Александр Кондрашов – Музыка Сфер (страница 5)
Она ушла домой и в тот вечер больше не смогла взяться за кисть. А со временем стала слышать Зов всё чаще. Иногда он разговаривал с ней подолгу, обволакивая образами и картинами, иногда будто просто забегал проведать и узнать, как дела. И постепенно она привыкла к нему. Он не пытался свести её с ума, не пытался заставить делать что-то против своей воли. Просто как будто с небольшой грустью жалел, что она всё никак не придёт к нему в гости.
Однако самое потрясающее, что она научилась ему отвечать. Пускай своими, человеческими мыслями и образами, но Зов её, судя по всему понимал. Потому что те образы, которые возникали у неё в голове последние несколько месяцев, совершенно точно были ответами на её вопросы и уточнения. И с этими ответами прогресс в её полотнах пошёл семимильными шагами. Она понимала, что со всё большим мастерством учится переносить Музыку Сфер на свои полотна, что с каждой картиной всё приближает и приближает момент своего триумфа. Пока однажды не стало понятно: пришла пора браться за картину о маяке.
***
Она сидела у воды и задумчиво рассматривала утёс, который для всех в этом мире был пуст, но только не для неё. Художница завела себе привычку на время бесед с незримым собеседником приходить к воде. Будто бы здесь ему не нужно было напрягать голос и кричать до её домика. Она проводила рукой по кромке воды, океан извивался под её ладонью словно кошка, а в голове мелькали истории и образы. Она поняла, что людей, способных видеть то же, что и она, довольно мало. Для этого человеческий разум очень слабо приспособлен. Иногда появляются люди, способные соприкоснуться с другими мирами, кто-то говорит, что эти люди «сияют», кто-то зовёт их медиумами, а кто-то просто считает шарлатанами. Нередко они отличаются довольно светлым и добрым взглядом на мир, а также изрядными творческими способностями.
Обычных же людей почти невозможно заставить видеть эти образы в их истинном обличье. Как правило – к их же счастью. Но эта береговая линия была нестабильна и раз в определённое количество лет, скажем так, накатывала волна. Под её напором граница измерений становилась почти прозрачной, картины и образы просачивались в наш мир, а люди, видевшие их, помутнялись рассудком. С деревнями на побережье случилось как раз это – они попали под удар волны. Слышали Зов, видели причудливые картины и цвета, неведомых существ, осознать суть которых человеческий мозг попросту не способен. И тогда многие сошли с ума, ушли в океан, чтобы никогда не вернуться. Часть стала меняться даже на физическом уровне. Но как те существа не могут долго жить в нашем мире, так и они вскоре испустили дух, хотя тоже пытались найти укрытие в толще воды. И лишь единицы смогли перейти на новую ступень.
Художница видела какой иррациональный ужас вселяло виденное и слышанное в сердца случайно заехавших в деревеньки людей. На них всё это обрушивалось разом, а не постепенно, как на местных жителей. Она видела, как пустели дома и берега. Но ещё она видела тот, другой мир, новую грань, на которой могли оказаться все люди когда-нибудь после, ту самую новую ступень, преодолеть которую пока доступно лишь очень немногим. И она поняла, что уже не пытается устоять перед соблазном Зова. Что её саму тянет к этим причудливым мирам и их жителям. Познавать, творить, созидать на совершенно ином уровне, неведомом доселе ни одному из смертных.
Ей не было известно, откуда она знает про многие вещи. Откуда у неё понимание той же Музыки Сфер или самой сути потусторонних миров, где она черпала вдохновение. Да, о чём-то ей поведал Зов, о чём-то она слышала в приходящих к ней мелодиях. Однако, часть знаний просто всегда были с ней, как само собой разумеющиеся вещи. Будто бы память из какой-то другой жизни.
Она наконец поняла в чём смысл её трудов. Не просто рисовать красивые картинки. Не просто радовать детишек забавными зверюшками. Не просто иметь возможность и средства поехать куда хочешь, съесть что хочешь и пожить где хочешь. Она приоткрывала этот новый мир для всё новых и новых людей. Она пробуждала в них то самое пресловутое ви́дение, приучала не бояться того, что можно увидеть на другой стороне. Разумеется, другие миры не были полями цветов, по которым скачут пони, а вокруг сияет радуга. Там тоже хватало опасностей и суровых хищников. Однако сами эти миры не были злом или каким-то порождением ада. Более того, в них можно было то, что не под силу даже самым талантливым и умелым людям в нашем. Именно поэтому туда и вела новая ступень, именно поэтому сначала надо было преодолеть те, что перед нею.
Своими картинами Художница приоткрывала дверь на эту лестницу, впускала немного света, чтобы не споткнуться во тьме и не упасть в бездну. И точно также делали другие люди с похожим восприятием. Впускали новый мир в старый через себя.
