Александр Колючий – Наследник. Брак по принуждению (страница 5)

– Зачем тебе это? – я почти кричу, и мой голос дрожит от гнева. – Ты же ненавидишь моего отца! Ты уничтожил его бизнес! Зачем тебе я?

– Ты — ключ к моему наследству, Алиса, – он произносит это так буднично, словно обсуждает погоду. – По завещанию отца я должен жениться в течение месяца. И ты — идеальная кандидатура. Чистая репутация, никакой поддержки, и полная зависимость от моей доброй воли.

– Я никогда не стану твоей женой! – я чувствую, как слезы отчаяния жгут глаза.

– Станешь, – отрезает он, и в его голосе звучит металл. – Иначе завтра утром твоя сестра окажется на улице. Я аннулирую все переводы, и клиника отключит аппараты. Выбирай: твоя свобода или ее жизнь. У тебя есть ровно десять секунд.

Вспышка воспоминания пронзает мой разум: я вижу Соню в больничной палате, под дождем, маленькую и беззащитную. Я вспоминаю, как Руслан смотрел на меня через стекло внедорожника, когда я стояла под ливнем — в тот момент его взгляд на мгновение показался мне почти человеческим, полным странного, неуместного тепла. Но сейчас передо мной снова ледяной монстр, просчитывающий каждый ход в своей дьявольской игре.

Я чувствую себя загнанным зверем.

Руслан достает из внутреннего кармана пиджака плотную кожаную папку и вынимает из нее несколько листов бумаги. Это брачный контракт. Он протягивает мне тяжелую, металлическую ручку, и ее холод мгновенно передается моим пальцам. Я смотрю на ровные строки юридического текста, которые кажутся мне колючей проволокой, готовой затянуться на моей шее.

– Пожалуйста... – шепчу я, поднимая на него полные слез глаза. – Должен быть другой путь. Я отработаю. Я буду делать всё, что скажешь, только не это...

– Подписывай, Алиса. Время идет, – он непреклонен. Его взгляд прикован к моим губам, и в глубине его зрачков вспыхивает темное, пугающее пламя.

Моя рука дрожит так сильно, что я едва могу удержать ручку. Я ненавижу его. Ненавижу этот город, эти деньги и свою слабость. Но перед глазами стоит бледное лицо Сони. Если я не сделаю этого, она умрет. И эта мысль оказывается сильнее моей гордости, сильнее страха перед этим человеком.

Я ставлю подпись.

Скрежет пера по бумаге звучит для меня как выстрел. Всё кончено. Я только что продала свою жизнь, свою душу и свое тело человеку, которого должна презирать больше всех на свете. Руслан молча забирает контракт, его пальцы на мгновение касаются моих — этот контакт ощущается как удар током, заставляя меня вздрогнуть. Он аккуратно убирает документы в папку и прячет её во внутренний карман пиджака, прямо у сердца.

– Разумный выбор, – его голос звучит теперь мягче, но в нем слышится торжество победителя.

Он достает рацию и нажимает кнопку вызова. Его лицо снова становится жестким и сосредоточенным, переключаясь на рабочие вопросы.

– Тимур, слушай приказ, – говорит он, глядя прямо перед собой. – Немедленно выставить круглосуточную охрану у палаты Сони Скворцовой. Двое внутри, двое на входе в отделение. Никого не впускать без моего личного распоряжения. Особенно людей Завьялова. Если хоть один волос упадет с её головы — ответишь лично.

– Принято, босс. Охрана будет на месте через пятнадцать минут, – коротко отвечает Тимур.

Я закрываю глаза, и первая горячая слеза скатывается по моей щеке. Соня в безопасности. Это единственное, что сейчас имеет значение. Но какой ценой? Я чувствую, как Руслан продолжает смотреть на меня в полумраке салона, и этот взгляд обжигает сильнее, чем ледяной дождь снаружи. Я теперь его собственность. Его законная жена. Его пешка в игре, правил которой я не знаю.

Глава 5

Лифт не просто едет — он взлетает, превращая пространство вокруг меня в стремительно сужающийся вакуум. Мои уши закладывает от чудовищного перепада давления, а в голове начинается неприятный, пульсирующий звон, заглушающий даже шум работающих механизмов. Кажется, пол уходит прямо из-под ног, оставляя меня висеть в этой стальной коробке без какой-либо опоры. Желудок делает судорожный кувырок, и я невольно хватаюсь за поручень, чувствуя, как ладони моментально становятся влажными.

Меня тошнит.

Это не просто высота. Это физическая реакция на человека, который стоит за моей спиной, заполняя собой всё пространство этой тесной кабины. Я вижу наше отражение в идеально отполированной зеркальной стене лифта и замираю, боясь даже лишний раз моргнуть. Контраст между нами настолько вопиющий, что он кажется почти карикатурным, жестоким и абсолютно неправильным.

Я выгляжу как жалкая тень.

Мои дешевые, насквозь промокшие тканевые кеды оставляют на ворсистом ковре кабины грязные, уродливые пятна. Растянутый свитер висит на моих плечах тяжелым, холодным комом, пропитавшимся дождем и безнадегой. Мокрые волосы прилипли к бледным щекам, а глаза на осунувшемся лице кажутся неестественно огромными и темными от затаившегося в них ужаса.

