Александр Колпакиди – Прометей № 5. Смерть Ленина (страница 51)
В Великую Отечественную войну по понятным причинам работа над учебником была замедленна, но после войны эта работа ускорилась с новой силой. В 1950 году Сталин снова собирает ученых-политэкономов и обсуждает с ними макеты учебника по политической экономии[484]. Сталин был явно неудовлетворен работой комиссии, высказывал ряд критических замечаний на проект учебника. В итоге к обсуждению проекта учебника политической экономии было решено привлечь более широкий круг ученых.
В ноябре-декабре 1951 года по инициативе ЦК ВКП(б) организуется дискуссия по обсуждению макета учебника политической экономии. На этой дискуссии ведущие обществоведы того времени (прежде всего, политэкономы, но и не только они) выступили со своими замечаниями и предложениями по макету учебника «Политическая экономия». Данный макет был подготовлен группой ведущих обществоведов и идеологов того времени: политэкономами И.Д. Лаптевым, Л.А. Леонтьевым, К.В. Островитяновым, А.И. Пашковым, Д.Т. Шепиловым и философом П.Ф. Юдиным.
Данная дискуссия интересна тем, что, во-первых, является прецедентом привлечения широкой научной общественности к обсуждению вопросов экономической теории и практики со стороны государственной власти. Так, в дискуссии (совещания) приняло участие 263 человек, было проведено 21 пленарных заседаний, на которых выступило 119 специалистов из разных областей общественных наук. Преимущественно, конечно, были представлены специалисты в области политической экономии, но не оставались в стороне и представители других наук (философии, истории). Заседания проходили ежедневно с 11 часов утра до 18 часов вечера с перерывом на обед с 14 до 15 часов. Участников дискуссии освобождали от других работ, приходившихся на часы совещания[485]. Во-вторых, дискуссия в некоторой мере опровергает известную точку зрения о полном застое в общественных науках в 1930—50‑е гг. Разумеется, дискуссия осуществлялась в рамках формальной приверженности марксистко-ленинской теории (фактически господствующей партийной ее интерпретации), однако, это не означает, что не было споров по принципиальным вопросам теории и практики. Указанная дискуссия, несмотря на определенный налет схоластичности, обусловленный реалиями того времени, показала неоднородность понимания принципиальных теоретических положений политической экономии социализма в среде представителей советской научной и хозяйственно-практической мысли.
Дискуссия подняла немало проблемных вопросов политической экономии, к основным из которых можно отнести:
– вопрос о характере экономических законов в условиях социалистического общества;
– вопрос об особенностях действия товарного производства и закона стоимости при социализме;
– вопрос о полном соответствии производственных отношений уровню и характеру развития производительных сил при социализме;
– вопрос об основном экономическом законе социализма.
Вопрос о характере экономических законов в условиях социалистического общества
Как следует из «справки о спорных вопросах», составленной по итогам дискуссии и из выступлений ученых на самой дискуссии, выявилось две точки зрения.
Первая группа авторов была склонна недооценивать объективный характер экономических законов социализма.
Основа для подобной позиции действительно была. Если социализм как низшая фаза коммунизма предполагает, в отличие от капитализма, планомерное развитие производства, то логично предположить, что основа новых производственных отношений будет носить уже не стихийный характер, а планомерный, сознательный характер. Отсюда и идеи того, что объективных экономических законов социализм не имеет, что все «закономерности» социализма определяются политикой партии и социалистического государства. Так, например, редактор газеты «За прочный мир, за народную демократию!» М.Б. Митин считал, что
Вторая точка зрения считала, что законы политической экономии носят стихийный характер.
Таким образом, представители этого направления считали, что основные законы политической экономии капитализма сохраняются и на этапе социализма. К таковым, прежде всего, относят закон стоимости, товарное производство, прибавочная стоимость и др. Рабочая сила признается товаром, хотя непонятно, каким образом рабочий класс советского общества в условиях господства общественной собственности на средства производства, являющийся совладельцем этой собственности со всем советским народом, мог продавать свою рабочую силу и, главное, кому? Если собственность носит общественный характер, то рабочий класс, являясь ее совладельцем, «продает» рабочую силу своему государству, то есть сам себе. «Продажа» здесь выступает лишь по форме, но уже отнюдь не по содержанию, так как отношение возникает в рамках одной формы собственности. Более того, эта форма собственности сама по себе подчинена общему плану, сознательному регулированию со стороны государства, общество функционирует здесь как единый экономический субъект. В советском обществе отсутствовал рынок рабочей силы, а сама рабочая сила распределялась не стихийно как товар, а организованно и планомерно, исходя из нужд общественного производства. Сам труд был гарантирован для трудящихся, а безработица была практически побеждена. Очевидно, что подобная ситуация коренным образом отличается от капиталистического общества, в котором рабочая сила превращена в товар со всеми вытекающими последствиями.
В научном отношении перенос некоторых признаков капитализма на социализм, нивелировал проблемы переходного периода, в том числе, сохранявшиеся и на этапе низшей фазы коммунизма. Получалось, что категории законы и политической экономии капитализма просто переносились на социализм и объявлялись присущими социализму в принципе, что давало основания полагать необязательность преодоления этих явлений в хозяйственной практике. Зачем бороться с товарностью, с классовостью, если все это присуще социализму и не обязательно приводит к капитализму? Нужно просто стараться «развивать» товарно-денежные отношения в условиях социализма. С практической точки зрения, этот подход давал основу для сохранения рыночных элементов в социалистическом обществе, способствовал теоретическому обоснованию преобразования социализма с помощью закона стоимости и товарного производства.
Однако сам факт появления таких позиций свидетельствует о том, что в реальном советском обществе подобные явления имели место быть. Реальное советское общество образца 1951 года, вопреки официальным партийным заявлениям, полностью не вышло за пределы переходного от капитализма к социализму периода (что, впрочем, не отрицало его, в целом, социалистического характера). Советское общество сохраняло в себе элементы и товарного производства, и закона стоимости и стихийных экономических законов, в значительной мере унаследованных от капиталистической формации. И хотя все эти явления были ограничены и не господствовали как при капитализме, полностью игнорировать их было невозможно. Иной вопрос, что для социализма и перспективы построения коммунистического общества, эти явления необходимо преодолевать, а не объявлять «свойственными социализму».
В дискуссии была представлена еще одна третья позиция. Так, научный сотрудник Института Философии АН СССР Г.Е. Глезерман, на наш взгляд справедливо нашел баланс между учетом объективно существующих экономических законов и возросшей ролью социалистического государства[488]. Автор не отрицает наличия объективных законов в социалистическом обществе, но подчеркивает, что в условиях отсутствия классовых антагонизмом, общности интересов трудящихся, развитие теряет стихийный и неуправляемый характер. Теперь экономические законы познаны и используются на благо развития всего общества. Данную мысль мы встречаем и у И.В. Сталина, который относительно законов политической экономии писал, что объективные законы политической экономии нельзя отменить, но можно познать, использовать, перенаправить и ограничить (Сталин, 1952. С. 5–6).
Закон стоимости и товарное производство при социализме
Здесь мы увидим зарождающиеся различия между товарниками и нетоварниками, которые проявятся в дискуссиях более поздних лет и, по существу, определят главные линии в советской политической экономии.