Александр Колпакиди – Прометей № 5. Смерть Ленина (страница 62)
Активисты ВФАМ открыто выражали солидарность с деятелями анархистского движения, преследуемыми большевиками. В начале февраля 1919 г. на страницах ЖТРМ появилась статья «Мария Никифорова освобождена». Неизвестный автор в героическом, мифологизированном варианте излагал биографию М.Г. Никифоровой – бывшего командира анархистских отрядов, арестованной и отданной под суд революционного трибунала [22, с. 8]. Лидеры ВФАМ выступили в защиту Махно в разгар кампании, развернутой против него в большевистской и официальной советской печати. В ЖТРМ статьи с одобрением действий Махно поместили Габрилович («Революционное повстанчество») [31, С. 2], Уранский («Революционер он или нет?») [31, С. 1–2] и Бармаш («Призыв») [31, С. 2]. Они опубликовали документы, подтверждавшие борьбу махновцев против белых и мятежа Григорьева [31, с. 4]. «Революционна ли Украина, сама освободившая себя или революционна Советская власть, как и всякая власть, когда она снова порабощает Украину, разоружает революционные отряды, подтасовывает вместо анархического народного партизанства батьки Махно государственную партизанщину начальника дивизии генерала Григорьева, когда она из армии гонит революционеров за пропаганду небольшевистских идей […] революционна ли она, обвиняя в своей собственной авантюре, в авантюре командного состава народные бунтарские массы, и что остается делать революционеру, когда революционность власти не идет дальше его разоружения. […] Что делать? Подчиниться генеральскому авторитету? Восстать ли против очевидной интриги, нелепости и глупости? Или уйти в низы народных масс и оттуда доказать еще раз, кто на самом деле революционер? Безусловно анархист выберет последнее. Так поступил и батько Махно. Властные верхи губят революцию, низы спасают ее и скоро, скоро политическая «словопря» расшибется о лавину партизанства или будет приведена им в надлежащий, революционный порядок» [31, С. 2], – писал Уранский.
Анархистская молодежь вела себя очень смело по тем временам. В обстановке обострения отношений с властями и готовился Всероссийский съезд анархической молодежи. Повестка, опубликованная в «Экстренном выпуске» ЖТРМ от 16 июня 1919 г., выглядела следующим образом: 1) Доклад ВС, Н. Марков; 2) Доклады с мест; 3) Текущий момент, А. Уранский; 4) Тактика, Н. Марков; 5) Военный вопрос, Н. Комаревский; 6) Рабоче-крестьянский вопрос, Н. Корсиков; 7) Школьный вопрос, Е. Горлова; 8) Женский вопрос, Э. Рейнсгардт; 9) Организация I Интернационала анархической молодежи, Л. Габрилович; 10) Анархическая молодежь и искусство, В. Шершеневич; 11) Организационный вопрос, Н. Корсиков; 12) Разное. Содокладчиками были Гар, Истрин, Семенов, Смирнов, Теплов. Допускалось выступление в этой роли и делегатов из регионов [31, С. 1].
Сохранился еще один вариант программы, составленный Уранским. По этому плану, после доклада Маркова о тактике выступали по рабочему вопросу Корсиков и Смирнов. Затем доклад о крестьянском вопросе читал Корсиков. После выступлений Горловой и Рейнгардт, был запланирован доклад Семенова об отношении к Красной армии. Затем в программе съезда стоял вопрос «Организация I Интернационала анархистской молодежи». Докладчик обозначен не был. Далее Шершеневич читал доклад на тему «Анархистская молодежь и искусство». Затем следовал доклад Корсикова «Организационный вопрос». Завершал программу раздел «Разное» с темами: «Агитация и пропаганда», «Культурно-просветительная работа», «Печатный орган», «Издательство» [52, л. 171–173].
Съезд открылся в Москве 29 июня, в 4 часа дня [33, С. 133–134, 136–138; 36, с. 5]. В тот же день САСК провел «Экстренный информационный съезд анархистов России» [31, С. 1] – совещание своих активистов с делегатами из различных регионов [52, л. 306].
По оценкам находившегося на ВСАМ агента ВЧК Аверина, прибыл 21 делегат [52, л. 318]. Минскую и Оршанскую федерацию анархистов представлял Е.Б. Иоэльсон, московские организации ВФАМ – Л.И. Габрилович, В.Д. Смирнов и И.А. Орлов-Таракановский, кружок сочувствующих ВФАМ молодых анархистов Пресни – Е.Н. Лебедева, Инициативную группу Петроградской федерации анархистов – В.А. Ольденборгер, Киевскую группу анархистской молодежи «Набат» – Э.Я. Барон, группу «Бунтарь» из Смоленска – С.М. Тарарин, группу сочувствующих ВФАМ из Бологое – А.П. Жебелев, Тульскую федерацию анархо-молодежи – М.М. Подобедов и Ф.Ф. Ульянов, Вятскую группу – П.Е. Исаев и Русанов, Рузаевскую группу анархистов – П.П. Таринов, Киевскую и Полтавскую организации КАОУ – Добренко, Камышинскую группу – Юдаев, Гжатскую группу – Ильин и Ратников, группу в Кимрах – Кутьин, Александровскую группу – Кудряков, группу ст. Званка – В.А. Кустов, группу из Судогды – Большаков-Зеленский, Канавинскую группу и Нижегородскую федерацию анархистов – Пальгуев, Группу анархистов Белого – Г.П. Зайцев [52, л. 11–12, 33 об., 41, 47, 50, 54–55, 72–72 об., 74, 108, 124–125, 177–177 об., 180, 183, 185, 211, 213, 221, 227, 229, 257–258, 261–262, 265, 269, 279]. Каждый делегат заполнял анкету об идейной позиции группы, ее численности, направлении деятельности, организационных проблемах [52, л. 11–12]. Присутствовали сочувствующие: А.М. Жигарев из Павловского Посада и анархист-коммунист из Москвы А.П. Скороспелов [52, л. 225, 275].