***
Она сделала последний взмах кистью и удовлетворённо откинулась на стуле. Картина была завершена. Только это уже была не просто картина, это был словно открытый портал, через который можно было шагнуть в неизвестное. Художница не знала, как люди воспримут эту её работу. Может быть время ещё не пришло. Может быть никто не увидит того, что сейчас видит она. Но она точно была уверена, что со временем будут находиться всё больше и больше людей, словно прозревших от одного взгляда на её работу. И готовых пойти дальше.
На всякий случай она набросала записку своей подруге, которая заезжала к ней каждые две недели. Та должна была передать картину её агенту, а тот уже решит, как с ней поступить. Человек он был проверенный и с большим уважением относился к работам Художницы. Правда, в душе её зрела уверенность, что это излишняя мера предосторожности и услуги агента тут не понадобятся.
После она заварила себе кружку крепкого чая, наслаждаясь последними глотками, предназначенными ей в этой жизни, завернула полотно в мешковину и отнесла в подвал. Она не могла допустить, чтобы по какой-то глупой случайности картину испортил ураган или ещё какое-то бедствие. Крепло ощущение, что она всё делает правильно. Что всё должно быть так, как идёт. Никогда прежде она не ощущала свой Путь настолько буквально и не видела его так отчётливо.
Художница заперла дверь и пошла в сторону океана. На небе призывно блестели звёзды, шумел прибой, а на утёсе высился невидимый людям маяк. Существа в нём хотя и были неразличимы, но смотрели на неё, с интересом и одобрением. Она это точно знала. Наконец показалась кромка воды. Океан призывно шелестел волнами, Зов ласково звучал в голове. Она шагнула в него. Он обнял её потоками воды, ласково закачал, прижал к себе. Она раскрыла объятия. Океан влился в неё, заполнил, напитал каждую клетку её организма. Она чувствовала, как меняется, как отключается её земное восприятие и пробуждается что-то иное. Художница закрыла глаза и отдалась на волю океану. Тот закружил её словно в танце и уже через несколько минут она скрылась между волнами. Только следы на песке ещё какое-то время напоминали о том, что тут недавно ступали красивые изящные ступни. А спустя какое-то время прибой смыл и их.
Ничто больше не нарушало звуков природы. На воде покачивалась чайка, спрятав голову под крыло. Коттедж накрыло пеленой тишины, и он как будто погрузился в сон. Через четверть часа поднялся ветер и принялся увлечённо гонять по песку принесённую откуда-то обёртку от хот-дога. Дом ждал приезда новых хозяев.
***
Мужчина невысокого роста и крепкого телосложения сидел на краешке шезлонга и задумчиво смотрел на океанские волны, мерно накатывающие на песок. На соседнем шезлонге покоилось его длинное, ниже колен, тёмно-зелёное пальто и загадочный прибор причудливой формы, чем-то напоминающий портативный амперметр, только без проводов для измерения силы тока. Прибор деловито жужжал, стрелка подрагивала в правой части спектра, уходя далеко за середину оранжевой зоны. На рубашке у человека, с правой стороны груди, был приколот фиолетовый значок с изображением перевёрнутой пирамиды, заключённой в спираль и цифрой три поверх всей композиции.
В левой руке мужчина держал картонный стаканчик без каких-либо обозначений и логотипов, над которым поднимался пар. Он отхлебнул порядочный глоток крепкого кофе и удовлетворённо хмыкнул. Две минуты сорок две секунды назад он отправил сообщение в офис и ждал приезда группы специалистов.
Изнутри дом выглядел хорошо обжитым, однако следов хозяйки не наблюдалось. На всех вещах лежал тонкий слой пыли, что подтверждало теорию о её пропаже несколько дней назад. Он как мог успокоил женщину средних лет, первой обнаружившей исчезновение подруги и сумел убедить её пока что покинуть участок. В её отсутствие он тщательно осмотрел дом и нашёл искомое в подвале, завёрнутое в мешковину и перетянутое бечёвкой. Внешний осмотр свёртка занял у него четыре минуты и восемь секунд. После чего он прошёл на кухню, заварил себе кофе в уже опустевший стаканчик, купленный по дороге, и пришёл к воде.
Да, мысленно кивнул он, в этом месте чувствуется истончение грани реальности. Вполне возможно образование тодэш-такена, как уже бывало в этих краях. Мужчина окинул взглядом окрестности. Ничего особенно приметного, кроме массивного утёса примерно в пятнадцати метрах от берега. Утёс был совершенно пустым и не особенно красивым, однако почему-то всё равно притягивал к себе внимание. Мужчина допил кофе и устало потянулся. Очень длинный и очень насыщенный день.