Александр Колючий – Кукловод. Том 1 (страница 20)

Поворот ключа. Нажала кнопку. И стартер зажужжал, натужно прокручивая коленвал.

Вжик-вжик-вжик…

– Komm schon…[19] – прошептал я.

Мотор чихнул, плюнул сизым дымом и затарахтел. Звук был неровный, рваный.

– Подожди. Не газуй, – скомандовал я.

Я подключился к бортовому компьютеру этого бедолаги – по-другому и не скажешь.

Мда… Пациент скорее мертв, чем жив.

– Свечи залиты, – констатировал я, выводя диагностику. – Смесь богатая, форсунка второго цилиндра ссыт. Подвеска убита в хлам. За техникой совсем не следили, сволочи.

– Едет же? – огрызнулась она, включая передачу. – Значит, не ной.

Она нажала курок газа.

«Ирбис» дернулся и пополз вперед, разбрызгивая грязь.

Катя напряглась. Я чувствовал, как её руки сжали руль до побеления костяшек. Она выкрутила руль влево, пытаясь объехать Второго. Но грязь – коварная штука. Колеса «Ирбиса» – лысая резина, забитая глиной. Сцепления ноль. Квадрик повело. Заднюю ось занесло вправо.

– Vorsicht[20]! – гаркнул я.

Поздно. Правое заднее колесо наехало на препятствие.

ХРУСТЬ.

Звук был отчетливый. Сухой треск ломаемых костей, смешанный с чавканьем мяса. Колесо переехало вытянутую руку Второго. Прямо по предплечью. Квадрик подпрыгнул, как на кочке. Катя втянула голову в плечи, зашипела сквозь зубы. Её передернуло.

– Блять… Фу…

– Ему все равно, – сухо прокомментировал я. – Теперь это просто органика. Жми газ, не тормози в грязи, иначе сядем.

Она сглотнула и вдавила курок. Квадроцикл взревел, набирая скорость, и мы влетели в темноту леса. Это была «Дорога Ярости» в миниатюре.

Фара у «Ирбиса» была одна – левая. Правую разбили еще до нас. Желтый, тусклый луч выхватывал из темноты мокрые стволы деревьев, кусты, похожие на скелеты, и бесконечную жирную колею, залитую водой.

Катя вела агрессивно.

Видимо, сказывался опыт «дочери сталкера». Она чувствовала машину задницей, ловила заносы, работала корпусом на поворотах. Ветки хлестали её по лицу и по плечам. Грязь летела из-под колес, залепляя визор её импланта.

– Я ни черта не вижу! – крикнула она, перекрикивая рев мотора. – Темно, как у негра в…

– Я твои глаза, – перебил я. – Активирую навигацию.

Теперь, сидя в её кармане и имея прямой доступ к зрительному нерву, я мог творить магию без задержек.

Я наложил оверлей.

Мир для неё преобразился.

Поверх черной, мокрой грязи легла яркая, неоново-зеленая линия. Идеальная траектория.

– Держись линии, – скомандовал я. – Я подсвечиваю ямы красным.

– Ого… – выдохнула она, входя в поворот с заносом. – А вот это круто! Как в игре.

– Жизнь и есть игра. Только респауна нет. Впереди овраг, бери правее.

Мы неслись сквозь лес. Дождь бил в лицо. Мотор надрывался, чихая на перегазовках. В этом был свой кайф. Я, запертый двадцать лет в неподвижной банке, снова чувствовал скорость. Пусть через чужое тело, через гироскоп телефона и вибрацию дешевого пластика, но я летел.

– Сколько до тайника? – спросил я.

– Километр, – крикнула Катя. – У старого дуба. Там поворот на просеку.

– Не гони. Если влетишь в дерево с моим «Ядром» в кармане – я тебя с того света достану и снова убью.

– Не ссы, консерва! – она вдруг рассмеялась. Нервно, истерично, но весело. – Прорвемся!

Она поддала газу.

Зеленая линия вела нас во тьму, к наследию моей семьи, которое эта мелкая воровка спрятала в дупле.

– Bremsen[21]!

Катя вдавила рычаг тормоза. Колодки визгнули, «Ирбис» клюнул носом и пошел юзом по мокрой траве.

Мы остановились.

Мотор, чихнув напоследок, заглох.

Мы погрузились в тишину. Из звуков остались лишь тяжелое дыхание Кати и потрескивание остывающего глушителя.

– Приехали, – выдохнула она, вытирая глаза мокрой перчаткой.

Я просканировал местность через глаз.

Мы были в чаще. Вокруг – бурелом, черные силуэты кустов.

А прямо перед нами возвышался он.

Старый дуб.

Действительно старый. Ствол в три обхвата, кора как броня древнего ящера, кривые ветки скручены в узел, уходят в небо. Часть корней вылезла наружу, образовав естественную пещеру, забитую прелой листвой.

– Здесь? – спросил я.

– Здесь.

Катя слезла с квадроцикла. Ноги у неё подогнулись – мышцы затекли от холодного ветра и напряжения. Она охнула, схватилась за багажник, чтобы не упасть.

– Шевелись, – подгонял я. – Холод убьет тебя быстрее, чем пуля, если будешь стоять.

Она побрела к дубу.

Упала на колени перед корнями и начала разгребать листву и грязь руками.

– Глубже закопала… Чтобы звери не достали…

Я наблюдал.

Грязь, гнилые листья, черви. И вдруг – пластик.

Она вытащила сверток. Плотный гермопакет, перемотанный синей изолентой. Грязный, как и всё вокруг.

– Вот он, – прошептала она.

Она держала этот пакет двумя пальцами, словно это был не чип, а кусок радиоактивного урана.

– Вскрывай.

Катя дрожащими руками сорвала изоленту. Разорвала пакет.

Внутри лежал футляр.

Бархатный. Темно-синий. Совершенно неуместный здесь, среди глины и дерьма.