Александр Колючий – Наследник. Брак по принуждению (страница 4)

– Ты жестко блефовал, босс, – спокойно констатирует Тимур своим низким, рокочущим басом, который гулким эхом отражается от стеклянных стен. – У нас нет в запасе никакой невесты.

– Пока нет, – холодно поправляю я его, отворачиваясь от стола и подходя вплотную к окну.

Огромный мегаполис внизу кажется мне серым, грязным, суетливым муравейником, который сейчас безжалостно заливает ледяным осенним ливнем. Где-то там, среди миллионов ничего не значащих судеб и этих бетонных джунглей, прямо сейчас ходит идеальное решение моей проблемы.

Моя будущая, полностью подконтрольная фиктивная жена.

– Слушай меня очень внимательно, Тимур, – мой тон становится сухим, деловым и безэмоциональным. Словно я заказываю крупную партию оружия из-за рубежа, а не выбираю себе спутницу жизни на ближайший год. – Мне срочно нужна кандидатка. Идеальная во всех отношениях.

– Понял. Какие конкретно параметры ищем? – Тимур достает защищенный телефон, готовый немедленно передать инструкции нашим лучшим аналитикам.

– С абсолютно чистой, безупречной репутацией, – чеканю я, глядя на размытые дождем огни машин внизу. – Чтобы ни один пронырливый журналюга Завьялова не смог подкопаться к ее прошлому. Никаких бывших эскортниц, никаких скандальных инстаграм-блогерш, никаких избалованных дочек министров или бизнесменов. Она должна быть чистым листом для прессы.

– Сделаем. Что по возрасту и связям? – кивает безопасник.

– Возраст от восемнадцати до двадцати пяти, – продолжаю я выстраивать жесткие рамки. – Но самое главное условие – у нее категорически не должно быть никаких влиятельных родственников. Никакого крепкого тыла. Никаких сильных покровителей. Никого, кто мог бы прийти ко мне и начать задавать лишние вопросы или качать свои права.

Я снова прикасаюсь к прохладной поверхности своей печатки. Мой расчетливый мозг выстраивает безупречную, многоуровневую схему тотального контроля. Мне не нужен равноправный партнер в этом браке. Мне нужна полностью зависимая, безвольная пешка.

– Она должна быть в самом отчаянном, безвыходном положении, Тимур, – мой голос понижается до опасного, вибрирующего шепота, в котором звучит приговор. – Огромные, неподъемные долги, угроза ее собственной жизни, тяжело больные родственники, кредиторы у дверей – мне абсолютно плевать, что именно это будет. Главное, чтобы она была намертво загнана в угол.

Состояние абсолютной безысходности.

– Найди мне ту, которая за мои деньги не глядя подпишет жесткий брачный контракт на один год и продаст свою личную свободу без лишних слез и истерик, – жестко диктую я условия. – Такую, для которой мой тотальный, круглосуточный контроль покажется спасением от ее собственных неразрешимых проблем. Она должна подчиняться мне беспрекословно. Выполнит свою отведенную роль, будет красиво улыбаться на камеры, сыграет в любовь, а через год получит щедрые отступные и исчезнет из моей жизни навсегда.

Тимур быстро набирает текст сообщения. Его лицо остается непроницаемым маской.

– Жесткие рамки, босс. Сроки поиска? – коротко спрашивает он, поднимая на меня взгляд.

– Времени нет. До конца этой недели полное досье на подходящую кандидатку должно лежать у меня на этом столе, – отрезаю я, вглядываясь в тяжелые, свинцовые тучи над мрачной Москвой. – Задействуй все наши каналы. Подними базы данных. Время пришло. Поднимай досье старшей дочери Скворцова. Завьялов думает, что загнал ее в угол, но мы заберем ее сегодня вечером. Подготовь брачный контракт

Смутное отражение моего собственного лица в мокром, холодном стекле на мгновение кажется мне лицом совершенно незнакомого человека. В этих темных глазах нет ни единой капли жалости к той неизвестной, безымянной девушке, чью обычную жизнь я собираюсь жестоко перечеркнуть, сломать и переписать исключительно под свои нужды. Это просто бизнес. Очередная, вынужденная сделка на моем кровавом пути к абсолютному удержанию власти. Я смету Артура Завьялова и уничтожу любого, кто посмеет встать на моем пути. И эта отчаявшаяся, безымянная невеста станет моим главным, безупречным оружием в этой корпоративной войне.

Никаких чувств. Только холодный расчет и победа.

– Сделаю, Руслан, – глухо басит Тимур за моей спиной, разворачиваясь и тяжелым шагом направляясь к выходу из переговорной. – Мы перероем весь город. Мы найдем идеальную кандидатуру. Ту, которой будет совершенно некуда бежать.

– Убедись в этом лично, – бросаю я ему вслед ледяным тоном, не отрывая взгляда от окна. – Ибо если эта девчонка попытается выкинуть какой-нибудь фокус или нарушить условия контракта, я уничтожу ее быстрее и безжалостнее, чем это сделают ее враги.

