Александр Колючий – Боярин-Кузнец: Княжеский заказ (страница 3)

Выход на улицы был похож на погружение в кипящий котёл. Столица гудела, предвкушая зрелище. По мере того, как мы продвигались по главной улице, ведущей к арене, волна узнавания расходилась от нас, как круги по воде. Сначала это был шёпот, потом – открытые выкрики. Толпа встретила нас гулом, полным насмешек и презрения.

– Смотри, вот она, «воительница», – донёсся голос дородного купца, который толкнул локтем своего соседа. – Медведь её на свой топор намотает и не заметит.

– Идёт на смерть, а смотрит, как княгиня. Гордыня – грех, – прошипела какая-то торговка, и её соседки залились смехом.

Люди расступались, образуя коридор позора. Каждый шаг ощущался как движение под прицелом тысяч глаз. Взгляды были разными: откровенная ненависть от людей Медведевых, жадное любопытство от зевак, брезгливая жалость от сердобольных женщин. В основе всего лежал азарт. Они пришли смотреть на смерть.

– Эй, кузнец! – заорал пьяный голос из толпы. – Ты ей хоть гвоздь нормальный выковал, чтобы гроб сколотить?!

Этот сальный смех был подхвачен десятками глоток. Я шёл, глядя прямо перед собой, моё лицо было непроницаемо. Они не желают ей зла, просто хотят, чтобы их ожидания оправдались. Толпа – это система, работающая на простейших инстинктах и сегодня её главный инстинкт – жажда крови.

Агния не обращала внимания, взгляд был устремлён вперёд, на возвышающийся над крышами силуэт Арены. Её спина была прямой, как клинок меча, а подбородок гордо вздёрнут. Она шла сквозь эту стену ненависти, как ледокол сквозь тонкий лёд. Мы шли за ней, единая, молчаливая команда.

Подтрибунные помещения встретили нас полумраком, сыростью и тяжёлым запахом пота, страха и застарелой крови. Приглушённый рёв десятков тысяч зрителей доносился сверху, ощущался всем телом, заставляя внутренности вибрировать. Это был предбанник бойни. Атмосфера была рассчитана на то, чтобы сломить волю ещё до выхода на песок. Давление звука, запах страха… всё это – оружие.

Тяжёлая решётка, ведущая во внешний мир, опустилась за нашими спинами с оглушительным скрежетом. Этот звук был финальным. Он отрезал нас от жизни, от возможности отступить. Мы были в клетке, в чреве зверя. Оставалось только ждать, когда он потребует свою жертву. Длинный, тускло освещённый редкими факелами коридор уходил во тьму. С его каменных, влажных стен сочилась вода, а в воздухе стоял густой, тяжёлый запах сырой земли, пота и застарелого страха. Приглушённый рёв толпы, доносившийся сверху, был не просто звуком. Он был физической вибрацией, которая проникала сквозь толщу камня, давила на грудную клетку и заставляла внутренности дрожать.

Это был предбанник бойни, продуманный до мелочей, чтобы сломить волю ещё до выхода на песок. Вдоль стен, в неглубоких каменных нишах, готовились к своим поединкам другие бойцы. Каждый справлялся с ожиданием по-своему. В одном углу молодой, почти мальчишка, с белым как полотно лицом, сжимал в руке маленький деревянный образок и беззвучно шептал молитвы, его глаза были полны ужаса. Напротив него старый, покрытый шрамами ветеран методично проверял ремни своего помятого доспеха, его руки были абсолютно спокойны, а с губ срывался мотив какой-то старой, заунывной песни. Дальше пара наёмников в ярких, потрёпанных кафтанах громко хвасталась своими прошлыми победами, пытаясь пьяной бравадой заглушить собственный страх.

– …и я ему говорю, клади своё серебро, или я положу твою башку на этот стол! И он заплатил! Клянусь бородой деда, заплатил! – бахвалился один, размахивая флягой. – Верно, верно, – нервно поддакивал второй, его глаза испуганно бегали по сторонам.

Мы нашли свободную нишу, подальше от остальных. Агния прислонилась к холодной каменной стене, закрыла глаза и начала медленно, глубоко дышать, отсекая от себя этот мир. Её аура, которую я уже научился смутно ощущать, сжалась, превратившись из пламени в холодный, острый осколок льда. Святослав встал у входа, скрестив руки на груди, – молчаливый и неподвижный, как скала.

В этот момент из одной из дальних ниш, грубо растолкав другого бойца, вышел он. Борис-Бык. Он был огромен, гораздо массивнее, чем казался на трибунах, и его появление заставило других бойцов инстинктивно вжаться в стены. Разговоры стихли. Он преградил нам путь. От него несло перегаром, потом и самодовольством.

– Смотрите-ка, пташка сама прилетела в клетку! – его голос был громким, рассчитанным на то, чтобы слышали все. – Решила порадовать мужиков перед смертью?

Он подошёл к Агнии вплотную, нависая над ней, как скала.

