Александр Косарев – Цикл Рассказов. Заслон. Вибрационный Резонанс (страница 8)
— Не знаю точно. — Артём пожал плечами. — Те, кто ставил, молчат. Или не могут говорить. Но я слышал, что чип забирает что-то взамен. Часть памяти. Часть личности. Часть того, что делает вас вами.
— И ты предлагаешь мне это надеть?
— Я предлагаю вам выбор. — Артём развернулся и пошёл к выходу из дока. — А выбор, Сварог, — это единственное, что у нас осталось.
Он исчез в темноте.
Сварог остался стоять на пирсе, сжимая в руке контейнер с чипом.
Где-то далеко, со стороны штаба, взвыла сирена.
---
Он ворвался в лабораторию через двадцать минут — запыхавшийся, злой, с контейнером в руке.
Лин Син сидела перед мониторами, бледная как смерть. Графики на экранах плясали в бешеном ритме.
— Что случилось? — крикнул Сварог, подбегая.
— Оно просыпается. — Лин Син не обернулась. — Резонанс нарастает быстрее, чем мы думали. Если через полчаса не случится чуда, штаб ляжет.
— А Ревский?
— Ревский... — она наконец повернулась, и Сварог увидел в её глазах нечто странное — надежду? — Ревский сделал это. Кристалл сработал. Очаг в тайге гаснет. Но здесь, у нас...
Она не договорила.
Экран вспыхнул белым.
И погас.
А следом погас свет во всей лаборатории.
— Твою мать, — выдохнул Сварог.
В темноте он почувствовал, как Лин Син схватила его за руку. Пальцы у неё были ледяные.
— Сварог, — прошептала она. — Я боюсь.
Он притянул её к себе, обнял, зарылся лицом в волосы, пахнущие озоном и усталостью.
— Не бойся, — сказал он. — Я здесь.
А в кармане, прижатом к её спине, лежал чип.
И пульсировал.
В такт с её сердцем.
---
Штаб «Заслон»
За пять минут до отключения света
Полковник Ветров сидел в своём кабинете и смотрел на фотографию жены, когда свет моргнул в первый раз.
Он знал, что это значит. Знал уже неделю, с того момента, как Лин Син показала ему первые графики. Знал — и ничего не мог сделать.
Потому что Оно не выбирает.
Оно просто резонирует.
Второе моргание было длиннее. Лампы мигнули, погасли на секунду, зажглись снова — тусклее, больнее.
Ветров встал, подошёл к окну.
Весь штаб, огромный комплекс, вырубленный в скале, погружался во тьму. Окна гасли одно за другим, как будто кто-то невидимый выключал жизнь.
В третье моргание свет погас окончательно.
И в темноте Ветров услышал голос.
Не в голове — снаружи. Тихий, настойчивый, идущий отовсюду.
Полковник...
— Кто здесь?
Вы знаете, кто. Я — то, что вы искали. То, чего боялись. То, что всегда было рядом.
— Чего ты хочешь?
Хочу? — Голос усмехнулся. — Я ничего не хочу, полковник. Я просто есть. Как ветер. Как дождь. Как смерть. Вы можете бороться со мной, можете бежать, можете прятаться. Но я буду здесь всегда. Потому что я — это вы.
Ветров сжал кулаки.
— Я не верю тебе.
Не верьте. Это ваше право. Но скажите... — Голос стал тише, интимнее, почти шёпотом. — Скажите, полковник, вы помните, как умерла ваша жена?
Ветров замер.
— Откуда ты...
Я всё знаю, полковник. Потому что я был там. В палате. В её последнем вздохе. В ваших слезах. Я — это память. Я — это боль. Я — это то, что вы не можете забыть, как ни стараетесь.
— Замолчи.
Зачем? Вы же сами позвали меня. Каждую ночь, когда не спите, глядя в потолок. Каждое утро, когда смотрите на её фото. Вы звали меня, полковник. И я пришёл.
Ветров закрыл глаза.
И вдруг — свет.
Яркий, золотистый, тёплый — хлынул откуда-то снаружи, разрывая тьму.
Голос взвизгнул и исчез.
Ветров открыл глаза и увидел в окне, далеко на горизонте, золотую точку. Она росла, приближалась, пульсировала в такт его сердцу.
— Ревский, — прошептал Ветров. — Сработало.
Золотая точка приближалась.
И с каждым её ударом тьма отступала.
---
Вертолёт шёл на пределе.
Ален сидел в кабине, прижимая к груди кристалл, и чувствовал, как тот пульсирует в такт с его сердцем. Нет — не в такт. В противофазе. Гасил вибрации, которые убивали людей в штабе.
— Сколько ещё? — крикнул он пилоту.
— Пять минут! — ответил тот. — Если дотянем!
— Дотянем.