Александр Колючий – Боярин-Кузнец: Княжеский заказ (страница 9)

Мысли постоянно возвращались к нему. К тому живому, поющему металлу, что лежал запертый в княжеской сокровищнице. Работа с ним – это не анализ. Это диалог, спор, иногда – битва. Он требует интуиции, чутья, способности слышать его шёпот. Как можно вести диалог, когда за спиной стоят три истукана, готовые записать каждое слово? Как можно экспериментировать, рисковать, когда любой провал будет воспринят как некомпетентность или, хуже того, саботаж?

Вечером принесли ужин. Простая, но добротная еда из княжеской кухни. Кусок не лез в горло. Эта клетка, пусть и золотая, была надёжнее любой темницы. Она лишала не свободы передвижения, а свободы мысли.

Попытка заговорить с ними, предпринятая ещё в первый день, провалилась с треском.

– Мастер Гаврила, а доводилось вам работать с карельской рудой? У неё интересный оттенок при ковке…

– Нам приказано помогать, а не мешать разговорами, мастер Всеволод, – вежливо, но отрезал старик, не поднимая глаз.

Диалог был окончен, не начавшись. Они – стены. Гладкие, отполированные стены, от которых отскакивал любой вопрос.

Ночью сон не шёл. Перед глазами стояла Агния на арене. Её следующий бой мог состояться в любой день. А её стратег, её оружейник, заперт здесь и анализирует ржавое железо. Святослав, Матвей, вся Артель – что с ними? Как они там, без поддержки, без новых заказов, которые теперь, после турнира, должны были посыпаться на них? А вместо этого все знают, что их главный мастер теперь работает на Князя. Изолирован и нейтрализован.

Анастасий – гений. Он запер разум в этой идеальной мастерской. Дал всё для работы и отнял саму возможность работать.

На исходе второго дня, когда последний образец был проанализирован и отложен в сторону, а головная боль превратилась в монотонный, изматывающий гул, пришло решение. Простое и рискованное. Если гора не идёт ко мне, значит, нужно заставить её сдвинуться. Если тюремщик не хочет говорить, нужно говорить с его хозяином на языке ультиматумов.

Взгляд упал на аккуратно сложенные отчёты на столе. Безупречная, точная, но абсолютно бесполезная работа. Это был не результат. Это был повод. Рычаг.

Нужно было увидеть Агнию. Нужно было вернуться в мастерскую Артели, в тот творческий беспорядок, где пахло углём, потом и свободой. Нужно было получить данные для настоящего дела. Арена – вот истинный испытательный полигон. А каждый бой Агнии – бесценный эксперимент.

Осталось лишь облечь эту необходимость в форму, которая будет понятна и принята таким прагматиком, как Анастасий. Форму холодной, неоспоримой логики.

Когда Гаврила подошёл, чтобы забрать дневной отчёт, его остановил спокойный, но твёрдый голос.

– Передайте советнику Анастасию, что работа по анализу завершена. Дальнейшая работа над основным проектом невозможна.

Старик впервые за два дня поднял на меня свои выцветшие глаза. В их глубине на долю секунды мелькнуло что-то похожее на удивление.

– Я требую встречи. Немедленно. Если я не получу необходимых условий, княжеский заказ никогда не будет выполнен.

Это был прямой и дерзкий вызов. Прыжок в неизвестность, но сидеть в этой золотой клетке и медленно сходить с ума от бессилия было ещё страшнее. Пружина, сжимавшаяся два дня, наконец, распрямилась.

Ответ пришёл быстрее, чем можно было ожидать. Не прошло и часа, как тяжёлая дубовая дверь мастерской отворилась. На пороге стоял не Анастасий. Внутрь, щурясь от света горна, вошли Святослав и Агния.

Их появление было глотком свежего воздуха в затхлой атмосфере этой тюрьмы. Энергия Агнии, казалось, заставляла тени по углам сжиматься. Святослав, как всегда собранный и непроницаемый, окинул мастерскую быстрым, оценивающим взглядом. Его губы скривились в едва заметной усмешке.

– Неплохо устроился, кузнец, – его голос был тихим, но в мёртвой тишине мастерской прозвучал как удар колокола. – Княжеские харчи, свой горн. Не каждый боярин о таком мечтает.

Агния молчала. Просто смотрела, и в её взгляде читалось всё: и облегчение от встречи, и беспокойство, и немой вопрос.

– Нас пустили с разрешения советника, – пояснил Святослав, понижая голос ещё больше. – Принесли вести. Князь, дабы успокоить народ после покушения, приказал возобновить турнир. Завтра. Имя твоего следующего противника, Агния, пока не назвали.

Эта новость стала тем самым камнем, что вызывает лавину. Всё встало на свои места. Ультиматум, брошенный час назад, теперь обрёл вес и смысл. Это был единственный шанс.

Не успел Святослав договорить, как дверь снова открылась, на этот раз бесшумно. На пороге стоял он, Анастасий. Маленький, сухой, в простом тёмном кафтане, он казался скорее старым библиотекарем, чем серым кардиналом княжества. Его «помощники» тут же вытянулись в струнку, превратившись из надзирателей в почётный караул.

