Александр Колпакиди – Прометей № 5. Смерть Ленина (страница 61)
В начале мая 1919 г. в статье «Создайте движение!» Марков призвал филиалы ВФАМ вступать «на федеративных началах» в другие анархистские организации, по примеру ВС входя в их секретариаты. Вместе с тем, он заявил о конфликте с предыдущим поколением анархистов и предложил не сливаться с ним, а создать «новое, молодое, гибкое, могучее и красивое» движение [28, С. 2]. Упреки в адрес «старших товарищей» раздавались и со стороны Габриловича: «у старших товарищей работа складывается вяло, работа не ладится» [27, С. 2]. Эта вялость препятствовала стремлению к анархизму, будто бы присущему широким массам, уже изрядно разочаровавшимся в различных диктатурах. Габрилович видел причину «вялости» ветеранов анархистского движения в личных дрязгах и амбициях: «Бесконечное дробление прежде единых организаций и в связи с этим дроблением – множество всевозможных групп, прямо
Но несмотря на «обновленческие» амбиции, ВС не смог сформулировать единую позицию по программным и тактическим вопросам [29, С. 1] и пришел к расколу. По версии Габриловича, его причиной было «недовольство части анархистов недостаточной активностью, в смысле пропаганды» [52, л. 55 об.]. О расколе было заявлено в воззвании ВС «Всем группам и федерациям анархистской молодежи! Всей анархистской молодежи!», подготовленном 21 мая 1919 г. [30, С. 1].
6 мая 1919 г. на заседании ВС была принята новая Декларация ВФАМ, призывавшая «подготовить почву для массового анархистского движения», выработать программу и избрать определенную тактику. Предполагалось, что текст будет направлен всем группам, а в случае несогласия они выберут свою тактическую линию. Признавалось и право групп и индивидуальных членов «влиться в организации старших товарищей». Принимать индивидуальных членов ВФАМ должны были группы на местах, но прием групп осуществлял ВС. Право групп выработать свой вариант декларации аннулировалось [29, С. 1].
Программа ВФАМ, включенная в текст Декларации, провозглашала анархо-синдикалистские принципы. Установление диктатуры РКП(б), концентрация в ее руках власти, считались проявлениями реакционных тенденций. Как альтернатива этому процессу, рассматривалось создание «анархистского рабочего движения». Предполагалось объединить организации рабочих, крестьян и трудовой интеллигенции во Всероссийскую конфедерацию труда (ВКТ), под управление которой в перспективе перешли бы социализированные предприятия. ВС провозглашал одной из задач своей деятельности создание «всероссийской организации анархистов» [29, С. 1]. Сторонники новой Декларации назвали себя «активистами».
Их оппонентом выступил Габрилович, в статье «Две дороги» выразивший позицию «пассивистов». Ссылаясь на сильный спад движения после разгрома властями отрядов Черной гвардии в апреле 1918 г., он полагал, что массы трудящихся обращались к анархистам лишь как к влиятельной политической силе, не усвоив анархистского мировоззрения. Только «перемена миросозерцания» сторонников анархизма могла изменить ситуацию. Массовая агитация и пропаганда неспособны решить эту задачу, ибо настраивают на немедленные действия с целью достижения быстрого результата. Габрилович предлагал сосредоточиться на кружковой работе, что способствовало бы глубокому усвоению анархистских идей активистами. При этом он призывал отказаться на время от агитации [29, С. 1].
В статье «К съезду» «активистскую» точку зрения развил Уранский, полагавший, что анархистам необходимо перейти от политической борьбы к борьбе на основе экономических интересов трудящихся. «Если анархизм не проявит себя сейчас – он не проявит себя никогда. Свои права, свою силу он найдет в процессе работы» [30, С. 2], – отвечал он Габриловичу. Уранский призывал к организации коммун и анархических профессиональных союзов, бойкотируя официальные профсоюзы, организованные по централизованно-бюрократическому принципу. Он также предлагал массово отказываться от выплаты налогов и службы в Красной армии, противопоставляя ей партизанские отряды [30, С. 2–3].
Позицию Уранского поддержал Корсиков. Учитывая настроения крестьян в пользу «независимых крестьянских союзов», в статье «Через союзы профессий к коммунам» он призвал к созданию «анархических крестьянских профессиональных союзов». Корсиков считал необходимым создать «независимый распределительный аппарат» в виде рабоче-крестьянских производственно-потребительских коммун. Когда профсоюзы и коммуны сосредоточат в своих руках производство и распределение, «власть окажется ненужной и отпадет» [30, с. 5], – полагал он.