Часть групп не прислала делегатов, но представила приветствия и тексты докладов. Среди них: Комлевская анархическая крестьянская группа, Кузнецкая группа анархо-молодежи, Анархистская группа авиапоезда № 3 [52, л. 78–78 об., 87, 94]. Иваново-Вознесенская группа анархистов «Набат» прислала протоколы съезда КАСО, предложив обсудить их [52, л. 103]. Находившийся в Суздальской тюрьме А. Чижов прислал приветствие съезду, призвав к ненасильственной борьбе во имя анархии [52, л. 153 об. – 154]. Приветствие от Секретариата КАОУ 30 июня было опубликовано в «Набате» [37, с. 3].
Съезд открыл Марков, затем с приветствиями выступили: делегат Московской студенческой анархической группы Корсиков, представитель ВФАК Е.З. Долинин, секретарь САСК Н.И. Петров-Павлов, член Союза анархо-синдикалистов «Голос труда» И.С. Гроссман [36, с. 5].
Доклад Временного секретариата читал Марков. Он рассказал об истории ВФАМ и критиковал «пассивистов» [52, л. 241]. По текущему моменту вступил Уранский, назвавший диктатуру большевиков, наряду с колчаковской, одной из реакционных политических сил. Он призвал анархистов сделать свои идеи «достоянием широких трудовых масс», создать «молодое анархистское движение», отвергающее «этикетки синдикалиста, коммуниста и индивидуалиста» в пользу единого анархизма [52, л. 162–167 об.].
По свидетельству Гара, выступления Маркова и Уранского сыграли деструктивную роль: «К расколу, между так называемыми “активистами” и “пассивистами” прибавилось еще два: между синдикалистами и коммунистами и между “старшими” и “младшими”» [36. с. 5]. Заявление Уранского ссорило ВФАМ со «старшими» организациями [36. с. 5].
Марков выступил с докладом о тактике. Вместо ВФАМ он призвал создать ВМКА, состоящую из фабрично-заводских и крестьянских групп трудящихся. Провозглашался отказ от «блоков и соглашений» с политическими партиями. Было заявлено о крахе тактики КАОУ и ВФАК. В пику последней провозглашался отказ от работы в Советах. Отвергался пананархизм [52, л. 110–111]. Анархизм провозглашался единственным революционным лагерем, противостоящим белогвардейско-антантовской и большевистской контрреволюциям. Внешние «душители» революции признавались более опасными, чем «внутренние» (большевики). Это обстоятельство и слабость анархистского движения вынуждали ВМКА поддержать РКП(б). Предлагалось отказаться от вооруженной борьбы против нее и экспроприаций. Допускался бойкот государственных учреждений и выборов в Советы при участии «в экономических органах страны с целью агитации и пропаганды». Важным направлением деятельности Марков считал организацию коммун. Работа в официальных профсоюзах и кооперации отрицалась, исходя из лозунга: «Сначала разрушение, затем созидание». Выдвигалось требование немедленного отделения школы от государства. Признавались параллельные подпольная и легальная работа. Отношение к террору у Маркова было дифференцированным. Признавая политический террор, он отрицал фабрично-заводской и аграрный. Террор мог применяться против белогвардейцев и в ответ на гонения РКП(б) против анархистов. Но прежде Марков предлагал требовать от руководства РСФСР сформулировать определенное отношение к анархистскому движению. Одновременно следовало организовать международную кампанию в поддержку российских анархистов. В случае невозможности легальной работы предлагался уход в подполье и «активное выступление против членов и агентов правительства» [52, л. 111–111 об.].
Сохранился еще один текст доклада о тактике. Обратим внимание на его отличия от предыдущего. Судя по примечаниям, в работе над ним участвовали Барон, Габрилович и Корсиков. Основным идейным принципом ВМКА провозглашался «чистый анархизм»: «Анархизм не может быть с приставками справа и слева. Единственная цель анархистов – Анархия, а не социотехникумы, не синдикаты и не коммуна. Единственное средство – анархизм» [52, л. 119]. Отвергались ряд положений анархо-синдикализма: создание ячеек анархо-коммунистического строя в рамках существующего общества и «переходный период». Признавалась недостаточной организация на экономической, классовой основе при отсутствии идейных принципов [52, л. 116–117]. Анархисты-коммунисты критиковались за несвоевременное стремление к созданию коммун [52, л. 118]. «Сначала разрушение, а затем созидание. Сначала идейная подготовка масс к анархической революции, а затем экономическое строительство» [52, л. 119], – пояснялось в документе.