Старик вошёл, и воздух в мастерской стал плотным, тяжёлым. Он не смотрел на Святослава или Агнию, его взгляд был прикован ко мне.

– Мне доложили, мастер Волконский, что у вас возникли… затруднения, – его голос был тихим, шуршащим, как старый пергамент. – Вы требуете условий. Смелое заявление для человека в вашем положении. Я вас слушаю.

Это был момент истины. Интеллектуальный поединок, где ставкой была не жизнь, а нечто большее – свобода творить.

Пришлось сделать шаг вперёд, встать между ним и столом с бесполезными отчётами. Взгляды встретились. В этот момент захотелось снова заглянуть за эту маску безобидного старика.

Дар отозвался на безмолвный призыв. Короткий, почти неощутимый импульс, направленный на человека. Боль в висках была иной – не тупой и давящей, а острой, колющей, словно разум наткнулся на невидимую стену из заточенных игл. Аура Анастасия была такой же, как и в прошлый раз. Чёрная, спокойная, абсолютная пустота, которая не отражала, а впитывала, поглощала ментальный зонд. На поверхности этой тьмы, словно паутина в лунном свете, снова проступила та самая невероятно сложная, постоянно меняющаяся сеть серебристых нитей. Это была аура чистого, безжалостного интеллекта, работающего с нечеловеческой скоростью и эффективностью. Этот человек не чувствовал, он вычислял. Каждое слово, каждый жест, каждое изменение в дыхании – всё это было для него лишь переменными в сложном уравнении.

Стало ясно: врать ему бессмысленно. Играть на чувствах – глупо. Единственный язык, который он поймёт – это язык выгоды и логики.

– Господин советник, вы хотите получить идеальный доспех, – голос звучал ровно, без тени заискивания или страха. – Доспех, который станет щитом княжества. Но доспех – это не просто кусок металла. Это сложная инженерная система, предназначенная для выживания человека в бою. Чтобы создать такую систему, мне нужны данные. Точные, проверенные данные.

Пауза. Анастасий слушал, слегка склонив голову набок. Его лицо не выражало ничего.

– Арена, – продолжение фразы прозвучало твёрдо. – Арена – это мой испытательный полигон. Каждый бой госпожи Агнии – это бесценная информация. Это данные о тактике, которую используют лучшие воины. Это данные о пределах человеческой выносливости. Это данные о нагрузках, которые испытывает оружие и броня при столкновении с разными стилями боя. Без этих данных я буду работать вслепую. Создавать вещь в вакууме. Результатом будет красивая, но бесполезная поделка.

Взгляд метнулся к Агнии, потом снова на Анастасия.

– Я должен анализировать её противников. Я должен присутствовать на её боях. Не как зритель. Как инженер, собирающий информацию для проекта государственной важности. Мне нужно вернуться в свою настоящую мастерскую. В Артель. Чтобы готовить её к этим испытаниям. Каждая её победа – это не просто слава. Это ещё один шаг к созданию идеального щита для Князя.

Наступила тяжёлая, давящая тишина. Святослав и Агния замерли, не дыша. Три тени у стены, казалось, и вовсе перестали существовать. Анастасий молчал, и его молчание было страшнее любого крика. Он думал, вычислял. В его чёрной ауре серебряная паутина вспыхнула ярче, переплетаясь в новые, немыслимые узоры.

Наконец, он медленно кивнул.

– Ваша логика… примечательна, мастер Волконский. Она лишена эмоций и основана на прагматизме. Это ценное качество.

Он сделал шаг к выходу.

– Хорошо. Ваше требование будет удовлетворено. Частично. Вы сможете покидать цитадель для подготовки госпожи Северской в мастерской Артели. Вы сможете присутствовать на её боях.

В груди шевельнулось что-то похожее на триумф, но Анастасий ещё не закончил.

– Но вы не будете один. Мастер Еремей, – он кивнул на самую молчаливую из теней, – будет сопровождать вас. Всегда. Он будет вашими глазами и ушами. И моими.

Старик обернулся в дверях. Его глаза на мгновение показались древними, как сама эта крепость.

– Вы не свободны, мастер. Не обманывайтесь. Вы просто на более длинном поводке. Не разочаруйте меня. Цена разочарования вам не понравится.

С этими словами он исчез так же бесшумно, как и появился.

Длинный поводок. Не свобода, а лишь её иллюзия. Даже это было победой. Огромной, вырванной в тяжёлой схватке победой. Взгляд встретился с взглядом Агнии. В её глазах больше не было беспокойства, только сталь. Она была готова к следующему бою, а теперь к нему был готов и её оружейник.

Возвращение в мастерскую Артели было сродни возвращению домой после долгой и тяжёлой болезни. Здесь всё было живым. Запах горячего металла, кисловатый дух закалочного масла, аромат древесного угля и пота – этот букет был слаще любых дворцовых благовоний. Привычный, творческий беспорядок, где каждый инструмент лежал не на своём месте, а там, где его оставила рука мастера, закончив работу. На стенах – чертежи, наброски, схемы. В углах – ящики с рудой, заготовки, готовые изделия. Это место дышало.