Александр Кормашов – Комбыгхатор, или Когда люди покинули Землю (страница 30)
В мастерской находилось много разных скульптур. Все они разделялись на две категории – узнаваемые и разные. Разные представляли собою, действительно, разных людей и животных, а узнаваемые стояли под покрывалом.
Я сказала «под покрывалами», но это были не настоящие покрывала. Это были глина, гипс, камень, бронза, а одна скульптура была вырублена из дерева, но все они изображали статуи, накрытые покрывалами. Правда, каждое глиняное, гипсовое или деревянное покрывало лежало и свисало как-то по-своему. Скульптуры были все небольшие, но во всех узнавалась та, которая была установлена на площади. Нижний край покрывала свисал так, что за него хотелось потянуть. Тогда я всё поняла и сказала об этом скульптуру. Скульптор кивнул. Сколько бы лет ни прошло лет, люди не перестанут тянуть за край этого бронзового покрывала. Наверное, уже скоро он заблестит металлом, отполированным тысячами и тысячами рук.
Скульптор улыбался. Он казался мне очень знакомым, но я знала, что этого не должно быть. Он был как бог, которого нельзя было узнавать. Между тем, он выкатил на середину своей мастерской какой-то винтовой столик, подкрутил на нужную высоту и велел поставить собаку. Мужчина поднял на стол Комбыгхатора, а нам с Лизой велел поддерживать его с обеих сторон. Так я, наконец, поняла, зачем мы с Лизой нужны.
Скульптор достал из угла бесформенный моток грубой проволоки и начал делать из нее собачий костяк, ноги, хвост и голову. Он гнул эту проволоку и так и так, но у него не сразу все получалось, и он заставлял нас переставлять Комбыгхатора тоже и так и так. Наконец, он что-то нашел и начал набрасывать на костяк глину, которую черпал рукой прямо из глиномешалки.
Под конец работы мы с Лизой устали так, что не хочу даже говорить. А ведь нам было всё же легче. Мы могли хотя бы переступать с ноги на ногу. Так что даже не хочу думать, настолько тяжело приходилось собаке. Когда мы отпустили ее, пес попросту остался стоять. Он задеревенел. И это, вероятно, его обмануло. Обнаружив, что может стоять, он попробовал сделать шаг. Мы не удержали его. Комбыгхатор соскользнул со стола и ударился мордой о пол. Изо рта показалась кровь. На нас накричали. Не буквально, разумеется, накричали, но назвали двумя безрукими.
Обратной дороги я совершенно не помню. Он высадил нас у крыльца общежития, и, кажется, мы даже не попрощались. Лиза уснула на кровати прямо в пальто и не сняв сапоги, а я не могла избавиться от ощущения, что он тоже не спит и ждет…
Логических объяснений этому нет никаких и нравственных выводов тоже. Достаточно и того, что я тут наговорила.
=========================================================
Ректору Селеноградского исторического университета Сонцезатменскому Гало Нимбовичу
от студентки 4-го курса факультета прикладной истории Овиновой О.
ОБЪЯСНИТЕЛЬНАЯ
Уважаемый Гало Нимбович!
Вас не удовлетворили предыдущие мои объяснительные. Но, честно, я даже не знаю, что еще объяснять. Да, сегодня, 12-го октября, я снова буду отсутствовать на занятиях, что тоже можно будет расценивать как прогул. Из уважительных причин могу назвать только ту, что мой будильник в ту ночь оставался в общежитии, а я просыпаюсь только под свой будильник. Когда я тогда проснулась, мужчины рядом со мной уже не было. И это было даже хорошо, потому что тахта была очень узкой и вдвоем лежать было тесно. Поэтому я хоть немного поспала. Совесть меня тоже не разбудила.
Правда, когда я проснулась, у меня еще оставался небольшой запас времени. Можно было вскочить и еще успеть на занятия. Но в квартире никого не было. На столе стоял теплый чайник. Я догадалась, что он, наверно, гуляет с собакой, и осталась сидеть на кухне.
Потом я схватила пальто и выскочила на улицу.
Его и Лизу я увидела одновременно. Она еще только выходила на пустырь, одетая как в университет, со своей сумкой, а он уже смотрел в ее сторону. Лиза тоже увидела его. Остановилась, а потом побежала. Она подбежала к нему, от нетерпенья подпрыгнула, и мне даже показалось, что она сейчас с визгом бросится ему на шею и обхватит ногами. Но она сдержала себя, вытащила сигареты, а он выхватил у нее из-за уха коробок спичек, и она прикурила из его рук, будто пила из ладоней воду.
Я смотрела на них и не понимала. Слишком много навалилось вопросов. Я не знала, зачем на меня навалились все эти вопросы. С пустыря я побежала назад, а потом, прячась за дома, пробралась в общежитие. Я знаю, моя будущая профессия как историка-прикладника требует умения отвечать на любые вопросы. Почему, например, Селеноград должен находиться обязательно на Луне? Или почему бывшему Вселенску нельзя было оставаться центром Вселенной, даже если Вселенная бесконечна?
