Александр Колючий – Боярин-Кузнец: Княжеский заказ (страница 10)

Но даже здесь, в самом сердце Артели, чувствовался холод цитадели. Он исходил от Еремея, моя «тень» следовала неотступно. Пока Святослав и Агния шли вперёд, обсуждая что-то вполголоса, Еремей держался в паре шагов позади. Он не смотрел по сторонам, его взгляд был устремлён в мой затылок. Когда мы вошли в главный зал, он не стал осматриваться. Просто занял позицию у двери, прислонившись к косяку. Не вмешиваясь, не участвуя, но его присутствие меняло всё. Оно превращало родной дом в сцену, а нас – в актёров. Каждое слово, каждый жест теперь приходилось взвешивать.

Святослав это понял мгновенно. Он бросил на Еремея короткий, тяжёлый взгляд и повернулся к большому столу.

– Что ж, раз начальство отпустило с нами своего лучшего соглядатая, не будем терять времени.

Именно в этот момент, словно по уговору, в зал торопливо вошёл один из мастеров-разведчиков Святослава. Его лицо было сосредоточенным, он явно спешил с донесением.

– Мастер Святослав, расписание вывесили.

Все взгляды устремились на него. Разведчик подошёл к столу и развернул свиток. Святослав пробежал по нему глазами, и его лицо стало серьёзным.

– Вот. Противник Агнии – Ратимир, по прозвищу «Гадюка».

Он зачитал досье. Наёмник с южных границ. Известен своей скоростью, жестокостью и умением владеть двумя кривыми саблями. Не силач, но невероятно ловок. Победил в нескольких подпольных турнирах, прежде чем попасть на Великую Арену. Его стиль – шквал быстрых, режущих ударов.

Агния слушала молча, её лицо было непроницаемым, но я видел, как напряглись мышцы на её шее. Гадюка, идеальный противник для неё. Такой же быстрый, такой же смертоносный.

Нужно было действовать так, чтобы Еремей видел лишь то, что ему позволено видеть.

Пришлось подойти к большой сланцевой доске, взять в руки кусок угля. Это была моя сцена, мой спектакль для одного зрителя у двери.

– Я видел его бой в первый день, – голос прозвучал спокойно, задумчиво. – Когда мы сидели на трибунах. Он дрался с каким-то пиратом с западного побережья.

Пришлось закрыть глаза, чтобы заново пережить.

Дар отозвался почти мгновенно, привычной тупой болью в висках. На этот раз импульс был направлен не вовне, на кусок металла или человека. Он был направлен внутрь, в собственную память. Это было странное, выматывающее ощущение. Мир вокруг не просто исчез – он свернулся, уступая место призрачной, полупрозрачной реконструкции прошлого. Вот она, арена. Рёв толпы – лишь далёкое, приглушённое эхо, а на песке – две фигуры. Одна – грузная, неуклюжая. Вторая – быстрая, изменчивая. Гадюка.

Дар позволил не просто вспомнить, а проанализировать. «Проиграть» запись боя, замедляя, останавливая, приближая нужные моменты.

Первым делом – аура. Она была не похожа ни на одну из тех, что приходилось видеть раньше. Не яростно-красная, как у Бориса-Быка. Не холодно-синяя, как у Стены. Аура Гадюки была плотной, быстрой, постоянно меняющей форму, как дым. Цвет был ядовитый, змеино-зелёный. Это была аура хищника, расчётливого убийцы, полного змеиной концентрации.

Дальше – биомеханика. Как работает эта машина для убийства? Вот он делает рывок. Сила, энергия для этого взрывного движения генерируется в его невероятно мощных, жилистых ногах. Зелёная аура у лодыжек и икр вспыхивает ярче. Но потом… потом что-то идёт не так. Энергия, поднявшись по телу, почти полностью гаснет на уровне пояса. Передаточный механизм, связь между ногами и корпусом, был неэффективен. Словно в цепи не хватало нескольких звеньев. Вся его работа двумя саблями шла не от корпуса, не от плеч, она шла от кистей. Быстрые, хлещущие, но неглубокие удары.

И вот оно. После каждой серии из трёх-четырёх ударов, в мышцах его предплечий, под змеино-зелёной аурой, вспыхивали и тут же гасли крошечные алые искорки. Сигналы усталости. Его руки, не получая поддержки от всего тела, работали на износ. Они быстро выдыхались.

Последний этап – оружие. Две кривые сабли. Дар «просканировал» их, и эхо вернулось высоким, лёгким звоном. Сталь была вязкой, упругой, но не слишком твёрдой. Эти клинки были созданы, чтобы резать плоть, а не пробивать доспех. Их форма, их изгиб… вот оно! Кривизна делала полноценный, сильный колющий удар практически невозможным. Чтобы нанести такой удар, ему пришлось бы вывернуть кисть под неестественным углом, полностью потеряв равновесие и открывшись для контратаки. Это был фатальный недостаток его системы.

Пришлось открыть глаза. Голова гудела, в носу снова стоял привкус крови. Еремей у двери не шелохнулся. Его лицо, как и прежде, было бесстрастной маской.

