Александр Колпакиди – Прометей № 5. Смерть Ленина (страница 55)

В-третьих, как итог, наука перестает отражать реальность, поднимать злободневные вопросы экономического развития, а превращается из инструмента познания, дающего практике ориентир, в пропагандистский инструмент, задним числом обосновывающий партийные решения. Понятно, что в этом случае, ни о каком серьезном продвижении к коммунизму речи быть не может, а вот использовать «марксистскую» фразу для обоснования разворота назад к капитализму вполне возможно, что и было осуществлено в итоге.

И.В. Сталин не разделял того тезиса, что при социализме производственные отношения полностью соответствуют производительным силам и конфликта не может быть автоматически. Кратко напомним, что, по мнению Сталина, противоречие между производительными силами и производственными отношениями сохраняется, но при правильной политике оно не перейдет в антагонистическую фазу – в противоположность. При неправильной же политики вполне может перейти. Отсюда в условиях социализма возрастает роль субъективного фактора социальной революции, что важно иметь в виду и в случае строительства посткапиталистического (коммунистического) общества в будущим.

Вопрос о понимании основного закона социализма

По этому вопросу у выступающих выявилось несколько точек зрения.

Первая точка зрения считала, что основной экономический закон социализма – это планомерность. Данная позиция была, пожалуй, наиболее массовой, но и наиболее же обоснованной, пусть и не бесспорной. Занимали указанную позицию такие экономисты как директор Киевского финансово-экономического института П.В. Кривень, старший научный сотрудник Института экономики АН СССР И.А. Анчишкин, заведующий кафедрой политэкономии Московского института международных отношений А.Н. Сидоров, считавшие основным законом социалистического общества государственный план.

В более осторожной и примиренческой по отношению к закону стоимости форме, данная позиция была изложена зав. Сектором Института экономики АН СССР А.Д. Гусаковым. Он считал, что «законом развития социалистического хозяйства являются не план и закон стоимости, а плановое развитие народного хозяйства, в процессе которого действие закона стоимости им преодолевается, когда оно направлено против этого движения или же, наоборот, используется советским государством в интересах коммунистического строительства»[501]. В дальнейшем в советской политической экономии социализма данное направление будет развито Н.А. Цаголовым, считавший планомерность важнейшей составляющей основного экономического закона социализма и коммунизма (Курс политической экономии, 1974. С. 126). Стоит отметить, что подобная точка зрения не тождественна волюнтаристическим представлениям о государственном планировании плане как основном экономическом законе социализма. В данном случае речь идет и планомерности как объективном свойстве социалистического производства, в случае же предыдущей позиции речь шла именно о государственном планировании как политическом волевом акте.

Вторая точка зрения исходила из того, что основным экономическим законом социализма является политика социалистического государства. Такую позицию на дискуссии озвучил, уже упоминавшийся выше, заведующий отделом пропаганды и агитации ЦК КП(б) Литвы А.Н. Кузнецов[502]. Очевидно, что рассматривать роль Советского государства в создании социалистического способа производства в качестве основного закона социализма, явное проявление волюнтаристических тенденций в экономической науке того времени. Неспроста на дискуссии точка зрения Кузнецова критиковалась другими участниками.

Третья точка зрения, представленная экономистом Ярошенко, вовсе сбивалась на несколько основных экономических законов социализма. Ярошенко, считающий, что политическая экономия социализма принципиально отличается от политической экономии капитализма и даже предлагавший написать отдельный учебник по этой дисциплине, свел все многообразие социалистических производственных отношений к рациональной организации труда. В своих многочисленных формулировках, Ярошенко на место основного экономического закона социализма выставляет сугубо техническую составную рациональной организации труда.

