Александр Косарев – Цикл Рассказов. Заслон. Вибрационный Резонанс (страница 2)

— У меня никогда не было гарантий, товарищ полковник, — спокойно ответил Ален. — Ни на «Громе», ни после.

— Там было иначе. Там вы знали врага.

— Знал? — Ален горько усмехнулся. — Я до сих пор не знаю, кто или что это. Никто не знает. Мы научились блокировать сигнал, но мы не понимаем его природу. А теперь он мутировал. Теперь он убивает людей не через технику, а напрямую. И если мы не поймём, как это работает, через год здесь не останется ни одного живого человека.

Ветров молчал долго. Потом достал из стола тонкую папку, перевязанную бечёвкой, и протянул Алену.

— Ознакомьтесь. Перед вылетом.

Ален развязал бечёвку и открыл папку. Внутри была только одна фотография — старая, выцветшая, сделанная, судя по качеству, ещё в девяностые.

На фотографии были двое: Глеб Коралов и маленькая девочка с серьёзными глазами. Они сидели на крыльце деревянного дома. За ними — бескрайняя тайга.

— Анна Коралова, — сказал Ветров. — Дочь. О её существовании никто не знал. Даже мы. Глеб скрывал её всю жизнь. От всех. Даже от матери, которая, кстати, умерла, когда девочке было три года. Он сам её растил. Сам учил. И перед последней экспедицией отправил сюда. На метеостанцию, где они проводили каждое лето.

— Зачем? — спросил Ален.

— Затем, что он знал. — Ветров тяжело опёрся руками о стол. — Знал, что не вернётся. Знал, что Оно придёт за ним. И хотел, чтобы она была в самом безопасном месте, которое он мог найти.

— Безопасном? — Ален поднял бровь. — В глухой тайге, за тысячу километров от цивилизации?

— Именно там, — кивнул Ветров. — Потому что там нет техники. Нет связи. Нет сигналов. Только деревья, звери и тишина. Глеб считал, что Оно не может существовать там, где нет электромагнитного фона. И, судя по тому, что она жива до сих пор, он был прав.

— Был, — тихо повторил Ален. — А теперь?

Ветров развёл руками.

— А теперь — не знаю. Неделю назад наши спутники засекли в том районе всплеск. Мощный. Такой, что сжёг три датчика на орбите. А потом — тишина. Абсолютная. Как будто там выключили всё.

— И она?

— Она молчит. Пять лет молчала. Не выходила на связь ни разу. Мы даже не знали, жива ли она. А теперь... теперь я не знаю, человек ли она вообще.

Ален закрыл папку и посмотрел на Ветрова.

— Я привезу её, — сказал он. — Живую. Человека.

— А если она не захочет?

— Значит, уговорю.

Он вышел, оставив полковника одного.

Ветров долго смотрел на дверь, за которой скрылся Ален. Потом перевёл взгляд на монитор, где пульсировало то же пятно, что и в центре управления.

Оно двигалось.

Медленно, но неумолимо.

К метеостанции.

К Анне.

К тому, что хранилось в подвале.

---

Вертолёт нёс Алена над бескрайним зелёным морем. Внизу проплывали реки, озёра, скалы — мир, который никогда не знал технологии, никогда не слышал голоса Оно. Мир, где тишина была просто тишиной.

Ален прикоснулся ко лбу — машинально, сам не зная почему.

КОР-чип отозвался лёгким теплом.

— Спокойно, — прошептал Ален. — Мы вместе.

Чип будто кивнул.

Впереди показалась метеостанция — несколько деревянных строений, вышка с облезлой антенной, и маленькая фигурка на крыльце.

Фигурка, которая смотрела прямо на вертолёт.

И не двигалась.

Ален почувствовал, как внутри, под рёбрами, что-то дрогнуло.

Не страх.

Резонанс.

Часть 1. Частота. Глава 1. Точка Входа

Вертолёт сел жёстко — пилот явно не привык к таким площадкам. Лопасти ещё вращались, поднимая пыль и сухую хвою, когда Ален спрыгнул на землю и, пригибаясь, пошёл к фигуре на крыльце.

Она не двинулась с места.

Только смотрела.

Вблизи Анна Коралова оказалась не такой, как он представлял. Ален почему-то ждал затравленного зверька, одичавшего от пятилетнего затворничества, — но перед ним стояла спокойная, собранная женщина лет двадцати семи. Короткие тёмные волосы, стриженные, видимо, самостоятельно и неровно, но это её не портило. Глаза — светлые, почти прозрачные — смотрели на него без страха и любопытства. Как смотрят на неизбежное.

— Капитан-лейтенант Ален Ревский, — представился он, останавливаясь в трёх шагах. — «Заслон».

— Я знаю, кто вы, — сказала она.

Голос оказался низким, чуть хрипловатым — от долгого молчания, или от природы. Но главное было не в голосе. Главное было в том, что, когда она заговорила, КОР-чип под черепом Алена дёрнулся. Резко. Болезненно. Как будто узнал что-то.

— Вы в порядке? — спросила Анна, глядя ему в лоб. Именно в лоб, туда, где под кожей прятался чип. — Сильно болит?

— Откуда вы...

— Я пять лет живу одна, капитан-лейтенант. У меня было время подумать о том, как работают ваши игрушки. И да, я вижу. — Она чуть склонила голову. — Вы носите старую модель. Первое поколение. С органической матрицей. Отец говорил, такие опасны — они слишком глубоко врастают в мозг.

— Ваш отец много чего говорил, — осторожно ответил Ален.

— Да. — Впервые в её взгляде мелькнуло что-то живое. — Много. Но не всё, что нужно было сказать.

Она развернулась и пошла в дом, даже не обернувшись, идёт ли он за ней.

Ален пошёл.

---

Внутри метеостанция оказалась не просто жилой — обжитой. Чисто выметенные полы, аккуратно сложенные дрова у печи, стеллажи с книгами и приборами. Но главное — стены.

Они были покрыты схемами.

Не просто рисунками — сложными, многослойными диаграммами, исписанными мелким почерком. Ален узнал руку Глеба Коралова — он видел его полевые дневники после гибели «Грома». Но здесь были не просто записи. Здесь была система.

— Он готовился, — сказала Анна, появляясь из соседней комнаты с двумя кружками. Чай, догадался Ален, и только сейчас почувствовал, как замёрз в вертолёте. — Знал, что не вернётся. Знал, что Оно придёт. И пытался оставить мне карту.

— Карту чего?

— Всего. — Она протянула ему кружку. — Мира. Оно. Нас. Того, что между.

Ален взял чай, но не отпил. Смотрел на схемы.

В центре самой большой, занимавшей всю стену гостиной, пульсировала знакомая структура — та, что он видел на мониторах «Заслона». Пятно. Эпицентр.

— Это здесь, — сказал он. — Прямо под нами.