Александр Колпакиди – Прометей № 5. Смерть Ленина (страница 64)
Разногласия, по оценкам Гара, были таковы, что положительный итог объединительной работы был невозможен: «Общего среднего уровня нет, кажется, ни в чем: ни в определенности убеждений, ни в знакомстве с учением в его прошлом и настоящем, ни во взглядах на различные вопросы анархистской теории и практики, ни в отношении к злободневностям текущего момента» [36, с. 6]. Эту ситуацию отметил и Кропоткин, охарактеризовавший съезд, как «сумбур», ставший следствием идейного «эклектизма» его организаторов [40, С. 191]. К подобным выводам пришла и следователь ВЧК Пилатская, отмечавшая в заключении по делу ВФАМ, что съезд представлял собой «пеструю картину анархических настроений» [52, л. 15].
Но решающий удар ВФАМ нанесли власти. 1 июля в 14.30 отряд ВЧК явился на съезд и во время чтения доклада о тактике ВФАМ арестовал 23 его участника [35, с. 4; 36, с. 6; 33, С. 133–134, 136–138; 52, л. 5]. Были проведены обыски в редакции ЖТРМ, Московском клубе анархистов, книжном магазине САСК, на квартирах анархистов Ильина, Маркова, Петрова, Семенова, Смирнова [52, л. 138, 285–286, 289, 291–292, 297 об., 299]. Съезд был сорван.
По делу «Всефама» проходили 32 чел.: Э.Я. Барон, В.Я. Большаков-Зеленский, Е.И. Габрилович, Э.М. Гольдберг, Е.Б. Иоэльсон, Н.А. Добренко, А.П. Жебелев, А.М. Жигарев, Г.П. Зайцев, Я.И. Ильин, П.Е. Исаев, А.Г. Кудряков, В.А. Кустов, А.К. Кутьин, Е.Н. Лебедева, Н.В. Марков, В.А. Ольденборгер, И.А. Орлов-Таракановский, С.А. Пальгуев, В.И. Петров, М.М. Подобедов, С.С. Ратников, Н.М. Рыбников, В.Е. Семенов, А.П. Скороспелов, В.Д. Смирнов, Г.Э. Сорокин, С.М. Тарарин, В.Н. Теплов, Ф.Ф. Ульянов, А.Э. Уранский-Мейер, В.Ф. Юдаев [52, л. 13, 77]. Кроме того, по телеграмме МЧК в Туле были арестованы члены Тульской федерации анархо-молодежи И.И. Огурцов и Е.К. Шилопаев [52, л. 320–320 об.].
Уже в день ареста 24 арестованных делегата съезда направили заявление с протестом в Коллегию МЧК. «Не чувствуя за собой никакой вины и заявляя о том, что наш Съезд происходил совершенно легально, о чем писалось и в нашей и в советской прессе, мы просим немедленного разбора нашего дела, назначения следствия и допроса» [52, л. 128], – писали они.
Протестуя против ареста товарищей, Н. Корсиков в начале августа выступил с заявлением «Ко всем группам и членам Всероссийской федерации анархистской молодежи» на страницах «Московского набата» [35, с. 4]. Обращаясь к членам ВФАМ от имени «товарищей, оставшихся случайно на свободе», он призвал группы, входившие в ее состав, «к выдержке и единению» и выражая надежду, что «быть можем скоро настанет время, когда мы сумеем отстаивать возможность нашей работы» [35, с. 4]. В статье он сравнил арест своих товарищей с произошедшим за 14 дней до того в Харькове арестом 7 членов штаба бригады Н.И. Махно. «Что с ними будет? За что они арестованы? За свободу мысли? Но она бессмертна! Можно убить людей, но нельзя уничтожить великой идеи освобождения трудящихся!», – заявлял Корсиков [35, с. 4]. Он призвал своих товарищей послать своих делегатов на Всероссийский съезд анархистов, созыв которого готовила КАОУ «Набат» [35, с. 4].
5 июля старший следователь Леман сформулировал заключение по делу участников съезда. Утверждая, на основе изложенного, что в настоящий момент деятельность анархистов «крайне опасна» для Советской власти, он рекомендовал обратить внимание не на молодежь, а на «взрослые» организации, которые рассматривала в качестве вдохновителей [52, л. 130–130 об.]. Выводы следователя Пилатской были более благожелательны в отношении. Она отмечала, что при однозначно негативном отношении к большевистской диктатуре, делегаты не поддержали идеи вооруженной борьбы против нее. В силу этого, она считала членов ВФАМ «безвредными» [52, л. 15–15 об.]. Она отмечала, что они признают необходимость мобилизации в Красную армию, хотя и оправдывают дезертирство, считая его следствием создания регулярной армии и неумелого руководства. Предлагаемые многими из делегатов формы борьбы (создание профсоюзов, кооперативов, коммун и школ) признавались «не страшными», поскольку оставляли возможность большевикам контролировать эти учреждения и использовать их, как «культурную силу». Исходя из того, что анархистские организации не были запрещены в РСФСР, Пилатская предлагала не применять репрессий против членов ВФАМ и освободить их [52, л. 15 об.]. Это решение мотивировалось и тем обстоятельством, что легальный статус облегчает контроль: «Советская власть может использовать анархистов в своих интересах – загон же их в подполье может осложнить борьбу с их тенденциями» [52, л. 16 об.].