Глава 4

Тяжелая дверь внедорожника захлопывается с глухим, окончательным звуком, отсекая яростный шум ливня и завывание ветра. В салоне мгновенно воцаряется пугающая, стерильная тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым, хриплым дыханием. Я вжимаюсь в дорогую кожу сиденья, чувствуя, как ледяная влага с моего промокшего свитера медленно просачивается сквозь одежду, обжигая кожу холодом. Капли дождя срываются с кончиков моих волос, падая на колени, но я не смею пошевелиться, парализованная присутствием человека рядом.

Я в ловушке.

Замкнутое пространство машины пропитано его аурой — тяжелым, подавляющим запахом дорогого табака, сандала и чего-то еще, необъяснимо опасного. Руслан Волков сидит в паре десятков сантиметров от меня, вальяжно откинувшись на спинку. Его присутствие ощущается как физическое давление, вытесняющее кислород из моих легких. Я вижу его профиль, освещенный лишь тусклым светом приборной панели — идеальный, хищный, застывший в ледяном безразличии. Он даже не смотрит в мою сторону, словно я — лишь досадная помеха в его безупречном мире.

– Ты дрожишь, Скворцова. Это страх или просто холод? – его голос звучит низко, с едва уловимой издевкой.

– Какая тебе разница? – выплевываю я, стараясь, чтобы мой голос не сорвался на жалкий писк. – Зачем ты притащил меня сюда? Тебе мало того, что ты уже разрушил?

Машина плавно трогается с места, бесшумно скользя по мокрым улицам вечерней Москвы. Город за окном превращается в размытый калейдоскоп неоновых огней и серых теней, но для меня сейчас существует только этот салон. Тимур, сидящий на переднем сиденье, молча протягивает руку назад, передавая Руслану тонкий планшет. Волков принимает его коротким, властным движением. Синеватый свет экрана падает на его лицо, делая его похожим на мраморную статую какого-то древнего, жестокого божества.

Он изучает меня.

Не вживую, а через холодные пиксели на экране, где вся моя жизнь спрессована в несколько файлов. Я вижу краем глаза свою фотографию — годовой давности, где я еще улыбаюсь, не зная, какой ад ждет меня впереди. Руслан медленно листает страницы, и я чувствую себя так, словно он раздевает меня взглядом, выставляя на обозрение все мои тайны и слабости. Каждое движение его пальца по стеклу отзывается во мне болезненным спазмом.

– Алиса Скворцова. Двадцать лет. Студентка-отличница, – он читает сухие факты вслух, и в его устах они звучат как приговор. – Отец — банкрот, скончался от сердечного приступа ровно месяц назад. На руках десятилетняя сестра с пороком сердца. Долг клинике за три месяца — астрономический. И самое интересное... все твои счета и обязательства теперь находятся у Артура Завьялова.

– Откуда ты это знаешь? – я замираю, и внутри всё обрывается.

– Я знаю о тебе всё, Алиса. Даже то, какой кофе ты пьешь по утрам, когда у тебя есть на него деньги, – он наконец поворачивает голову ко мне, и его глаза, темные и непроницаемые, впиваются в мои. – Завьялов не собирается лечить твою сестру. Он ждет, когда ты приползешь к нему сама, чтобы забрать последнее, что у тебя осталось — тебя саму.

Тошнота, липкая и горькая, подступает к горлу. Я знала, что Завьялов — мразь, но слышать это от Волкова, который ничем не лучше, — невыносимо. Осознание собственной беспомощности обрушивается на меня лавиной, погребая под собой остатки гордости. Я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони, причиняя тупую боль, которая помогает мне не разрыдаться прямо здесь, на глазах у этого монстра.

– И что теперь? – шепчу я, глядя в окно на пролетающие мимо огни. – Ты приехал посмеяться над моим положением?

– Напротив, – Руслан снова обращается к планшету, его пальцы быстро танцуют по экрану. – Я приехал сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, если хочешь, чтобы Соня дожила до утра. Тимур, подтверди транзакцию.

– Готово, Руслан Викторович, – раздается глухой бас начальника СБ.

Волков захлопывает крышку планшета и откладывает его в сторону. В его движениях сквозит абсолютная, непоколебимая уверенность хищника, который точно знает, что добыча уже в капкане. Я чувствую, как в салоне меняется атмосфера, становясь еще более тяжелой и наэлектризованной. Руслан подается немного вперед, сокращая расстояние между нами, и я невольно вжимаюсь в дверь, стараясь не вдыхать его дурманящий запах.

– Пять минут назад я выкупил все твои финансовые обязательства у банков и частных лиц, – говорит он, чеканя каждое слово. – Включая те, что удерживал Завьялов. Теперь ты не должна ему ни копейки. Теперь ты должна мне.

Мой мозг отказывается воспринимать эту информацию. Я смотрю на него, пытаясь найти в его чертах хоть тень шутки, но его лицо остается каменным. Руслан Волков купил меня. Буквально. Как вещь, как партию товара или пакет акций. Ярость вспыхивает во мне, смешиваясь с леденящим ужасом от осознания того, какую цену он потребует за эту «услугу».