Александр Колпакиди – Прометей № 5. Смерть Ленина (страница 50)

Кроме того, уже не удастся даже примерно определить число жертв повстанцев в провинции и на фронте, когда ими бесконтрольно убивались взятые в плен противники. Между тем совершенно очевидно, что эти случаи должны были встречаться массово, так как в период гражданской войны это было обыденностью с обеих сторон. И действительно, подобные примеры упоминались участниками восстания. Например, рядовой повстанец В.М. Наумов упоминал, как после боя убил пленного комиссара ради теплой шинели[477]. Красногвардеец из д. Бородули Зюзинской волости Д.Ф. Грачев вспоминал, что его односельчанин, не желавший идти в армию, был убит собственными соседями из д. Самойлово. Также при нем офицерами были расстреляны два красногвардейца[478].

У нас есть только отрывочные данные на этот счет. Так, в одном из главных воткинских центров восстания, с. Ножевка, было убито 46 сторонников советской власти. В с. Змиевка было расстреляно более 50 человек. В д. Сухановка – 6. В основном это были не стихийные расправы – воткинцами в Змиевке 6 октября была создана следственная комиссия, в которую вошли председателем командир 1‑го Воткинского полка Г.И. Мудрынын, командир 1‑го батальона Н.Я. Ощепков, лесопромышленник М.Я. Березин, урядник Д.И. Голдобин и ряд других лиц, местных делегатов. Комиссия по составленным спискам собрала арестованных по всей волости и после обсуждения выносила приговор. Характер обсуждений передают показания крестьянина В.И. Соловьева – когда он попробовал вступиться за односельчан, Мудрынин отрезал: «И тебя туда же надо». Но например, в д. Большая Голованиха 13 арестованных были расстреляны комендантом вообще безо всякого разбирательства[479]. Словом, на местах проводилась та же политика, что и в Ижевске с Воткинском. Размах и характер репрессий тут мало чем отличались от большевистских, и они тоже идут на сотни жертв.

Отметим, что до сих пор тема восстания по понятным причинам глубоко политизирована. Есть исследователи, которые сознательно пытаются оспорить или преуменьшить масштабы террора. Более умные стараются занизить число жертв и разоблачить наиболее неправдоподобные утверждения еще советских времен, основываясь на минимальных цифрах из документов, и тщательно дискредитируя свидетельства очевидцев, несмотря на противоречия в собственных аргументах[480]. Более глупые и наивные пускаются в изощренные, но грубые фальсификации, основанные на неизбежных и объяснимых разночтениях в воспоминаниях и документах, глумятся над жертвами и одновременно оправдывают или вовсе отрицают любые, даже самые зверские преступления повстанцев[481].

Из изложенного видно, что именно деятели антибольшевистского движения и «третьей силы» первыми запустили механизм гражданской войны в данном регионе и способствовали разворачиванию террора, который по масштабам был вполне сопоставим с террором их противников. Часто звучащая в адрес большевиков критика, что они лицемерно подавляли «братьев по классу» под прикрытием пропагандистских лозунгов, в данном случае не работает – их враги тоже активно занимались преследованием своих же бывших соратников. Члены Учредительного собрания Бузанов и Евсеев покрывали убийство членов Учредительного собрания Пастухова и Швецова. Член союза служащих и секретарь заводской коллегии Г.Н. Юрьев убил члена союза служащих Коробейникова и членов заводской коллегии Казенова и Юрасова. Члены союза фронтовиков убивали фронтовиков, рабочие – рабочих, члены Совета – членов Советов, «умеренные» социалисты – социалистов «радикальных». Разделение гражданской войны дошло и до родственников. В Воткинске юноша Анатолий Логинов был выдан на расправу собственным отцом. Видная меньшевичка А.Б. Штейнингер выдала контрразведке на смерть своего племянника Николая, а ее муж, тоже бывший меньшевик, инженер В.Х. Штейнингер погиб в барже[482].