– Не бойся, девочка, я не буду долго мучить. Сломаю тебе хребет одним ударом. Быстро и почти не больно. Ха-ха-ха! – его смех был таким же грубым и неприятным, как и он сам.

Агния даже не дрогнула. Она открыла глаза и посмотрела ему прямо в зрачки. Её голос был ледяным шёпотом, который, казалось, заморозил воздух вокруг.

– Посмотрим, чьи кости будут хрустеть, бык.

Пока они играли в гляделки, пришло время для финальной разведки. Нужно было получить точные, неопровержимые данные. Стоя чуть позади Агнии, я закрыл глаза.

[Активация режима «Духовное Зрение».

Режим: Эхолокация, полный анализ.]

Привычный тупой удар по вискам, от которого на мгновение перехватило дыхание. Мир исчез, уступив место эху. Короткий, осторожный импульс воли выстрелил из центра черепа. Ответ пришёл немедленно, сложный, многослойный, вибрирующий.

Первым делом – аура. Грязный, пульсирующий пожар. Красно-бурое пламя ярости, смешанное с мутными разводами алкоголя и тупой, непробиваемой уверенности в собственной силе. Хаос. Абсолютный, неконтролируемый хаос.

Затем – тело. Внутренний взор «прощупал» его структуру. Мышцы плечевого пояса были чудовищно развиты, но работали неправильно. Сила зарождалась в них, но почти не доходила до оружия, рассеиваясь из-за неверной стойки. Нашлись слабые места. Левое колено – в потоке энергии там было тусклое, больное пятно, нить старой, ноющей боли. Плохо сросшийся перелом ключицы – ещё один шрам, но уже в самой костной структуре.

И, наконец, его оружие. Секира. Импульс, направленный на неё, вернулся рваным, дисгармоничным эхом. Структура металла была катастрофой. Крупные, грубые зёрна, тёмные пятна шлаковых включений, которые выглядели как пустоты в энергетическом поле. По самому лезвию, у самой кромки, вилась тонкая, но яркая алая нить внутреннего напряжения. Это был дефектный прототип, который держался на честном слове и грубой массе.

Борис, не добившись от Агнии страха, смачно сплюнул на пол у её ног и, хохоча, вернулся в свою нишу. Напряжение спало. Я открыл глаза, чувствуя, как по виску стекает капля пота.

– Бей по левому колену, – тихо сказал я Агнии. – Оно у него старое, больное. Один точный удар или сильный пинок – и его стойка рассыплется. Уходи всегда влево. После каждого удара он переносит вес на правую ногу и полностью открывает левый бок.

Раздался пронзительный звук рога. Герольд у входа в коридор выкрикнул их имена. Тяжёлая решётка, ведущая на арену, начала медленно, со скрежетом, подниматься, открывая полосу ослепительного солнечного света и впуская в подземелье оглушительный рёв толпы. Время пришло.

Рёв толпы ударил в лицо, как раскалённый воздух из жерла горна. Слепящее полуденное солнце отражалось от тысяч лиц, превращая трибуны в живую, дышащую, ревущую гору. На песок арены, пропитанный потом и застарелой кровью, вышли двое. Борис-Бык, огромный, как скала, вышел под оглушительные крики восторга, играя на публику, вращая своей чудовищной секирой. Он был их героем, их воплощением силы. Агния появилась с другой стороны. Спокойно, без единого лишнего движения, под презрительный свист и унизительный хохот. Она была жертвой, принесённой на алтарь их развлечения.

Герольд прокричал команду, и Борис, не теряя ни секунды, бросился вперёд. Это был таранный удар разъярённого зверя, рассчитанный на то, чтобы смять, сломать, уничтожить в первые же мгновения. Его секира со свистом рассекала воздух, поднимая фонтаны песка.

Но Агния не стала принимать удар. Она начала свой танец.

Это было невероятное зрелище. Она не отступала, не ставила блоков. Она двигалась. Короткие, взрывные шаги, уклоны корпусом, постоянное смещение с линии атаки. Её движения были лёгкими, экономичными, почти неземными. Секира Бориса раз за разом с оглушительным грохотом врезалась в песок там, где она была долю секунды назад. Толпа, ожидавшая быстрой и кровавой расправы, недоумённо затихла. Их чемпион бил по пустому месту.

Стоя у решётки, ведущей на арену, я смотрел на бой не глазами. Пришлось активировать Дар, чтобы вести её, чтобы стать её глазами и её разумом.

[Активация режима «Духовное Зрение».

Режим: Эхолокация, полный анализ боя.]

Привычный тупой удар по вискам, от которого на мгновение перехватило дыхание. Мир арены исчез, уступив место холодной, трёхмерной схеме из потоков энергии.

Аура Бориса полыхала хаотичным, грязным, красно-бурым пламенем ярости. Каждый его замах был огромным, неэффективным выбросом силы, которая тут же рассеивалась впустую. Его сердце бешено колотилось, мышцы плеча, которые я видел как пучки перегретых, вибрирующих волокон, работали на пределе. И после каждого удара появлялось оно – идеальное окно уязвимости, когда его баланс был нарушен, а защита полностью отсутствовала.