В итоге, в ВС сторонники Уранского оказались в меньшинстве. 20 мая они приняли «Резолюцию активного меньшинства Секретариата ВФАМ», заявив о необходимости перейти к активной борьбе, проведя «коренной раскол между активным меньшинством и пассивным большинством» [30, с. 7]. «Активисты» оставляли за собой право на руководство ВФАМ и кооптацию новых членов ВС, не признавая его членами людей, «тормозящих своей пассивной наблюдательностью разрешение задач и вопросов, связанных с анархическим движением после перелома» [30, с. 8].
В преддверии съезда Уранский выпустил новую Декларацию, в которой одной из задач ВФАМ провозглашалось создание анархистских профсоюзов [30, С. 2]. Его призыв не был оторван от дела. В начале июня было организовано «Временное Бюро по созданию вольного внепартийного анархического Профессионального союза» и объявлена запись желающих вступить в его ряды [30, с. 3].
Смоленская группа анархической молодежи «Бунтарь» прислала в редакцию ЖТРМ приветствие новой тактике, ориентированной на «свободные профессиональные союзы» [52, л. 85]. В мае смоленские анархисты выпустили листовку «Определение целей и структура организации производителей Смоленского края, всепрофессионального Союза строителей Анархии», призывавшую к организации коммун и профсоюзных инициатив – пропагандистских групп, организованных по профессиям [39, С. 23; 41, л. 43]. 25 мая члены ВФАМ Корсиков и Гущин прочитали доклад на съезде крестьян-земледельцев 17 деревень Смоленской губ., прошедшем в д. Боровая. По его итогам делегаты единогласно приняли резолюцию о сплочении крестьян в единую профессиональную организацию и объединении с рабочими для защиты «от грабительства всякой власти». Был провозглашен лозунг проведения безвластного Всероссийского съезда профессиональных союзов крестьян и рабочих [30, с. 7–8]. И все же, влияние активистов ВФАМ в профсоюзах было эпизодическим. Так, сочувствующий ей анархо-христианин А.М. Жигарев был секретарем профсоюза текстильщиков в Павловском Посаде [52, л. 19 об., 72, 224]. Материальную помощь камышинской группе ВФАМ оказывали местные профсоюзы [30, с. 7; 52, л. 257].
Поводом к расколу был и вопрос о взаимоотношениях ВФАМ со «взрослыми» организациями. В середине июня вышло заявление ВС, противопоставлявшее «молодых» и «старых» анархистов. Утверждалось, что «молодые» являются более радикальными революционерами. Авторы воззвания призвали создать «Всероссийскую молодую конфедерацию анархистов» (ВМКА). В нее могли входить «молодые революционеры-анархисты, независимо от возраста, без различия оттенков анархической мысли», объединенные на платформе «единого анархизма». Анархический коммунизм признавался единственно возможным общественным строем «ближайшего периода истории». В ряды ВМКА допускались также анархо-синдикалисты и толстовцы, а анархисты-индивидуалисты, лишь если признавали, что освобождение индивидуума возможно в рамках освобождения общества. Для сочувствующих, которые «разделяют учение анархизма», но «не вполне усвоили его теорию и практику», предлагалось создать Федерацию молодежи с представительством в Секретариате ВМКА. Пройдя обучение на «инструкторских пропагандистских курсах» и, зарекомендовав себя работой, они могли вступить в ВМКА [31, с. 3]. Уранский предполагал, что позднее эта организация охватит и «старых» анархистов [31, с. 3].
Накануне съезда на страницах ЖТРМ были подняты вопросы о положении женщины и воспитании. Е. Горлова в статье «О семье» пропагандировала превращение семьи в союз, «построенный на свободном договоре, где члены равны и уважают личность один другого, мужчина и женщина равно несут труд и равно участвуют в сфере общей жизни, не замыкаясь исключительно в узкие рамки семейной ячейки» [30, с. 4]. В статье «Освобождение женщины и идея общественного воспитания» она утверждала, что раскрепощение женщины, ее участие во всех областях жизни общества, требовали передачи воспитания детей специалистам-педагогам в специальных «Домах ребенка». Это учреждение защитило бы ребенка от предрассудков консервативно настроенной социальной среды и решило проблему беспризорности [31, с. 3].