Как показывает хронология событий, можно с уверенностью говорить о том, что руководители восстания активно проводили репрессивную и террористическую практику против своих противников – большевиков и им сочувствующих. Первоначально она соответствовала духу «демократической контрреволюции» и была относительно мягкой – аресты и заключение под надзор. Однако с первых же дней она испытывала специфические черты – повстанческий характер власти, не способной к сильному контролю собственных административных органов; сильное влияние прифронтовой обстановки, в том числе ужесточение террора при военных успехах противника; большая роль военных-«фронтовиков». В контексте событий важно даже не количество жертв восстания, а общий итог восстания. Декларативная демократия на практике быстро стала превращаться в неподконтрольную военную диктатуру, которая проводила ничуть не менее жестокий, чем у большевиков, террор против своих противников, но при этом негласный и тщательно скрываемый. Позднее для решения этого противоречия террор был легализован через военно-карательные меры: постановления командования и отдача судебных дел военно-полевому суду. Разумеется, такая власть ярко продемонстрировала обществу, что она не может претендовать на звание «гуманной» альтернативы большевизму. Это внесло свой вклад в провал восстания. Реконструкция эволюции политики террора повстанцев таким образом дает представление о причинах провала антибольшевистского движения и в целом.

Экономические проблемы социализма в СССР

Осин Роман Сергеевич,

кандидат философских наук, доцент кафедры фундаментальных юридических и социально-гуманитарных дисциплин Университета «Синергия»

Экономическая дискуссия 1951 года: основные подходы к развитию проблемных теоретических вопросов политической экономии социализма[483]

Аннотация. В статье рассматривается экономическая дискуссия 1951 года: ее предпосылки, основные вопросы и подходы среди советских политэкономов, а также влияние экономической дискуссии 1951 года на дальнейшее развитие политической экономии социализма в СССР и практику экономического развития. Автор показывает, что в политической экономии социализма по ряду принципиальных вопросов отсутствовало единство мнений, дискуссия же 1951 года выявила эти разногласия. По мнению автора, борьба разных трактовок экономических законов социализма, различное понимание места и роли товарно-денежных отношений при социализме отражали на теоретическом уровне более глубокую борьбу тенденций в советском обществе: тенденции продвижения к бесклассовому коммунистическому обществу и тенденции отката в капиталистическое общество.

Ключевые слова: социализм, коммунизм, капитализм, товар, стоимость, производительные силы, производственные отношения, планомерность, экономические законы.

Введение

Политическая экономия социализма – это, пожалуй, одна из наименее разработанных сторон марксистской теории. И это не по причине несостоятельности марксистской политической экономии, а по причине того, что Маркс в своем труде «Капитал» описывал капиталистический способ производства. В.И. Ленин, развивая идеи Маркса, в работе «Империализм как высшая стадия капитализма» описывал капитализм на его последней и высшей империалистической стадии. Социализм же классики марксизма глубоко не описали и не могли описать, в силу того, что вопрос о его практическом строительстве еще не стоял. Некоторые общие положения относительно социализма как низшей фазы коммунизма оставил в «Критике готской программы» (Маркс, 1961. С. 9—32). Маркс, кое-что есть у Энгельса в Анти-Дюринге (Энгельс, 1960. С. 5—343) и других работах (Энгельс, 1961). Можно найти отдельные цитаты о коммунистическом обществе из других работ классиков, но систематизированной науки, изучающей производственные отношения низшей фазы коммунистической формации у классиков марксизма не найти. Ленин в работе «Государство и революция» (Ленин, 1969) дал изложение представления марксизма об отличительных чертах переходного периода, социализма как низшей фазы коммунизма и полного коммунизма, но опять же описание носило общетеоретический характер и не базировалось на опыте строительства реального социалистического общества.

Среди теоретиков в 1920‑е годы бытовали точки зрения, что политическая экономия вообще наука, изучающее исключительно капиталистический способ производства (Бухарин, 1925. С. 47). Между тем, создание социалистической экономики требовало поднять на должный уровень и науку о законах развития социалистического способа производства. Задача создания политической экономии социализма выпала на долю советских обществоведов и руководства социалистическим государством в период становления нового общественно-экономического строя.

Экономическая дискуссия ноября-декабря 1951 года является закономерным итогом работы по созданию учебника по политической экономии предшествующих лет. Дискуссии по политической экономии социализма началась еще в 1920‑е годы. После построения основ социалистического общества в СССР новый учебник должен был учесть не только теоретические взгляды классиков марксизма, но и реальную практику строительства социализма. Так, еще в 1936 году ЦК ВКП(б) выпустило постановление «О перестройке преподавания политической экономии». Данный документ дал начало подготовки учебника по политической экономии. 29 января 1941 года И.В. Сталин собрал ученых-политэкономов и высказал ряд замечаний на макет учебника. Замечания касались ключевых вопросов политической экономии, в особенности политической экономии социализма (Косолапов, 1995. С. 161–171).