А рядом — он.

Руслан Волков выглядит так, словно только что сошел с обложки журнала о роскошной жизни, в которой нет места боли и смерти. Его пальто из безупречной черной шерсти сидит на нем идеально, подчеркивая мощный разворот плеч и хищную грацию движений. Он пугающе спокоен, его лицо — непроницаемая маска, в которой читается лишь холодное превосходство и абсолютная власть над миром.

Он стоит слишком близко.

Я чувствую жар, исходящий от его тела, даже сквозь слои моей мокрой одежды. Этот жар не согревает — он обжигает, заставляя кожу зудеть от странного, пугающего электричества. Его присутствие подавляет, высасывает из меня остатки воли, превращая в безвольную куклу, которую он только что купил.

– Перестань так дышать, Алиса, – раздается его голос прямо над моим ухом. – Ты не на эшафоте.

– Для меня это одно и то же, – шепчу я, не узнавая собственный надломленный голос.

Лифт замирает с едва слышным шипением, оповещая о прибытии на сотый этаж. Двери бесшумно разъезжаются в стороны, открывая вид на пентхаус, который больше похож на футуристическую крепость, чем на жилое пространство. Мое первое впечатление — это холод. Здесь повсюду серый, грубо обработанный камень, темное дерево и ослепительно прозрачное стекло, за которым раскинулась ночная Москва.

Город внизу кажется игрушечным, ненастоящим.

Огни Садового кольца сливаются в тонкие светящиеся нити, а высотки Сити выглядят отсюда как маленькие кубики, забытые кем-то на ковре. Масштаб пространства кружит голову, вызывая новый приступ тошноты и острое чувство клаустрофобии на открытом пространстве. Я делаю осторожный шаг вперед по холодному мрамору, чувствуя себя заложницей в этой роскошной, высокотехнологичной тюрьме, где каждый мой вздох будет под контролем.

Здесь пахнет озоном и дорогим мужским парфюмом.

В глубине просторного холла внезапно появляется женщина. Она одета в безупречно отутюженную серую униформу, ее волосы собраны в тугой, волосок к волоску, пучок, а на лице не отражается ни единой человеческой эмоции. Она движется плавно и механически, словно робот с идеально отлаженной программой, и останавливается в трех шагах от нас, склонив голову в вежливом, но совершенно бездушном поклоне.

– Добрый вечер, Руслан Викторович. Всё готово по вашему распоряжению, – произносит она ровным, лишенным интонаций голосом.

– Подготовь гостевые комнаты в северном крыле и принеси вещи для моей жены, Елена, – бросает Руслан, даже не взглянув на нее. – Она должна переодеться немедленно.

– Слушаюсь. Вещи будут доставлены через пять минут.

Я чувствую, как внутри меня поднимается волна протеста, горькая и обжигающая, как желчь. Это унижение кажется последней каплей в чаше моего терпения, которая и так уже переполнена до краев за этот бесконечный вечер. Я резко разворачиваюсь к нему, игнорируя холод и слабость в коленях, готовая кусаться и царапаться, лишь бы не чувствовать себя вещью, которую передают из рук в руки.

– Мне не нужны твои вещи! – выплевываю я слова ему в лицо. – Я не собираюсь принимать от тебя подачки и одеваться в то, что выберет твоя прислуга!

Руслан медленно, с какой-то ленивой, кошачьей грацией сокращает расстояние между нами, полностью игнорируя мои крики. Он вторгается в мое личное пространство так нагло и безапелляционно, что я вынуждена отступить, пока не упираюсь спиной в холодную поверхность панорамного окна. Он нависает надо мной, блокируя любые пути к отступлению, и я чувствую, как его тяжелый взгляд буквально пригвождает меня к месту.

Его глаза темнеют, становясь похожими на два бездонных колодца с ледяной водой.

– Послушай меня очень внимательно, Алиса, – его голос звучит низко, с отчетливыми вибрирующими нотками угрозы. – С того момента, как ты поставила свою подпись в контракте, ты перестала быть просто студенткой-нищенкой. Ты — лицо семьи Волков. Моя законная жена.

– Это просто бумага! – процедила сквозь зубы я, пытаясь оттолкнуть его, но он даже не шевелится.

– Для внешнего мира это истина в последней инстанции, – он перехватывает мои запястья одной рукой, сжимая их достаточно крепко, чтобы я поняла — сопротивление бесполезно. – И моя жена не может выглядеть как оборванка, найденная в канаве под дождем. Ты наденешь то, что тебе дадут, и будешь носить это с достоинством, даже если внутри ты готова выть от ненависти.

Я задыхаюсь от его близости.

Его лицо находится всего в нескольких сантиметрах от моего, и я вижу каждую мелкую морщинку в уголках его глаз, каждую линию его жесткого, волевого рта. От него пахнет опасностью и абсолютной силой, которой невозможно противостоять. Мое тело предательски реагирует на этот напор: сердце начинает биться в бешеном, рваном ритме, а дыхание становится поверхностным и прерывистым.