Александр Колючий – Наследник. Брак по принуждению (страница 2)
Экран предательски мерцает, заливаемый потоками воды, пока я ищу хоть одно имя, способное стать спасением. Вчерашние друзья, обеспеченные однокурсники, деловые партнеры отца — все они испарились, словно их никогда не существовало, стоило только нашему семейному счету обнулиться. Я нажимаю на контакт лучшей подруги, поднося ледяной кусок пластика к уху, отчаянно вслушиваясь в длинные гудки.
– Да? – раздается недовольный, слегка сонный голос Маши.
– Машка, умоляю, это Алиса! – кричу я в трубку, надрывая связки, чтобы перекрыть монотонный шум ливня. – Мне срочно нужна помощь, Соне угрожают убийством прямо в реанимации!
– Алиса, я же просила больше мне не звонить, – ее тон мгновенно становится ледяным, отрезая мою последнюю надежду. – Мой отец запретил с тобой общаться. У тебя проблемы с очень плохими людьми, мы не хотим быть втянутыми. Прости и прощай.
Короткие гудки бьют по барабанным перепонкам жестоким набатом.
Она сбрасывает вызов. Я стою посреди пустой, темной улицы, совершенно одна, прижимая бесполезный, потухший телефон к груди. Внутри меня разрастается черная, всепоглощающая пустота, вытесняя даже остатки страха. Мне совершенно некуда идти и не к кому больше обратиться. Мы с сестрой оказались выброшены на обочину жизни.
Внезапно темноту улицы разрывает оглушительный визг тормозов.
Из-за крутого поворота, поднимая высокие фонтаны грязной воды из луж, вылетают два огромных черных «Гелендвагена». Наглухо тонированные, тяжелые и зловещие, они похожи на два стальных гроба на колесах. Машины резко, с агрессивным скрипом шин по мокрому асфальту, тормозят прямо передо мной, наглухо блокируя любой путь к отступлению.
Сердце ухает куда-то в пустой желудок.
Ядовито-желтый свет мощных галогеновых фар бьет мне прямо по глазам, безжалостно ослепляя. Я инстинктивно вскидываю дрожащие руки к лицу, пытаясь защититься от этого агрессивного вторжения. Во рту моментально пересыхает, несмотря на потоки воды, заливающие лицо.
– Нет, нет, только не это... – шепчу я побелевшими, трясущимися губами.
Животный, парализующий ужас заползает прямо под кожу липкими щупальцами. Мой воспаленный мозг моментально рисует самую страшную картину из всех возможных. Это люди Завьялова. Они передумали. Они не дадут мне никаких обещанных суток на поиск денег. Они приехали забрать меня прямо сейчас, чтобы бросить в какой-нибудь грязный подвал.
Я чувствую, как мои колени подкашиваются.
– Оставьте меня в покое! – в отчаянии кричу я в слепящую пустоту света, и мой голос срывается на жалкий, сорванный хрип. – У меня ничего нет! Я все отдам, просто дайте мне время!
Никто не отвечает на мои крики.
Из первой машины, словно сошедший с экрана криминального триллера, медленно и неотвратимо выходит человек. Огромный, невероятно широкий в плечах мужчина в черном тактическом костюме, который совершенно не скрывает гору литых, натренированных мышц.
Настоящий шкаф смерти.
Свет фар на мгновение выхватывает его суровое лицо, и я едва сдерживаю истеричный вскрик. Через всю его правую щеку, от виска до подбородка, тянется жуткий, уродливый шрам, искажающий черты. Он не произносит ни единого слова. Его движения пугающе плавные и экономные для таких габаритов.
Вся его фигура источает абсолютную, несокрушимую угрозу.
Я понимаю, что если останусь стоять на месте — мне конец. Этот человек сломает меня пополам одним движением. Паника толкает меня на безрассудство.
– Не подходи ко мне! – визжу я, резко разворачиваясь на скользких подошвах кед.
Я бросаюсь в сторону, отчаянно надеясь проскользнуть между массивным бампером внедорожника и мокрой бетонной клумбой, чтобы сбежать в спасительную темноту узкого переулка. Но мои жалкие попытки выжить обречены на провал с самой первой миллисекунды.
Он делает всего один короткий шаг.
Мужчина перехватывает меня за локоть с такой пугающей легкостью, словно я ничего не весящий дворовый котенок. Захват жесткий, стальной, но удивительно — он не причиняет мне физической боли. Он просто лишает меня любой, даже минимальной возможности двигаться. Я бью его свободной рукой по груди, но это все равно что колотить кулаками по монолитной бетонной стене.
– Пусти меня, ублюдок! – прошипела я, дико извиваясь в его железной хватке.
– Тихо, девочка, – басит он глухим, рокочущим голосом, который вибрирует в груди. Он жестко, но без лишней жестокости разворачивает меня к задней двери машины. – Не дергайся. Тебя ждут.
Задняя дверь внедорожника плавно отъезжает в сторону.
Из густого полумрака салона, отделанного безупречной, дорогой черной кожей, на меня обрушивается волна сухого, комфортного жара. Но этот жар не согревает мое промерзшее тело, он обжигает изнутри. В нос ударяет терпкий, тяжелый и до боли властный мужской запах — глубокие ноты сандала и агрессивная резкость черного перца.
