Александр Колючий – Боярин-Кузнец: Княжеский заказ (страница 1)
Александр (Колючий)
Боярин-Кузнец: Княжеский заказ
Глава 1
Совещание за большим дубовым столом началось без предисловий. Настроение было мрачным. Святослав, Агния, старый мастер Матвей и я – мы сидели, глядя на грубую столешницу.
Первым тишину нарушил Святослав. Он медленно провёл рукой по лицу, отгоняя остатки сна.
– Итак, мы в ловушке. Между молотом и наковальней.
– Молот – это Медведев, – кивнул я. – Это понятно. Но наковальня? Тайная Канцелярия дала нам защиту.
Святослав криво усмехнулся, и в его глазах не было и тени веселья.
– Они дали нам поводок, мастер Всеволод, а не щит. Цена этой защиты – рабство. Провалим их невыполнимый заказ – и нас сотрут в порошок как врагов государства. А Медведев… – он сделал паузу, – его жест в цитадели означает, что он больше не будет играть в законы. Он будет пытаться нас убить. Просто и без затей.
Слова лидера Артели лишь подтвердили то, что и так вертелось в голове. Ситуация была критической. Согласился на «кота в мешке». Полностью. Не видел ни чертежей, ни сроков, ни будущего рабочего места.
Государственный заказ – это долгосрочная угроза. Проект, который нужно выполнить. Но убийца, нанятый Медведевым, может появиться в любом тёмном переулке уже сегодня. Нужно расставить приоритеты.
– Значит, нужно усилить охрану, выставить дозоры, – начал было я, но резкий, чистый, как удар молота о наковальню, голос Агнии оборвал меня на полуслове.
Она с силой опустила ладонь на стол, и звук гулко разнёсся по залу.
– Хватит! – её голос был твёрд и ясен. – Вся ваша политика и тайные игры подождут. Турнир начинается сегодня. Вы спорите о том, какой зверь сожрёт нас завтра, а я собираюсь вырвать ему клыки сегодня же. Моя задача – выйти на арену и победить. Это будет наш первый и самый громкий ответ и Медведеву, и Гильдии, и вашему Князю. Победа докажет нашу ценность и заставит их считаться с нами.
Она обвела нас тяжёлым взглядом.
– Так что хватит шептаться о тенях. Скажите мне, кто мой первый противник.
Её слова, как ушат холодной воды, вернули нас из мира дворцовых интриг в суровую реальность. Первое поле боя уже было выбрано. Оно было здесь, в столице. Арена.
Столичный воздух гудел, как растревоженный улей. Шумная, праздничная суета города контрастировала с напряжением, повисшим в нашем убежище. Нужно было действовать, но действовать с умом. Святослав, не теряя ни минуты, задействовал свою агентурную сеть. На площадь перед Великой Ареной, где на огромных деревянных щитах уже вывешивали расписание боёв, отправился один из его мастеров – неприметный ремесленник, способный затеряться в любой толпе. Его задача была проста: переписать всё до последней буквы и вернуться незамеченным.
Ожидание было пыткой. Наконец, дверь скрипнула, и разведчик вернулся, его лицо было непроницаемым, но в глазах читалось напряжение. Он молча протянул Святославу большой, туго свёрнутый свиток пергамента. Мы расстелили его на столе, и четыре пары глаз впились в ровные, выведенные углём строки. Воздух, казалось, сгустился. Палец Агнии скользил по списку, ища знакомые буквы. Вот оно.
– Второй день, – выдохнула она, и в её голосе прозвучало едва заметное облегчение. – Мой бой назначен на второй день.
Это была удача. Целый день на подготовку, на разведку, на то, чтобы изучить арену и других бойцов. Но облегчение было недолгим. Взгляд сместился вправо, на имя противника.
– Борис-Бык, – глухо произнёс Матвей, и даже в голосе старого, закалённого мастера послышалось уважение, смешанное с тревогой. Святослав кивнул.
– Он самый. Наёмник, ветеран северных войн. Славится чудовищной силой и жестокостью. На арене не щадит никого. Любит работать на публику, превращая бой в кровавую бойню.
В этот момент аналитический центр в голове переключился в боевой режим. Эмоции отошли на второй план, уступив место холодному, безжалостному расчёту.
– Что о нём известно? – вопросы посыпались из меня, как из прорванного мешка. – Стиль боя? Какое оружие предпочитает? Какой доспех носит?
Святослав, привыкший к моему инженерному подходу, начал чётко, как на докладе, излагать факты.
– Оружие – тяжёлый двуручный топор. Стиль – силовой, прямолинейный напор. В защите полагается на толстую стальную кирасу и большой шлем с узкими прорезями. Ногами почти не двигается, пренебрегает их защитой.
Этого было достаточно. Рука сама потянулась к куску угля и чистой сланцевой доске, которую использовали для расчётов. На гладкой чёрной поверхности начали появляться схемы. Не рисунки – чертежи.
– Смотри, – обратился я к Агнии, которая подошла ближе, с любопытством глядя на мои каракули. – Его топор имеет огромную инерцию. Вот вектор его основного удара. – На доске появилась дуга, заканчивающаяся жирной точкой. – После каждого замаха, чтобы вернуть это бревно на исходную, ему требуется время. По моим прикидкам, он открыт на одну целую и две десятых секунды.
