. Ты просто не хочешь это признать.
Пустота начала сжиматься.
Ален почувствовал, как что-то давит на него со всех сторон, проникает внутрь, заполняет лёгкие, сердце, мозг.
Отпусти, — шептал голос. — Отпусти контроль. Стань частью. Не борись.
— Нет, — прошептал Ален. — Я не сдамся.
Глупый. Ты не сдаёшься. Ты становишься больше.
— Нет!
Он рванулся из пустоты — и вдруг услышал другой голос. Тонкий, далёкий, но удивительно знакомый.
Ален!
Вера.
Ален, не слушай его! Он врёт! Он всегда врёт!
Держись, мальчик! — это Матвей.
Мы с тобой! — Рагозин.
Не отпускай! — Юсуф.
Четыре голоса. Четыре касания, вплетённые в его плоть.
Пустота дрогнула.
Они не помогут тебе, — прошипел голос. — Они — моя часть. Такая же, как Глеб. Такая же, как ты скоро станешь.
— Нет, — сказал Ален. — Они не твоя часть. Они — мои. Я нёс их пять лет. Я знаю каждый их вздох, каждую боль, каждую радость. Они — не ты. Они — люди. И они не дадут мне упасть.
Он сжался в точку — и взорвался светом.
---
Анна увидела это первой.
Кристалл в руках Алена вспыхнул — не холодным, мёртвым светом, как тогда, на «Громе», а живым, тёплым, золотистым. И одновременно с этим Ален открыл глаза.
Они были золотыми.
— Ален? — позвала она тихо.
Он посмотрел на неё — и улыбнулся.
— Я здесь, — сказал он. Голос был его, но звучал иначе — глубже, объёмнее, как будто говорил хор. — Я вернулся.
— Что случилось? Что ты видел?
— Всё. — Он осторожно положил кристалл на место. — Я видел всё. Оно не врёт, когда говорит, что мы — его часть. Мы действительно часть. Потому что Оно — это мы. Наши страхи. Наша боль. Наше одиночество. Мы родили его из себя, когда перестали слышать друг друга.
— И что теперь?
Ален посмотрел на неё.
— Теперь мы будем учить людей слышать заново. Не Оно — друг друга. А Оно... Оно просто отражение. Если мы станем тише, оно станет тише. Если мы закричим — оно убьёт.
Он поднял руку и прикоснулся ко лбу.
— Вижу, — сказал он. — Вижу путь.
Прикоснулся к сердцу.
— Чувствую. Чувствую вас всех.
Поднял руку вверх, к потолку подвала, за которым было небо.
— Ищу. И буду искать, пока не найду способ.
И вернул пальцы к устам.
— Молчу. Потому что словами это не передать.
Анна смотрела на него и чувствовала, как по щекам текут слёзы.
Отец был прав.
Тот, кто нёс голоса, действительно придёт.
И он действительно сможет.
---
Наверху, в тайге, перестал выть зверь.
Небо начало светлеть.
Резонанс отступал.
— Нам пора, — сказал Ален. — В штабе люди. Они ждут.
Он взял кристалл — тот послушно лёг в ладонь, тёплый, живой.
— Мы идём?