Александр Косарев – Цикл Рассказов. Заслон. Вибрационный Резонанс (страница 9)

Ален закрыл глаза и провалился в резонанс.

Он видел штаб. Видел каждое помещение, каждого человека. Видел, как Оно обволакивает их, проникает в лёгкие, в мозг, в самую сердцевину. Видел, как Ветров стоит у окна и смотрит на него.

И видел Сварога.

Сварог стоял в лаборатории, прижимая к себе Лин Син. И в кармане у него пульсировал чужой чип. Не «заслоновский» — другой. Тёмный. Жадный.

Что у тебя, брат? — мысленно спросил Ален.

И услышал ответ.

Не словами — ощущением. Сварог только что получил нечто, что могло спасти их всех. Или уничтожить.

Выбор был за ним.

Ален открыл глаза.

Вертолёт заходил на посадку.

---

Глава 4. Четыре Касания в Темноте

Вертолёт сел жёстко, с креном на левый бок — пилот уже не выбирал площадку, просто бросал машину куда придётся. Ален вывалился наружу, даже не дождавшись полной остановки лопастей, и побежал к главному входу штаба.

Кристалл в руках пульсировал золотым.

Тьма отступала перед ним, как живая.

— Ревский! — окликнул его кто-то из охраны, но Ален даже не обернулся. Он чувствовал, куда идти. Чувствовал каждого человека в этом здании. Чувствовал их страх, их боль, их надежду.

И чувствовал Оно.

Оно было везде. Заполняло коридоры, просачивалось сквозь стены, дышало в вентиляции. Но теперь, с кристаллом в руках, Ален видел его иначе — не как врага, а как огромное, слепое, голодное существо, которое не знало, что оно делает.

Оно не хотело убивать.

Оно просто не умело иначе.

— Я здесь! — крикнул Ален в пустоту коридора. — Я пришёл говорить!

Тьма дрогнула.

И отступила.

---

Лин Син первой увидела свет.

Золотистое сияние хлынуло в лабораторию из коридора, и в центре этого сияния шёл Ален. Не герой, не спаситель — просто усталый человек с кристаллом в руках. Но в этот момент он казался ей богом.

— Ален! — рванулась к нему, но Сварог удержал.

— Погоди, — сказал он тихо. — Он не один.

Ален вошёл в лабораторию, остановился в центре и поднял кристалл над головой.

Свет залил всё помещение.

И в этом свете Лин Син увидела то, от чего у неё перехватило дыхание.

Тени.

Они были везде — на стенах, на потолке, на лицах. Тени людей, которых здесь не было. Тени погибших. Тени тех, кого Оно забрало.

— Не бойтесь, — сказал Ален. — Они не враги. Они — свидетели.

Одна из теней отделилась от стены и шагнула вперёд.

Лин Син узнала её.

— Папа? — прошептала она, не веря своим глазам.

Тень кивнула.

И заговорила.

---

Десять лет назад. Лаборатория Лин Син.

Отец учил её паять, когда ей было шесть.

— Смотри, Лин, — говорил он, склоняясь над столом. — Это не просто соединение. Это мостик. Между миром кремния и миром человека. Если сделаешь неправильно — мостик рухнет. Если правильно — по нему пойдут сигналы, которые спасут жизнь.

Она смотрела на его руки — большие, грубые, но удивительно нежные с инструментом — и впитывала каждое движение.

Отец был гением. Создатель первых прототипов чипов, устойчивых к внешнему воздействию. Человек, который мог заставить кремний петь.

Он умер, когда ей было двенадцать.

Сгорел в первой волне резонанса — там же, где и отец Артёма. Прикрывая отход группы.

Лин Син не плакала на похоронах.

Она просто пошла в лабораторию и продолжила его дело.

---

— Ты стала большой, — сказала тень голосом отца. — Я горжусь тобой.

Лин Син смотрела на неё и не могла вымолвить ни слова.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — продолжала тень. — Вину. Боль. Одиночество. Я был там, дочка. Я знаю, как это — терять.

— Ты... ты не он, — выдавила Лин Син. — Ты просто...

— Просто тень? — Тень улыбнулась — совсем как отец, той же тёплой, чуть грустной улыбкой. — Может быть. А может быть, я — то, что от него осталось. То, что Оно не смогло переварить. Память. Любовь. Боль. Всё, что делает человека человеком.

— Зачем ты здесь?

— Чтобы сказать тебе то, что не успел при жизни. — Тень шагнула ближе. — Твои чипы с «памятью сердца» — правильный путь. Но ты боишься идти до конца. Боишься записывать не только чужие эмоции, но и свои. Потому что свои — слишком больно.

Лин Син молчала.

— Не бойся, дочка. — Тень протянула руку — прозрачную, почти невидимую. — Боль — это тоже память. Самая сильная. Если ты сможешь записать свою боль в чип, ты сможешь лечить чужую.

— Я не умею.

— Умеешь. Ты всегда умела. Просто забыла.

Тень коснулась её лба.

Лин Син вздрогнула — прикосновение было почти настоящим, тёплым, родным.

— Видишь? — спросила тень.

И Лин Син увидела.