Нужно было перевести данные Дара на язык логики. На язык, понятный шпиону.

– Он очень быстр, – начал, медленно рисуя на доске две фигуры. – Но вся его сила – в ногах. Низкая стойка, пружинистая, он использует ноги для рывков и уклонов.

Уголь заскрипел, чертя стрелки, показывающие векторы сил.

– А вот удары он наносит только руками. Почти не вкладывая корпус, очень энергозатратно. Он делает ставку на скорость, на шквал ударов, пытаясь ошеломить противника в первые же секунды. Если выдержать этот первый натиск, он быстро устанет. Его руки просто откажут.

Взгляд на Агнию. Она слушала, впитывая каждое слово.

– И его оружие. Кривые сабли. Идеальны для режущих ударов на близкой дистанции и абсолютно бесполезны для укола. Их изгиб не позволит ему нанести точный и сильный колющий удар, не подставившись.

Уголь с хрустом сломался в пальцах. План был готов. Простой, как всё гениальное и смертельно опасный.

– Агния, твоя задача – не вступать с ним в рубку. Уходи с линии атаки, заставляй его промахиваться. Заставь его двигаться, кружить по арене. Вымотай его. Пусть его руки забьются от усталости. Он будет наносить десятки ударов, но все они будут поверхностными. Твой доспех их выдержит.

Пауза. Последние, самые важные слова.

– А потом, когда он выдохнется и совершит ошибку, когда его атака потеряет скорость… нанеси один-единственный удар. Колющий прямо в центр. Он не сможет его отразить.

Наступила тишина. Святослав смотрел на доску, на схемы, и в его глазах было понимание и толика страха. Агния просто и коротко кивнула. В её глазах не было сомнений, только решимость.

Спектакль был окончен. Судя по полному отсутствию реакции со стороны Еремея, он был сыгран безупречно. Шпион видел лишь то, что ему и положено было видеть: гениального стратега, который, основываясь на простой наблюдательности, разработал идеальный план. Правда была надёжно спрятана за ширмой логики.

Победа была быстрой и тихой. Не было ни яростного рёва Бориса-Быка, ни глухого грохота щита Стены. Был лишь свист стали и шёпот ног, скользящих по песку. Агния победила Гадюку в точности так, как было предначертано на сланцевой доске. Она танцевала, ускользала от ядовитых выпадов двух кривых сабель, словно тень, заставляя Ратимира бить по пустоте, тратить силы, яриться от собственного бессилия.

Толпа, поначалу ревевшая в предвкушении кровавой пляски двух быстрых бойцов, недоумённо затихла. Они не понимали, что происходит. Они видели лишь, как один из воинов, Гадюка, яростно машет клинками, а вторая, Агния, лишь уворачивается, не нанося ни единого удара. Скука. На трибунах начали свистеть.

Стоя у решётки, ведущей на арену, с бесстрастной тенью Еремея за спиной, приходилось «смотреть» бой Даром. Это было чистое, ни с чем не сравнимое напряжение.

Пришлось снова погрузиться в это странное состояние, где мир превращается в переплетение энергетических потоков. Вот ядовито-зелёная аура Гадюки, вначале сжатая и концентрированная, начинает «дымить», терять плотность. Вот алые искорки усталости в его предплечьях вспыхивают всё чаще, превращаясь в тлеющие угольки. Его движения, всё ещё быстрые, теряют точность. Сабли свистят уже не в сантиметре от доспеха Агнии, а в десяти. Он выдыхался.

Аура Агнии, напротив, была похожа на сжатое, холодное, белое пламя. Она не тратила силы. Она накапливала их, ожидая момента. Её доспех, тускло светился ровным голубым светом, легко гася те немногие удары, что всё же достигали цели. Сталь пела под ударами, распределяя энергию по всей поверхности.

Момент настал, когда Гадюка, взбешённый свистом толпы и собственным бессилием, совершил роковую ошибку. Он ринулся вперёд, вложив в атаку всю оставшуюся ярость, широко размахнувшись обеими саблями. На долю секунды его центр был полностью открыт.

Агния не ждала, её тело взорвалось движением. Один короткий, как выдох, шаг вперёд. Её меч, до этого плясавший в защите, превратился в прямое, как игла, копьё. Один-единственный колющий удар.

Дар позволил увидеть этот удар во всех деталях. Белое пламя её ауры сконцентрировалось на острие клинка. Голубые каналы внутри стали вспыхнули, как молнии. Клинок вошёл в незащищённый живот Гадюки легко, почти без сопротивления.

Зелёная аура наёмника лопнула, как проколотый пузырь. Он замер, глядя на рукоять меча, торчащую из его тела, с выражением детского удивления на лице, а потом просто рухнул на песок.

Арена взорвалась. Это был гул изумления. Слишком быстро, просто. Слишком… чисто.

Агния, не глядя на поверженного врага, выдернула клинок, стряхнула с него кровь и развернулась к выходу. Мы встретились взглядами. В её глазах была усталость и триумф. План сработал.