Я обвёл это число кружком.
– Твоя задача, Агния, – не блокировать. Ни в коем случае. Твой клинок легче, ты проиграешь в массе. Твоя задача – уходить с линии атаки и наносить контрудар именно в этот промежуток. Короткий, точный, как укол иглой.
Затем на доске появился грубый, но узнаваемый силуэт его шлема.
– Его шлем даёт плохой боковой обзор. – От схематичных глаз пошли две расходящиеся линии, обозначая сектор видимости. – Заходи ему слева. Он тебя не увидит до последнего момента. И главное – его кираса. – Появился чертёж торса. – Она крепится на толстых кожаных ремнях вот здесь и здесь, – две стрелки указали на точки под мышками и сбоку, на талии. – Это уязвимые точки. Один точный, скользящий удар – и ремень перерезан. Его броня превратится из защиты в помеху.
Я отложил уголь. Перед нами была не просто серия советов, а полный тактический разбор противника, основанный на анализе его «системы». Каждое его преимущество было превращено в уязвимость. Каждое его движение – в предсказуемый алгоритм.
Агния молчала. Она смотрела на доску. Её взгляд, обычно холодный и отстранённый, был предельно сконцентрирован. Впитывала информацию, и на её суровом лице, впервые с нашего знакомства, проступило нечто новое. Уважение. К силе моего разума.
Оглушительный рёв толпы ударил, как физическая волна, заставив воздух вибрировать. Великая Арена жила, дышала и жаждала жестокого зрелища. Чтобы не привлекать лишнего внимания, мы заняли места не в боярских ложах, а на обычных трибунах, среди ремесленников, смешавшись с гудящей, потной массой. Здесь, на грубых деревянных лавках, мы были просто наблюдателями. Нашей целью было изучить стиль других бойцов, впитать общую атмосферу этого кровавого праздника.
На песок вышли двое. Один – гигант с двуручной секирой, чьи мышцы перекатывались под загорелой кожей. Второй – более подвижный воин с копьём и круглым деревянным щитом. Толпа взревела, предвкушая мясо. Нужно было посмотреть ближе, понять суть. Пришлось активировать Дар.
[Активация режима «Духовное Зрение».
Фильтр: Структурная целостность, Биомеханика.]
Мир вокруг потерял свои краски, сменившись холодной, трёхмерной схемой. Воин с секирой светился тусклым, грязноватым красно-оранжевым цветом – аура примитивной, необузданной ярости. Его оружие… это была катастрофа. Внутренний взор пронзил металл, и на месте стали показался хаос. Крупнозернистая структура, полная тёмных, шлаковых включений. Границы между кристаллами были слабыми, загрязнёнными. Этот топор был не выкован, а грубо выбит из куска болотного железа. При каждом замахе видел, как по лезвию, словно красные молнии, пробегают алые нити внутренних напряжений. Он был на грани отказа.
Воин с копьём был собраннее. Его аура имела более холодный, зеленоватый оттенок – цвет хищника в засаде. Но и его снаряжение было не лучше. Деревянный щит, обитый кожей, был полон внутренних трещин. Древко копья имело скрытый сучок у самого основания наконечника – идеальная точка для излома.
Они сошлись. Гигант с секирой атаковал.Это была демонстрация неэффективности. Каждый его удар шёл от плеча, а не от корпуса. Видел, как энергия его тела, вместо того чтобы концентрироваться в ударе, бесполезно рассеивается, уходя в землю через неправильно поставленные ноги. После каждого широкого, предсказуемого замаха он был полностью открыт почти на полторы секунды – вечность. Копейщик отступал, принимая удары на щит. Дар показывал, как с каждым глухим ударом сеть трещин в дереве разрастается, как паутина.
Наконец, щит не выдержал. Секира с отвратительным хрустом проломила его, разбрасывая щепки. Копейщик отшатнулся, пытаясь выставить вперёд своё копьё, но было поздно. Гигант нанёс последний, решающий удар. Я видел его в замедленной съёмке. Видел, как алые нити напряжений в топоре вспыхивают, готовые разорвать металл. Но он выдержал. Лезвие вошло в плечо копейщика. Видел, как оно дробит ключицу, превращая кость в белую крошку, как разрывает мышцы и сосуды. Из раны хлынул не просто поток крови. В моём зрении это был фонтан тёплой, пульсирующей жизненной энергии, которая с шипением покидала тело. Бой был окончен.
Каждый поединок лишь укреплял уверенность в том, что наш с Агнией подход, основанный на скорости и точности, был не просто другим – он был революционным.
Во время одного из перерывов, пока слуги убирали с песка очередное тело, взгляд случайно зацепился за ложу Медведевых. Игнат и Яромир сидели в окружении свиты, их лица выражали высокомерие и скучающую уверенность. В какой-то момент наши взгляды встретились через всю арену. Это было молчаливое столкновение, полное концентрированной, ледяной ненависти. Пришлось на долю секунды снова активировать Дар, направив его на них.