Активные протесты арестованных, поддержанные лидерами ВФАК и Рабочего союза анархистов «Набат» (РСА), Московским политическим Красным Крестом и лично П. Кропоткиным, в сочетании с относительно лояльной к Советской власти позицией многих «всефамовцев», привели к освобождению большинства из них к 4 августа, некоторых – под подписку о невыезде [52, л. 7, 128, 132–133, 325; 5, с. 434; 34, С. 197–198].
Идеологи «активистов», Марков и Уранский были оставлены под стражей до суда Московского ревтрибунала (МРТ). Также оставались в заключении Барон, Смирнов, Огурцов и Шилопаев [52, л. 3, 18 об., 320–321]. Многочисленные заявления с требованием освобождения, голодовки, поручительства за арестованных А.А. Карелина и активистов РСА (Н.И. Петрова-Павлова, М.Я. Мрачного и Е. Титова) имели результат. 10 сентября Марков и Уранский были освобождены до суда на поруки Карелина [52, л. 22, 322, 324, 329, 332–333 об., 334, 340 об., 350, 357]. 27 сентября они получили повестки о явке на суд 30 сентября 1919 г. [52, л. 343, 344–346].
Марков обвинялся в призывах к террору, саботажу, «раздроблению» Красной армии и созданию подпольных организаций для свержения Советской власти, а также – в хранении и распространении литературы, содержащей подобные призывы. Уранский – в призывах на съезде и на страницах ЖТРМ к свержению Советской власти и саботажу декретов Совета народных комиссаров РСФСР. Также ему было предъявлено обвинение в дезертирстве и организации кадров с целью свержения Советской власти [52, л. 328 об.].
Остававшиеся на свободе члены ВФАМ присоединились к протестам. Корсиков в начале августа выступил с заявлением «Ко всем группам и членам Всероссийской федерации анархистской молодежи». Он призвал их «к выдержке и единению», а арест товарищей сравнил с произошедшим за 14 дней до того в Харькове арестом 7 членов махновского штаба. Сохранившимся организациям он предложил отправить делегатов на Всероссийский съезд анархистов, созыв которого готовила КАОУ [35, с. 4].
Освобожденные члены ВФАМ оставались под наблюдением. По поручению ВЧК, коммунистическая ячейка 10‑го запасного стрелкового батальона должна была наблюдать за Орловым-Таркановским. Такое же решение было принято в отношении сотрудника военкомата Семенова [52, л. 19].
На этом репрессии против активистов ВФАМ не завершились. В связи со взрывом здания Московского комитета РКП(б) в Леонтьевском пер. некоторые «всефамовцы» были вновь подвергнуты репрессиям. 8 ноября 1919 г. МЧК арестовала Шершеневича, но вскоре он был освобожден [5, С. 145, 429–430, 435–437]. 8 октября 1919 г. был арестован Уранский [2, л. 1]. На следствии он отрицал причастность анархистов к взрыву, утверждая: «Прокламацию, выпущенную „Повстанческим комитетом“ по поводу взрыва, я читал в ЧК и по прочтении ея я убежден, что взрыв сделали не анархисты […]. По моему убеждению, этот поступок могли сделать политические авантюристы „левые эсеры“» [2, л. 7]. 15 октября он был освобожден под поручительство Карелина [2, л. 8–9].
Некоторое время ВФАМ пыталась продолжать свою деятельность. Должности ее секретарей исполняли Е.Б. Иоэльсон и И. Перов. Помещение ВС было опечатано до конца сентября 1919 г. [52, л. 29–31]. Гар, Корсиков и несколько их соратников некоторое время пытались восстановить работу ВФАМ и даже готовили очередной номер ЖТРМ, так и не увидевший свет. В августе 1919 г. они еще призывали соратников выйти на связь и высказаться о дальнейших перспективах работы [35, с. 4; 36, с. 6]. Казалось, ответом на их призывы стал выработанный активистами КАОУ и РСА «Проект порядка дня Всероссийского съезда анархистов». Одним из его пунктов было создание организации анархической молодежи [36, с. 8]. Но этот съезд не состоялся.
17 октября 1919 г. Иоэльсон и Корсиков подали заявление в МРТ, требуя вернуть изъятые при аресте Уранского 10 тыс. руб., принадлежавших ВФАМ и изъятые при обыске в редакционном помещении ЖТРМ 26204 руб. Поручительство за них снова дал Карелин [52, л. 342]. Сведения о деятельности федерации после этих событий не прослеживаются.
Массовый арест участников ВСАМ, конфискация документов и денежных средств поставили точку в истории ВФАМ. Но не только репрессии стали причиной прекращения ее деятельности. Вероятно, основную роль сыграли разногласия между ее активистами. Это обстоятельство отмечают представители самых разных политических сил: члены ВФАМ (Габрилович, Гар), представители «взрослого» анархизма (Кропоткин) и репрессировавшие молодых анархистов чекисты (Леман, Пилатская). ВФАМ объединила настолько разных по своим идейным симпатиям людей, что выработать единую тактику и стратегию им было непросто. Наметившиеся расколы должны были неизбежно привести к образованию разных организаций. В результате, после разгрома ВЧК, федерация распалась и не смогла восстановить собственную деятельность.