В работе «Экономические проблемы социализма в СССР» И.В. Сталин даст свою, достаточно спорную, характеристику основного экономического закона социализма. И.В. Сталин, характеризуя основной закон социализма, писал: «обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества путем непрерывного роста и совершенствования социалистического производства на базе высшей техники» (Сталин, 1952. С. 40). Данная характеристика вошла в итоговый вариант учебника Политической экономии[503] и стала на долгие годы распространенной в монографиях и официальных документах партии. На наш взгляд, данная позиция страдает рядом недостатков. Во-первых, происходит подмена основного закона социализма (то есть объективной категории) целью социалистического производства, что само по себе не вполне верно. Во-вторых, сама цель социалистического производства, сводимая к удовлетворению потребностей, подменяет социализм и коммунизм буржуазным идеалом общества потребления. Между тем, коммунизм – это не только реализация принципа «от каждого по способностям, каждому по потребностям». Как раз напротив, высокий уровень потребления при коммунизме выступает условием для более важной составляющей человеческого бытия, а именно для развития каждого человека как многогранной, свободной и всесторонне развитой личности, для преодоления не только капиталистической эксплуатации, но всех форм социального отчуждения.

Мечта народа стала былью! Плакат художника Н. Смоляка. 1954 г.

Еще Маркс подчеркивал, что главной потребностью в коммунистическом обществе станет труд, который превратиться из подневольной обязанности в главную и первейшую жизненную потребность, ведь это уже будет труд на общество (а, следовательно, и на себя). Это будет труд не отчужденный, а творческий и разнообразный по своему характеру, ведь коммунизм – это еще и преодоление общественного разделения труда, связанного с прикованностью человека к одной профессии и отчуждением его от других форм деятельности. В.И. Ленин сформулировал эту мысль достаточно точно, обозначая, что основной задачей социализма выступает обеспечение полного благосостояния и свободного всестороннего развития всех членом общества. Очевидно, что постановки вопроса Маркса и Ленина куда глубже и точнее, чем вошедшая на долгие годы во все официальные документы абстрактная формулировка об удовлетворении постоянно растущих материальных и культурных потребностей на базе высшей техники, ведь сами по себе потребности могут быть различными, в том числе и ведущими к деградации личности.

Выводы

Итак, подводя итог дискуссии, можно сделать некоторые выводы.

Во-первых, дискуссия по учебнику политической экономии, состоявшаяся по инициативе ЦК ВКП(б) в ноябре-декабре 1951 года продемонстрировала известный плюрализм мнений в общественных науках того времени. Вместе с тем, констатируя некоторый плюрализм в общественных науках тех лет, важно помнить, что он осуществлялся в жестких рамках формальной приверженности официальной партийной интерпретации марксистской теории.

Во-вторых, дискуссия, несмотря на схоластический характер обсуждения ряда вопросов, все же показала разнородность взглядов по многим принципиальным вопросам политической экономии социализма. Одним из коренных вопросов был вопрос об экономических законах социализма и вопрос о законе стоимости и товарно-денежных отношениях при социализме.

В-третьих, многим советским обществоведам было свойственно выдавать действительного за желаемое. В определенной степени эта особенность была свойственна и самому Сталину (Сталин, 1948. С. 646). Логика была простой: вместо того, чтобы честно признать сохранявшееся в ограниченном виде товарное производство и закон стоимости элементами не до конца пройденного переходного от капитализма к социализму периода, а советское общество признать социализмом на начальной фазе (или «ранним социализмом), советские обществоведы рассматривали эти явления либо как имманентно присущие социализму (те, кого потом будут называть «товарниками»), либо впадали в волюнтаризм, недооценивая фактическое наличие товарно-денежных отношений в СССР. Социализм же в СССР мыслился как прочно утвердившийся, переходящий в полный коммунизм, что, конечно, было явно преждевременно.

В-четвертых, в дискуссии проявились разночтения и по таким вопросам как взаимоотношение производительных сил и производственных отношений в социалистическом обществе. Многие участники дискуссии впадали в благодушие и считали, что при социализме вопрос соответствия решен полностью. В дальнейшем подобные благодушные подходы станут основой для «теорий» полной и окончательной победы социализма в СССР, «развитого социализма» и т. д. Сталин резко осуждал такую позицию и подчеркивал, что противоречие между производительными силами и производственными отношениями сохраняется и при социализме, иной вопрос, что в социалистическом обществе это противоречие может своевременно разрешаться, в отличие от капиталистического общества.