Я лежала в общежитии на кровати, свернувшись клубком и накрывшись с головой покрывалом и вспоминала скульптора: как странно он улыбался и какие знакомые у него были руки. А потом я вызывала в памяти своего – своего мужчину и чувствовала на себе прикосновения его тела. Чувствовала что-то и внутри тоже. После того, как у нас с ним было, он встал и пытался меня заинтересовать «Хождением по Сухой-реке». Я шептала, что нам ничего нельзя из альтернативной истории. Он сердился и говорил, что если так уж случилось, то я должна его понимать. Я не понимала. Он несколько раз ложился и снова вставал, включал лампу, ходил на кухню, что-то записывал, что-то пил, а потом начал говорить о себе, о Комбыгхаторе и о боге. Он смеялся над Комбыгхатором. Говорил, что того не существует, потому что ему не нужно существовать вообще, и, уж тем более, для него нет необходимости кем-то быть. Потому что, если нужно, – зачем? Даже если он бог, – зачем ему быть даже богом? Чтобы быть понятнее нам? Но ему-то это зачем?
Я знаю, это не те вопросы, из-за которых девушки глотают снотворное. Только я не перестаю плакать. Я ведь даже не понимаю, а меня ли он в самом деле ожидал увидеть той ночью!..
=========================================================
Ректору Селеноградского исторического университета Сонцезатменскому Гало Нимбовичу
от студентки 3 курса факультета прикладной истории Клионовой Елизаветы
ОБЪЯСНИТЕЛЬНАЯ
Настоящим объясняю причину своего отсутствия на занятиях с 1-го по 14-е октября 2299 года.
С 1-го по 14-е октября я отсутствовала на занятиях, потому что 7-го октября у меня была свадьба, а 10-го я присутствовала на похоронах.
Поскольку свадьба и похороны не могут рассматриваться иначе, как уважительная причина пропущенных мною занятий, я Вас прошу до конца моего медового месяца сохранять за мной место в общежитии.
=========================================================
Курсовая работа
студентки 4-го курса факультета прикладной истории
Селеноградского исторического университета
Овиновой О.
«КОМБЫГХАТОР И ПУТЬ ОДИНОКИХ СЕРДЕЦ»
И ответил он Комбыгхатору, что не умеет пока ни читать, ни писать, потому что он еще маленький. На что Комбыгхатор ему сказал: «Не говори, что ты маленький», потому что всё, что я надиктую тебе,
ты изложишь в письменном виде.
Неизвестно, доводилось ли Зыку Бухову читать Библию в детстве, или это случилось позднее (сам он об этом ничего не говорит), но если мы будем и дальше внимательно вчитываться в каноническое «Житие Зыка Бухова», то снова заметим перекличку с начальными стихами «Книги Иеремии»: «Еще раньше, чем твой эмбрион зародился во чреве матери, я увидел тебя, и еще раньше, чем ты прошел через родовые пути, я принял тебя в руки».
Однако на этом все аналогии и заканчиваются. Ибо если и далее следовать логике «Книги Иеремии», то Комбыгхатор и сам должен был поступать как бог Саваоф, неустанно увещевавший род Иудин и род Израилев отпасть от чужих богов и вернуться к нему. Напомним, что в качестве аргумента Саваоф выдвигал ту причину, что он творец всего сущего, а с евреями у него заключен договор (при этом трудно избавиться от ощущения, что договор гораздо важнее ему, чем людям).
Представить в такой ситуации Комбыгхатора нам попросту невозможно. Тот и лишней минуты не стал бы никого уговаривать, а любой договор порвал тут же. Более того, для нас невероятна сама эта ситуация, когда чужие (другие) боги сопоставимы с Саваофом, как по физическому могуществу, так и по силе дара своего убеждения. Бог Саваоф не уничтожает, к примеру, бога Ваала. Он склонен уничтожать евреев, подпавших под влияние последнего. А это позиция слабого. И, конечно, не Комбыгхатора.
Наконец, в Библии не прояснен сам вопрос о происхождении других богов. Мы не находим никаких указаний на то, что они могли быть созданы Саваофом, творцом всего сущего, а поэтому неизбежно приходим к выводу, что если не им, тогда боги – творение человека.
То, что боги – дети людей, мы читаем и в «Дневнике Зыка Бухова», как минимум, в той его части, которая авторами «Жития Зыка Бухова» не трактуется как апокриф, приписанный Бухову позднейшими недобросовестными историками. Прочие взгляды на проблему детей-богов мы не комментируем, поскольку с точки зрения прикладной истории это малосущественно. Мы также не даем оценку представителям Первой цивилизации, которые покидая нашу планету, бросали богов на произвол судьбы. Бросавшие, разумеется, не могли предвидеть появление Комбыгхатора, и в этой связи многочисленные трактовки гипотезы Самозарождающегося бога мы тоже оставим за скобками данной работы.