Этот аромат проникает в самое сознание.
Он подавляет волю, заставляя мелкие волоски на моих замерзших руках встать дыбом. В непроглядной тени роскошного салона внезапно вспыхивают глаза.
Ледяные. Стальные. Безжалостные.
Мое прерывистое дыхание со свистом вырывается из груди, обжигая горло. Я узнаю этот взгляд из тысячи. Узнаю этот хищный, высокомерный наклон головы и идеальную, жесткую линию челюсти, которую так часто видела на страницах форбс и в кошмарах своего отца.
– Ты... – выдыхаю я, чувствуя, как земля окончательно уходит из-под ног.
Руслан Волков.
Глава самого жестокого криминального синдиката в столице. Новый патриарх огромного клана. Человек, имя которого боятся произносить вслух даже такие отморозки, как Завьялов. Человек, которого я считаю главным и единственным виновником краха моей семьи. Тот самый расчетливый монстр, из-за чьих грязных интриг мой отец потерял бизнес, влез в долги, а затем и лишился собственной жизни.
И сейчас этот дьявол во плоти сидит передо мной.
Он вальяжно откинулся на спинку кожаного сиденья, совершенно спокойно наблюдая за моей бьющейся в истерике фигурой. В его глазах нет ни капли сочувствия, лишь холодный, препарирующий расчет.
– Здравствуй, Алиса, – произносит он.
Его голос — темный бархат, скрывающий острые бритвенные лезвия.
– Какого черта тебе от меня нужно?! – выплевываю я слова вместе с дождевой водой, заливающей лицо, не в силах сдержать жгучую ненависть. – Вы уже все забрали! Мой отец мертв из-за тебя!
Я начинаю отчаянно вырываться из рук молчаливого гиганта.
Инстинктивно я подаюсь назад, прочь от зияющей пасти черного автомобиля, от этого запаха сандала и подавляющей ауры чудовища. Паника захлестывает меня с головой, превращаясь в слепую, неконтролируемую истерику.
– Я лучше сдохну прямо здесь, на этом грязном асфальте, чем сяду к тебе в машину! – кричу я в салон, глядя прямо в эти нечеловеческие, пустые глаза Волкова. – Ненавижу тебя!
Из густой темноты машины резко высовывается рука.
Словно бросок смертоносной кобры. Мой расширенный от ужаса взгляд цепляется за его крупные костяшки — они сбиты в кровь, покрыты свежими, багровыми ссадинами, которые жутко контрастируют с безупречной белизной манжеты дорогой шелковой рубашки. Кого он сегодня избивал этими руками?
Руслан перехватывает мое тонкое, дрожащее запястье.
Моя рука кажется хрупкой, сухой веточкой в его огромной, горячей ладони. Контраст наших размеров настолько чудовищен, что я замираю от физического осознания его абсолютной, доминирующей власти надо мной.
Он тянет меня на себя.
Рывок настолько мощный и безапелляционный, что мои кеды скользят по асфальту. Я влетаю в салон, с тихим вскриком падая на мягкое кожаное сиденье. Я тяжело дышу, грудная клетка ходит ходуном, а тело содрогается от первобытного ужаса. Дверь за моей спиной немедленно захлопывается с глухим, дорогим щелчком, навсегда отрезая шум спасительного дождя.
– Не смей прикасаться ко мне! – я вжимаюсь в противоположную дверь.
Мои непослушные пальцы отчаянно пытаются нащупать гладкую ручку, чтобы открыть замок и выброситься наружу, прямо на ходу, если потребуется.
Руслан не двигается с места.
Он даже не пытается меня удержать или схватить снова. Он просто смотрит на меня своим тяжелым, подавляющим взглядом хищника, загнавшего добычу в угол. В замкнутом, наглухо тонированном пространстве машины его мужская аура ощущается почти осязаемо. Она давит на мои хрупкие плечи, безжалостно выбивая последние крохи кислорода из легких. Он медленно, с ленивой грацией хищника склоняет голову набок.
– Садись ровно, Скворцова, и слушай меня очень внимательно, – его низкий, пугающе спокойный голос легко разрезает звенящую тишину салона. – Или аппараты жизнеобеспечения твоей сестры отключат ровно через десять минут.
Мое сердце сбивается с ритма, пропуская болезненный удар.
– Что?.. – одними онемевшими губами шепчу я, не веря своим ушам, чувствуя, как мир вокруг начинает вращаться. – Вы... вы не посмеете... она же ребенок...
– Долги твоего покойного отца теперь полностью принадлежат мне, – Руслан подается немного вперед, выходя из тени.
Теперь я могу в деталях разглядеть каждую черточку его холодного, скульптурно-идеального лица. В нем нет ни капли жалости. Только чистый, ледяной прагматизм.
– Ты прямо сейчас подписываешь контракт на фиктивный брак со мной, – продолжает он, чеканя каждое слово, словно вколачивая гвозди в крышку моего гроба. – Или я открываю эту дверь и выставляю тебя обратно под дождь, прямиком к твоим кредиторам.